Часть 1
12 февраля 2018 г., 00:53
Самые неудачные и никому ненужные радио-проекты обычно крутят поздно ночью, когда пытать ими можно лишь уши таксистов, сторожей и тех несчастных, кто никак не может уснуть. Страшные истории уже подошли к концу, и на их смену в эфир вышли не менее жуткие — романтические россказни. Мужчина средних лет ловко имитировал женские писклявые голоса и зачитывал письма. Связаны они были одной темой под названием «Первый поцелуй».
Гинтоки старательно закрывал уши ладонями, а Кагура мечтательно вздыхала. Это была одна из тех ночей, когда девушка не могла заснуть, а страдал от этого мужчина.
— Гин-тян, я ни разу не целовалась. — С горечью в голосе призналась девушка.
— Скорее уснешь — скорее настанет тот день.
— Не хочу больше ждать.
Свернувшись на футоне клубочком, Кагура была похожа на лисицу. Легкий ветерок с открытого окна запутывал рыжие волосы на белой подушке.
— Гин-тяяян? — громко потянула она, повернувшись на другой бок от лежащего на соседнем футоне мужчины.
— Ну что опять?
— Я хочу…
— Ладно, сейчас приготовлю что-нибудь. — Не дослушав, зло бросил Гинтоки.
Он поднялся с постели. Причитал что-то о вреде обжорства, как старый дед, и уже собрался идти к холодильнику, как вдруг Кагура вскочила рядом. Она неожиданно схватила его за руку.
— Подожди, я не хочу есть.
В лунном свете, освещавшем комнатушку, взгляд голубых глаз девушки был глубже, чем обычно. Самурай впервые поймал себя на подобной мысли. Перед ним была не та Кагура, какой он привык её видеть. Не психованная девчонка, а красивая молодая особа.
«Она…она же девушка!» — страшная мысль ударила по вискам мужчины. Разболелась голова.
— Гин-тян, что с тобой? У тебя на лбу аж вена вздулась. Срать приспичило, что ли?
«А нет, всё в порядке»
— Я попить, ложись спать. — Успокоившись, с обычной небрежностью бросил Саката. — Скоро вернусь.
Кагура что-то промычала себя под нос и, отпустив руку мужчины, вернулась на футон.
— Почисти зубы по дороге, босс.
— А? — мужчина обернулся у раздвижной двери.
В полумраке ему отчётливо удалось рассмотреть на лице Кагуры смущение. Она сидела, обхватив колени руками. Пялилась куда-то вдаль через окно. Что творилось в её голове было лишь самому богу известно. Девушка то нервно хихикала, то закрывала краснеющее лицо ладонями.
Гинтоки стоял у холодильника в кромешной тьме. Лучшее успокоение нервов — выжрать всё оставшееся клубничное молоко. Так он решил, и успешно выполнял миссию, опустошая пакет за пакетом.
«Какого хрена она стала такой взрослой? В моём доме меня домогается моя Кагура. Жуть. Кошмар. Надо всего лишь найти машину времени и затолкать её туда. Пускай помолодеет»
— Гин-тян? — зловещий девичий голос прозвучал в другом конце комнаты.
Самурай почувствовал, как его бросило в пот и дрожь одновременно. Глаз задергался. Ноги стали ватными. Ему хотелось бежать, но не мог и шагу ступить. Ему хотелось кричать, но в горле настолько пересохло, не смотря на всё выпитое, что он и слова не смог проронить. Живот скрутило. Последнее взволновало Гинтоки больше всего. Нервы или стоило срок годности молока проверить?
«Что она хочет от меня? Только не это. Уверен, её папочка следит сейчас за нами с другой планеты через телескопо-бинокль и только дожидается момента, когда выломать здесь дверь и вырвать мой позвоночник. Ужас. Жуть. Кошмар»
— Гин-тян, ты всё пропускаешь. По радио уже рассказывают о постельном первом разе.
Самурай отчаянно завопил, схватившись за голову.
— Не слушай!
Мужчина, спотыкнувшись несколько раз, добежал до спальни, и зафутболил радиоприемник прямиком в открытое окно.
— Босс, ты совсем идиот. — Констатировала девушка, упав на свою постель.
— Сейчас наслушаешься о всяких первых разах и сама загоришься. Сначала то захочешь, потом это. А там уже и первый раз замуж приспичит, первого ребёнка, первый развод, первый долг, первое убийство первого бывшего мужа.
— Гин-тян, а как ты впервые поцеловался? — буркнула Кагура, укатавшись в одеяло, как в кокон.
— Первый поцелуй — это, обычно, первый настоящий взрослый позор. Когда придёт время, сама ощутишь всю ущербность момента. Долгими ночами, как эта, будешь вот так лежать с опухшими глазами от бессонницы, и вспоминать, прокручивать тот злосчастный час стыда, у себя в голове снова и снова.
— А по радио девушка говорила, что это самое светлое воспоминание. И кому мне верить?
— Ты с каких пор стала верить в лучшее, а? Эти передачи точно до добра не доведут. — Проворчал мужчина.
«С каких пор тут стало так жарко?»
Гинтоки стянул ночную рубашку, запустил её куда-то в район шкафа и обессиленно свалился на свой футон.
Температура росла. Через полумрак он ощущал, как пара глаз прожигала на его груди дыры.
«Твою ж мать, теперь ведь даже до трусов раздеваться в собственном доме нельзя будет»
— Кагура?
— Да. — Тихий ответ прозвучал прямо над ухом.
За ту секунду, что самурай моргал, девушка возникла прямо перед ним. Читать что-то по её лицу сейчас была бесполезная затея. Выражения на нём сменяли друг друга с бешеной скоростью, и только сильнее пугали Сакату.
— Научи меня, Гинпачи сэнсэй. — Сладко пропела она, наклонившись ещё ближе к его лицу.
Настолько близко, что коротковатые волосы щекотали своими кончиками шею мужчины.
«Сейчас, кажется, помру»
— Чё ты жлобишься, как девка с подземелья? Тебе жалко за бесплатно, что ли? — упорно продолжала поползновения Кагура. Звучала и выглядела она не лучше гопника с подворотни.
— Ладно. — Грубо оттолкнув, нависшую над собой угрозу во плоти, согласился Гинтоки. — Всё равно таким образом ты не переплюнешь мой кошмарный первый поцелуй.
— Да я тебя так сейчас засосу, что сотру все худшие воспоминания, и заменю на этот новый мега-кошмар!
— Не, не, не. — Возразил самурай, отрицательно помотав кучерявой головой. — Это тебе сейчас дерьма на лопате достанется.
Двое сидели друг напротив друга с воинственным выражением лица, дергавшимся в унисон правым глазом и сжатыми кулаками.
— На старт. — Готовый к бою, выдохнул Гинтоки.
— Внимание. — Подхватила Кагура, наклонившись слегка вперёд.
— Марш! — прокричал самурай и бросился на противника.
Гинтоки со всей силы повалил девушку, прижал своим весом к футону. Пальцы вцепились в её запястья. Зафиксировав положение, тяжело вздохнув и прикрыв глаза, он осторожно коснулся сжатых губ Кагуры своими. Гинтоки ощутил, как тело под ним немного расслабилось. Решившись взглянуть на реакцию, осторожно приоткрыл один глаз. К счастью, руки он её держал крепко, поэтому можно было не бояться его лишиться.
Лицо Кагуры, как и следовало ожидать, излучало что-то среднее между шоком и отвращением.
— И это поцелуй? — повернув голову набок, она показательно сплюнула на пол.
— Не благодари, теперь плеваться можешь до конца дней своих.
Гинтоки захотел встать сразу после позорного комментария и не менее грубого ответа на него, но Кагура потянула его за плечи обратно на себя. Её когти глубоко вцепились в кожу, и как только самурай открыл рот, чтобы завопить, их губы встретились снова. На этот раз у руля была она. Вместо легкого касания, девушка предпочла настоящий страстный поцелуй.
Шинпачи громко шуршал пакетами. Выкладывал еду на стол, которую дала с собой сестра. Он вернулся в Ёродзую с первыми лучами солнца, чтобы приготовить завтрак и начать пораньше заниматься работой. Точнее её поиском. Ведь если клиенты не идут в Ёродзую по-хорошему, то Ёродзуя найдёт их сама.
— Пацуан, ты сегодня рано. — В дверях с грохотом возникла сутулая фигура призрака, которая совсем немного напоминала былого самурая.
— Гин-сан, что с тобой произошло? Почему не спишь? На тебе лица нет, одни синяки и опухшие… — парень указал на губы собеседника. — Пчёлы покусали?
— Утречко. — Простонал ещё один призрак, на этот раз мелкой девчушки в китайском платьице.
— О, Кагура-тян, и ты не спишь? — пролепетал Шинпачи, продолжив возиться с продуктами. — Вы всю ночь ужастики смотрели, что ли?
— Хуже. — Одновременно ответили двое.
— А зря, такую передачу по радио пропустили. О первых поцелуях.
Лица призраков исказила гримаса боли и ужаса.
— Мы с Кацура-саном слушали, он вчера к нам заходил.
«Твою, Зура, мать »
— Он поведал и свою прекрасную историю.
«Зура, пожалуйста, нет»
— Точнее, вашу общую, как оказалось. — Шинпачи звонко рассмеялся. — Во даешь, Гин-сан.
— У всех первый поцелуй событие, из-за которого хочется верить в возможность изобретения машины времени. — Устало пробормотал Гинтоки, опустившись за стол. — Подавай завтрак, Пацуан.
— В общем, если её изобретешь или найдешь, я с тобой. — Внезапно тон Шинпачи изменился и на его глазах выступили слёзы.
— О, не, не, не, нет. — Тихо простонал самурай, запустив пальцы в свои серебряные волосы.
— Увы, но каким-то хреном — да. — Услышал он в ответ.
