Адам и Ева на максималках

Тишина. Дом, как и его обитатели, спит. Но что-то не так… Ксюша проснулась от тяжёлого воздуха в комнате и непонятного чувства тревоги. Девушка открыла окно и села рядом со спящей Архой. Мысли о вчерашнем дне и возможных последствиях терзали её, пугали… — Боже…, а так все хорошо начиналось. Вслух подумала девушка, выйдя из комнаты и спустившись вниз. С каждым шагом темнота, обычная темнота, казалась все плотнее. Она словно бы смотрела со всех сторон и отовсюду сразу. Гладила руки, ощупывала лицо. Не сама темнота, опустившаяся на мир, была пугающей, а то что поселилось в ней. Темнота была бархатной и шелковистой на ощупь, обступающе плотной, влажной. Она заползала в уши и нашептывала о вечном голоде. Заглядывала в глаза и показывала самые темные, самые потаенные глубины грёз, что увидеть можно лишь в ночных кошмарах, начисто забыв утром. Она исследовала тело, словно огромный жадный язык, сотканный из абсолютного отсутствия света, который уже пожрала. И чем бы это не являлось, оно скрадывало, а может и пожирало, само понятие времени и пространства. В ее объятиях не было таких понятий, как влево или вправо, вверху или внизу. Не было ничего ни над головой, ни под ногами. Лишь бездна. Та, первозданная, которая была до света. До времени. Она поглотила все воспоминания о небе и солнце, о зеленой траве и вкусе клубники, о запахе пыли после дождя. Затягивала паутиной забвения все, из чего состоял светлый мир, оставив лишь крохотную, дразнящую точку света впереди. Как напоминание о том, что отняла? Или приманку? А может это была лишь искра воспоминаний. Последняя, не съеденная частичка света, позволяющая разуму цепляться за нее и жить. Возможно так и было. Возможно…

***

Это чрезвычайно веселило. ОНО не пришлось даже вмешиваться. Воображение девочки все сделало само. ОНО лишь чуть добавило атмосферности, не вмешиваясь и наблюдая. Не прилагая никаких усилий, ОНО получало свой полноценный коктейль вкусного страха. Как же это было смешно. Как забавно. Девчонка испугалась собственных мыслей. Собственных фантазий. Сама придумала, сама представила и теперь боялась шаг вперед сделать от страха перед собственным воображением. ОНО расхохоталось, беззвучно для Ксении, но тьма вокруг нее всколыхнулась.

***

— Ксюха! Куда собралась? Девушка подпрыгнула от неожиданного голоса за спиной и обернувшись, ударилась рукой об столик. — Катя! Зачем же так пугать?! — Девушка выдохнула и облокотилась на стену. — У меня чуть инфаркт не случился… — А чего крадёшься, как мышка. Может, ты чего удумала? — Нет! Я просто уснуть не могла. Вот и пошла… На кухню, чая попить. Девочки вместе спустились на кухню и занялись чае-кофе-питием. — Катя, а почему ты не спишь? — Я решила посторожить вас. В силу недавних событий и косяков, хер знает, что вы можете выкинуть. — Катя допила кофе и начала мыть чашки. — Ваши коллективные страхи и ночные похождения меня бесят, а то, что случилось со Снежкой вообще ни в какие ворона… Да и сон не идёт. Я всё ещё не нашла Гришу. — А-а-а-а… Ну, может ещё найдётся. Девочки замолчали. Гробовая тишина нависла над ними, прерываясь лишь изредка капающим краном. Ксюша ещё немного посидела за столом, но усталость взяла верх над ней и попрощавшись с Катей, она ушла к себе.

***

Снежка вышла до магазина, он был за углом, а ей ужасно хотелось мороженого. День был жаркий. Ребята все ушли купаться, в доме осталась только она. Сказала, что не очень хорошо себя чувствует, но на самом деле ей хотелось побыть одной, после всего, что случилось. На обратном пути, девочка почувствовала, как кто-то крепко её схватил, сильная жесткая рука зажала рот, не дав закричать. Мороженое упало на землю розовой кляксой. Очнулась Снежка в небольшой комнате. Окон не было. Дверь. Облупленные стены. Вентиляция под потолком, слишком узкая, чтобы пролезть и затянута решеткой. Из мебели лишь жесткий грязный матрас, на котором она была и ведро в углу. Пахло пылью и старой краской. Время тянулось словно жвачка. Неопределяемое, бессмысленное в этом месте. Можно было предположить, что прошло больше часа, но определенно меньше, чем несколько часов. Страх и неизвестность терзали Снежку острыми зубами, а щелчок отпирающейся двери лишь усилил его — в данной ситуации доброго гостя ждать не приходилось. Друзья не знали где она. Успеют ли найти? Вытащит ли её кто-то отсюда? В помещение вошел канадец, одарив Снежку победной улыбкой. В его глазах плескалось торжество и похотливое безумие. — Ты теперь моя, — хохотнул парень, — никто тебя здесь не найдет. Никогда. Можешь орать сколько угодно. Не надо было тогда спорить со мной, целее бы осталась. А теперь… Ты будешь делать все, что я захочу. В любое время. Будешь ублажать меня и моих друзей. Он снова расхохотался, возвышаясь своим торжеством над девочкой. — Если будешь паинькой, я, возможно, дам тебе поесть. Канадец расстегнул штаны. Снежка проснулась в холодном поту, от собственного сдавленного крика. Или он ей только приснился? Сердце билось часто-часто — бум-бум-бум-бум. Не выдержав давящей тишины, девочка решила немного пройтись по дому, прийти в себя. Внизу живота заныло от резкого желания в туалет, вызванного кошмаром. Весь путь, пока Снежка шла по коридору, сон снова и снова всплывал в памяти, танцевал перед глазами, словно насмехаясь над ней. Казалось, что кто-то идет следом. Канадец. Мог ли он пробраться в дом? Неприятно засосало под ложечкой. Но, постояв немного, она убедилась — в доме совершенно тихо, слышно лишь её дыхание. А низ живота заныл еще более настойчиво. Снежка тряхнула головой, отгоняя остатки кошмара и вошла в туалет. Сделав свои дела, она потянулась к двери, но вместо двери оказалось зеркало. Огромное, во весь рост. Ручка исчезла. Снежка в ужасе отпрянула от него, больно ударившись об унитаз и едва не упав. Стали зеркалами и остальные стены. Но в них отражений не было вообще. Отражение — её отражение, задорно подмигнув, улыбнулось Снежке. Оно потянулось к ней, и лицо его переменилось. Это был канадец и он смеялся, говорил, что она теперь его и он получит то, что хотел. Это и даже больше. Он хохотал режущим слух смехом. Пятясь, Снежка провалилась в зеркало. Она видела туалет, и свое отражение в зеркале, напротив. Но под руками было лишь холодное равнодушное стекло, не пускающее обратно. Снежка разбила его с криком паники и отчаяния, ударив ногой. По голени побежала алая теплая струйка крови, зеркало отомстило ей, полоснув брызнувшим осколком стекла и обнаружив под собой дверь. Открытую. Девочка вышла в коридор и тут же дверь за ней захлопнулась с глухим обрекающим, как удар молотка, забивающего гвоздь в гроб, стуком. Зажегся резкий свет, осветив череду зеркал спереди и сзади. И в каждом было её отражение. И каждое жило своей жизнью. Нет, каждое умирало своей смертью. Одно из отражений подняло осколок стекла с пола и ухмыляясь перерезало себе горло. Другое неистово билось головой об стену, разбрызгивая кровь и обнажив в осколках разбитого черепа розоватый мозг. Еще одно отражение собиралось повеситься. Следующее предавалось утехам с канадцем, бросая на Снежку порочные взгляды. А рядом тот же Канадец насиловал ее и Снежка могла видеть свои полные слез глаза, видеть беззвучно открывающийся рот в мольбах о спасении. А впереди ждала ещё среда отражений, одно ужаснее другого. В одном из зеркал она увидела мирно спящий дом, из которого её выдернула жестокая, невероятная сила. С криком отвращения, Снежка разбила то зеркало, где она радостно предавалась утехам с Канадцем, намереваясь разбить и остальные, уничтожить весь этот ад или сойти с ума, потерявшись в зеркалах. Это просто кошмар, ночной кошмар, твердила она себе, ударяя по стеклу. Лицо обдал прохладный ветерок, запах земли и травы. Открыв глаза, девочка обнаружила себя на земле, над ней темнело разбитое окно.

***

Катя сидела на маленьком диванчике и читала книгу. — «ОНО» … Ведёт себя как истеричка… И эти дети ещё… Не могут что-ли послать её? Джорджи додумался руку ей совать. Пролистав ещё пару страниц Катя снова остановилась. — Лол… Ограблю всех женщин и изнасилую всех мужчин? Шампусик из туфли? Ведьмино платье? Тамада из «ОНО» просто шикарно. Ещё пара страниц спустя. — У Матурина и Оно были отношения? За что она его так ненавидит? Эх… Из чистого интереса я бы встретилась с Оно. Узнать свой страх… Из мыслей Катю вывел звук разбивающегося стекла и крик боли. Выбежав на улицу и увидев Снежку в крови, Катя взяла её на руки и отнесла в дом. Обработав рану и осмотрев девочку, Катя выпытывала у Снежки, как же она так умудрилась выпасть в окно?

***

Страх Снежки был очень хорош — густой, насыщенный, вкусный страх. ОНО наслаждалась им, словно изысканным деликатесом, растягивая ее кошмар, играя им. Легкая добыча. Прекрасная игра. ОНО позволило Снежке вырваться из когтей ужаса, не продолжив преследования, получив от нее желаемое. На данный момент. Рядом была ещё одна девочка, которая интересовала ОНО особенно сильно. Девочка, чей страх ОНО не могло выявить в глубинах ее сознания. Девочка, единственная, чей страх ОНО ещё не пробовало. Последняя в меню. У всех людей были страхи, ОНО не сомневалась, что найдет и у нее, хотя само по себе было странно, что до сих пор не нашло. Подобного раньше не было никогда. И это вызывало тревожное чувство, подобное тому, когда ОНО почувствовало что-то новое с другими детьми, которые смогли ранить, больно ранить… Но, не в этот раз. Нет, не в этот. И прежде чем начнется большая игра, ОНО найдет её слабое место, вытащит ее страх на поверхность из самых темных глубин сознания и воплотит в кошмар. ОНО наблюдало и за пауком. Они чувствовали друг друга на том уровне восприятия, что людям недоступен. Паук почуял ОНО, а ОНО паука, за которым увязалось и земноводное, что притащили с собой дети. Черепаха. Она вызывала у ОНО глубокую неприязнь, хотя и была просто безмозглой рептилией. Впрочем, не глупее Черепахи, старого друга (врага) ОНО. Сам факт связи между пауком и черепахой, их привязанности друг к другу, не понравился ОНО, вызывал беспокойство. Не страх. Что-то другое. Сам факт, что это девочка не боялась пауков и даже испытывала к ним привязанность, наравне с тем, что страх её отыскать будет трудно, ОНО признавало это, но разумеется, не сомневалась в том, что найдет. Непременно найдет. Это было словно вызов, на который необходимо ответить. — …И, когда я найду твой страх, дорогая моя, когда я найду его, я покажу его тебе. Ты увидишь его и пожалеешь, что у тебя есть глаза. Возможно, ты захочешь вырвать их. Да-да! Возможно ты захочешь вырвать свои чудесные глаза.

***

Утро. Ребята сидели в гостиной и играли в карты. — Э! Даму убери! Она не козырная! — Це шо? Почему? А-а-а-а… У нас крести. — Че кто сколько поставил? — Три конфетки и чупа чупс. — Шоколадка и чипсы. — Это конец! Он потерялся! — ныл Костя, выходя из кухни. — Пашка пропал. — И моя Гриша тоже… Сучка. Катя обошла весь дом в поисках своего любимца, но так и не нашла. Разве весь? — Катя, а ты в подвале смотрела? — поинтересовалась Арха. — Нет…, а может… — Катя и Костя спустились в подвал и начали проверять каждую трещину и тёмный уголок. В попытках осмотреть потолок, Костя залез на выступ посреди подвала, но чуть не провалился. — Народ! Идите сюда! У нас подвал с сюрпризом! Позвали брат и сестра остальных. Дети мигом прибежали на их зов и стали осматривать странное строение, похожее на колодец. — Ну, это же дом со съёмок. — решила высказаться Юля. — Может, решили не заделывать? — Ты думаешь, что это тот колодец из фильма? — Катя толкнула крышку, и та немного сдвинулась. — О! Давайте откроем! Ребята взялись за крышку колодца и разом толкнули её, тем самым открыв его. Им в лицо ударил холодный ветер и запах сырости. Выглянув вниз, дети ахнули от глубины данной конструкции и достав пару фонарей из коробок, начали его осматривать. — Есть курить! Я думала, там есть дно. — вслух восторгалась Катя. — А как же тогда актёры спускались? — рассуждала Снежка. — Странно. — Девочки… Не хочу вас пугать… — Костя облокотился на колодец и замер. — Но, под нами пол трещит. Дети взглянули себе под ноги и ужаснулись. Пол действительно начал трескаться и разваливаться под их весом. Попытавшись отпрыгнуть от опасной зоны, ребята сделали только хуже. Пол с треском обрушился вниз, вместе со всеми детьми.

***

Чирк-чирк. Зажигалка загорелась в руках девушки и немного осветила её лицо. — Так, кто родился в жопе негра, отзовись! — Блин, Катя… Юмористка. — Моя спина… Мамочки… — Сука, какого хрена с этим домом не так?! Дети, с трудом поднявшись на ноги, включили фонарики на телефонах и осмотрелись. — Спасибо, что хоть не разбились… — выдохнула Ксюша. — Походу, мы упали на что-то мягкое. — О боже! Фу! Крысы! — закричала Юля, запрыгнув на спину Косте. — Ого… Это кто такой голодный был? — Катя посветила себе под ноги и насчитала пару десятков трупов животных. — Тут не только крысы, смотрите. — Снежка указала на труп кошек и птиц, из которых торчали давние серые ребра. — А если эта штука здесь? И голодная? — Ну… Обратно нам не залезть… — Арха посветила на дыру в потолке и печально вздохнула. — Тут глубина большая, метров двадцать точно. — Тогда, нам лучше начать искать выход. — Катя огляделась и увидела ржавую дверь, обвитую цепями, но без замка. — Пойдёмте. — А куда идти? Мы же… В канализации. — Ох и попадёт нам от Гэрри… — заныла Юля. — Может ещё успеем выйти до его приезда. — успокоила её Арха. — Он куда-то уехал? — Ага, с самого утра. Волосы зачесал назад и смылся. Дети шли по узким тоннелям сточных вод, изредка морщась от обилия трупов животных и птиц. И куда идти? Здесь как в лабиринте. Катя вела ребят за собой, будто зная дорогу. Но иногда даже она была на перепутье. Всё же на ней лежала ответственность за них. Да и ЭГО не позволяло повернуть назад или сдаться, как бы страшно не было. — «Ничего, я жила в подобных условиях. Я смогу их вывести.» — думала про себя девушка, оглядываясь и успокаивая детей. — «Это дело принципа. Да и… Я боюсь за них. Ладно ещё Костя… И Ксюша. Но остальные… Они же дети… Хех, вроде и не родные мне, а боюсь, как за своих.»

***

СВОБОДА! Люди сказали бы — ящик Пандоры открыт. Люди вообще любили придумывать много красивых слов. Но не это сейчас было важно для ОНО. СВОБОДА! Как приток свежей воздушной струи в замкнутом душном помещении было это ощущение. ОНО сразу почувствовало. Тот невидимый заслон, что столь долго удерживал ОНО взаперти, был разрушен. И открыл его не Черепаха. Дети. Они сорвали с колодца крышку физическую, что не имело никакого значения. Они разрушили невидимый заслон, освободив ОНО, разрушив чары Черепахи. В этом было все. СВОБОДА. ОНО лишь чуть смягчило падение детей. Позаботилось о том, чтобы они не убились раньше времени. ОНО хотело живых детей, вкусных детей. Они были очень близко, сами шли к ОНО. А Черепаха был далеко, так же бесполезно далеко, как и тогда, когда канадец напал на Снежку. Девочка, которая не боялась была целью ОНО. В ней была интрига и смутная непонятная угроза. И все же. Один страх был, не такой сильный, не такой глубокий, как хотелось бы, но он был, и ОНО немедленно им воспользовалось. Дети стали пропадать. Нет, они не исчезли совсем. У ОНО было недостаточно сил для чего-то интересного сейчас, чего-то действительно стоящего. Но ОНО затемняло и делала непривлекательными тоннели, которые уводили в сторону. ОНО играло восприятием. Катя постоянно теряла из виду то одного из своих спутников, то всех сразу. Они словно ускользали из её поля зрения. ОНО не пристало их от Кати всех и сразу, предпочитая сохранять постоянное ощущение тревоги и беспокойства. Это страх — страх потери, был смутным и расплывчатым, он практически не ощущался на вкус. Это было неправильное. Раздражало. Злило. ОНО исследовало разум девочки и не находило ничего, что могло бы использовать достаточно эффективно. ОНО начало подозревать, что Черепаха что-то сделал, спрятал страх этого ребенка, потому что люди, все люди имеют темные глубинные страхи. И эта девочка, разумеется, не была исключением. Конечно нет. Вероятно, ОНО подозревала это, на ее страхе стоял заслон подобный тому, что удерживал ОНО, здесь, внизу. Разумеется, ОНО планировало преодолеть этот заслон. Пусть только девочка подойдет ближе. Немного ближе. Они встретятся лицом к лицу — Паучиха и ребенок. Ты любишь пауков, мой маленький друг? — думало ОНО, — Ты увидишь настоящего паука, скоро увидишь. И что скажешь тогда? Что скажешь, когда увидишь меня? Без масок? Без покровов? Захочешь ли смотреть? Я покажу тебе и это и многое другое. Когда ты будешь здесь, со мной. Один на один. Никто не помешает нам, я позабочусь об этом, ха-ха! ОНО не спешила покинуть свое убежище, теперь уже не клетку и не тюрьму. ОНО знало, что Черепаха не успеет и не сможет её закрыть. И ОНО сделает то что задумало, несомненно сделает.