Шармант

Когда лидер так называемой банды экстремистов обещал стереть с лица земли Париж, этому никто, конечно, не поверил. Полиция быстро схватила молодого парня без помощи супергероев. Его дружки сбежали, завидев машины, и он остался один. Маринетт видела этот сюжет в прямом эфире новостей. В парня не вселялась акума. К семнадцати годам она поняла, что люди могут быть жестокими и сами по себе, без вмешательства каких-то посторонних сил. Да и Бражник в последнее время появлялся редко: не чаще раза в неделю. Видимо, ему это тоже надоело. Один и тот же сценарий из раза в раз. Ничего удивительного. Она собиралась в школу, когда что-то сильно грохнуло, и асфальт за окнами пекарни покрылся огромными трещинами. Маринетт быстро переглянулась с Тикки и практически взлетела на балкон. Но замерла на месте. Черный лохматый монстр был выше зданий. С обнаженных клыков стекал яд, и там, где он падал на дорогу, получались воронки, а в воздух взвивался едкий дым. На когтистых лапах были длинные ржавые цепи. И в тот момент, когда Маринетт оказалась на балконе, монстр замахнулся и ударил цепью по земле. Девушка едва удержалась на ногах от невероятно сильной волны. Дома, находящиеся ближе всего к центру, начали рушиться. Донеслись крики людей, а монстр вновь поднял обе руки. Она бегом вернулась в комнату и надела сережки трясущимися руками. Что-то подсказывало ей: в этот раз все будет по-другому. Ведь это определенно экстремист из новостей. И его жажда разрушений теперь была подкреплена силой. Маринетт решила не переживать раньше времени. Они справлялись раньше. Справятся и сейчас. Кот Нуар уже ждал ее на крыше уцелевшего здания. Монстр размахивал цепями, круша все вокруг. Из пасти вырывалось одно единственное слово-рык: «Мор». Ледибаг не успела присоединиться к напарнику, как им тут же пришлось отступать. Раздался оглушительный грохот, и цепь рассекла здание пополам. — Моя леди, есть идеи? — спросил Кот, стоило им оказаться чуть дальше. Монстр не обращал на них внимания. Он крушил все подряд. Ледибаг забыла сделать выдох, когда одной лапой он смел убегающих людей, и те превратились в горстку черной пыли. Тряхнув головой, она попыталась понять, где находится акума… Но на монстре ничего не было, кроме черной шерсти и цепей. — Нужно увести его туда, где он ничего не сможет разрушить! — крикнула Ледибаг, пытаясь быть громче треска и грохота. — Парк? — предположил Кот Нуар. Новый удар был гораздо сильнее предыдущих. Их смело волной на несколько десятков метров. От неожиданности они ничего не успели сделать, и посадка не была мягкой. Подняв голову, Ледибаг с ужасом поняла: вся улица оказалась разрушена. А монстр двигался в совершенно другую сторону, не обращая на них внимание. Цепи мелькали так быстро, что за ними сложно было уследить. — Где акума? — спросил Кот, пока они бежали сквозь обломки. — Я не знаю, — ответила Ледибаг. — Попробуй сломать цепь. Кот Нуар кивнул. Пустошь пугала, но они были совсем рядом. Не медля ни секунды, Ледибаг бросила йо-йо в попытке связать и обездвижить монстра. Он действительно остановился, и она уперлась ногами в обломки стен, чтобы удержать его. Рядом раздалось знакомое «Катаклизм!». Кот схватил лежащую на земле цепь. А потом случилось то, во что они с трудом смогли поверить. Цепь не почернела и не развалилась. Когтистая лапа схватила йо-йо, и Ледибаг увидела, как за пару мгновений ее оружие обратилось в пыль. В тот же момент Кот Нуар одернул руку и отскочил, стоило цепи вновь прийти в движение. Ледибаг преодолела разделяющее их расстояние. И увидела прожженную насквозь черную перчатку. Напарник смотрел с ужасом и непониманием. Раньше Катаклизм работал безотказно. — Как такое могло… — начала было Ледибаг. — Осторожно! — Кот прыгнул вперед, загородив ее собой, и отбил огромные когти жезлом. Его оружие тоже обратилось пеплом. Секунду он смотрел на свои пустые руки. После чего им пришлось отступать. И они вновь вернулись к плану увести монстра в парк, где нет домов. Взобрались на высокую крышу. — Эй ты, тупой комок меха! — крикнул Кот Нуар, размахивая хвостом. Монстр не обратил внимания. Ледибаг пыталась соображать. Без йо-йо она не могла использовать Лаки Чарм или изгнать акуму. Значит, отведи они его в парк, толку от этого не будет… Казалось, монстра нельзя было победить. Любое прикосновение грозило смертью. В этот раз Бражник перестарался. Похоже, ему действительно все надоело. — У меня заканчивается время, — тихо произнес Кот. Обернувшись на внезапный лязг, они увидели: цепь неминуемо несется на них. И вдруг перед глазами мелькнуло нечто темно-синее. Все произошло настолько быстро, что Ледибаг не успела понять. Будто человек, остановившись перед ними, отбил цепь коротким кинжалом, после чего быстро спрыгнул вниз и остановился перед монстром. На шляпе с широкими полями колыхнулось перо павлина. Незнакомец носил фрак и маску. Неужели то был новый супергерой?.. Ледибаг повернула голову и по лицу Кота поняла: времени уже нет. Тогда она произнесла: — Спрячься… Теперь мы разберемся. — Ты не знаешь, кто он, — Кот Нуар обеспокоенно посмотрел ей в глаза. — У нас нет выбора, — серьезно сказал она. — Быстрей. Нехотя Кот послушал. А внизу уже разворачивалось действо. Монстр атаковал незнакомца, будто впервые заметил, что ему пытаются помешать. Но человек легко отбивал летящие цепи. В руках у него рассыпались и появлялись новые короткие клинки, по форме похожие на перья. Монстр замедлился и хотел вернуться к разрушению города. Незнакомец поднял вверх правую руку и что-то сказал, — Ледибаг не смогла расслышать. В его ладонь ударил узкий столб света, земля под ногами будто снова дрогнула. И человек направил на монстра револьвер. — Остановись, — властно скомандовал он и выстрелил. Что-то странное было с пулей. Она не пробила монстра насквозь, хотя Ледибаг уже закрыла глаза, чтобы не видеть. Она будто утонула, стала частью тела и прошла по нему белой волной. Монстр замер на месте; рука его застыла поднятой в воздухе — он хотел нанести удар. Незнакомец нацелился в него снова. — Верни то, что забрал, — сказал он. После выстрела начало твориться что-то совсем невероятное. Из длинных ржавых цепей вылетали призраки. Силуэты людей, домов, машин и животных, — они возвращались на места и оживали. Ледибаг почувствовала небольшую тяжесть: йо-йо вновь было с ней. Тогда она еще раз оглядела монстра. И внезапно заметила: на одном из длинных пальцев под густой черной шерстью блеснуло серебряное кольцо. Не теряя ни секунды, она подскочила к опущенной лапе и быстро стащила кольцо — хотя по размерам оно напоминало браслет. Разломить его пополам, как обычно, не составило труда, и черная бабочка упорхнула прочь, но была поймана. Разрушенный город восстановился на глазах. Монстр превратился в человека. К его горлу тут же был приставлен клинок. — Дернешься — убью, — спокойно сообщил незнакомец. Но долго ждать не пришлось. Из-за угла вылетела полицейская машина, точно специально поджидала там момент. Незнакомец передал им испуганного парня. Только тогда Ледибаг решилась подойти к нему. — Спасибо за помощь, — улыбнулась она, мысленно отметив, что он был несколько старше ее. — Мы бы без вас не справились… Кто вы? — Зовите меня Фау. Фау Шармант, — ответил он и учтиво поклонился. Так в их команде появился новый супергерой.

***

Они не поладили сразу. Ледибаг оставалось только слушать бесконечные словесные перепалки в перерывах между битвой. Видимо, у Кота Нуара аллергия была не только на перья, но и на павлинов. Он будто бы ревновал, хотя они давно расстались. Это случилось, когда они набрались храбрости раскрыть личности друг друга. Потом повстречались пару месяцев. И поняли, что им не по пути. С тех пор они просто дружили. Маринетт была даже рада: ее чувства наконец остыли, и она могла жить спокойно. Спокойная жизнь длилась ровно до знакомства Кота и Фау. Ледибаг больше походила на няньку в детском саду, которая отчаянно пыталась помирить детей. Хотя Шармант был относительно спокойным, Нуар постоянно старался вывести его из себя. Маринетт говорила с ним в школе. Адриан объяснял: у него было плохое предчувствие насчет нового напарника. Маринетт, впрочем, опасений не разделяла. Он сражался элегантно, но самоотверженно. Была в нем какая-то грация, необъяснимое обаяние. Он не отпускал глупых шуток, всегда был серьезен и сосредоточен. А еще он был джентльменом. Во всяком случае, с Ледибаг. На все ядовитые замечания Кота Фау не отзывался, только вставлял свою меткую фразу, и они расходились. …В этот раз они легко победили очередного злодея. Времени оставалось много, поэтому они не спешили уходить с крыши, на которой расположились. День клонился к вечеру. Небо постепенно окрашивалось ярко-оранжевым. Из состояния покоя Ледибаг вывел возглас Кота: — Убери от меня свою шляпу! — он громко чихнул и утер нос перчаткой. — Не ссорьтесь, — монотонно произнесла Ледибаг, подперев голову рукой. За несколько недель ей все это порядком надоело. На ее глазах Кот Нуар попытался выдернуть из шляпы павлинье перо, но Фау увернулся и сделал несколько шагов в сторону. — Слишком медленно, — усмехнулся он, и что-то непонятное блеснуло в его взгляде. Кот издал звук, похожий на шипение. Пара секунд — и он несся на Шарманта со своим жезлом. Тот отбил удар появившимся из неоткуда клинком. Ледибаг подскочила на ноги. — Вы с ума сошли? — воскликнула она, однако ее никто не слушал. Когда-нибудь это должно было произойти, она почему-то знала. Завязалась драка. Оставалось надеяться, что им хватит ума не применять свои особые способности. И, о чудо, так и случилось. Сперва раздавался лязг металла о металл, но оружие обоих быстро улетело куда-то в сторону. Они перешли на кулаки. Ледибаг пыталась еще что-то говорить, однако вскоре просто стояла и беспомощно смотрела на сцепившихся напарников. Кот пытался достать перо; Фау пытался столкнуть его с себя. Детский сад. Драка закончилась через пару минут, когда немного помятая шляпа свалилась на голову Ледибаг. Перо, слегка облезлое, все еще было на месте. — Успокойтесь, — вздохнула она. — Мы должны быть командой. А вы все время ссоритесь. Но это не помогло. Потому что каждую следующую миссию дело вновь чуть не доходило до драки.

***

Стоял теплый летний вечер. Ледибаг пыталась убедить себя, что эта встреча — не свидание. И что Фау просто хочет поговорить. В конце концов, прошло уже два месяца, а они толком не общались. Кот Нуар предупреждал ее, но она всегда поступала так, как считала нужным. Именно поэтому пришла к Эйфелевой башне, где ее уже ждали. — Привет, — улыбнулась она. — Добрый вечер, — ответил Фау. «Соберись, — думала Ледибаг. — Это просто дружеская встреча». В конце концов, она даже не была влюблена. Шармант нравился ей, но не более. Он всегда был учтив и обходителен; спасал ее жизнь ровно четыре раза, и один раз она спасла его; он часто делал ей комплименты, однако больше из вежливости. Ледибаг никогда не замечала какой-то особой теплоты в его взгляде. Триумф, осознание собственной силы, непонятную радость от битвы, чаще — призрачное равнодушие. И ничего больше. Они пошли гулять по крышам, когда люди ложились спать. Оранжевое небо медленно погружалось в темноту. Кое-где уже появлялись звезды. Молчание длилось слишком долго, и Ледибаг первой решила прервать его: — Так… зачем ты меня позвал? — спросила она. — Поговорить, — он пожал плечами. Сейчас его голос звучал успокаивающе. — Даже не представляю, как вы столько лет защищаете Париж. Я едва ли привыкну ко всему этому. — Втянешься, — Ледибаг хлопнула Фау по плечу. — Я сперва тоже так думала. А теперь мне весело. Это… отвлекает от повседневных дел. Я чувствую себя уверенней. — То есть, тебе нравится, что люди превращаются в злодеев? — усмехнулся он. — Я не о том! — она замотала головой. — Просто, когда побеждаешь очередного врага, понимаешь, что все твои проблемы в жизни и не проблемы вовсе. И что ты гораздо сильней… Ты разве не чувствуешь? — Может быть, — уклончиво ответил Фау. Дальше они говорили обо всем подряд, но ни о чем конкретно. Ледибаг очень хотелось спросить, откуда у Шарманта появился талисман и почему именно сейчас. Когда он успел овладеть способностями, если в тот раз сражался впервые — он сам об этом сказал. Однако ничего из этого она не спросила. Стеснение взяло верх. Да и невежливо — в конце концов, они не так давно знакомы. С Котом им понадобилось гораздо больше времени, чтобы так сильно сблизиться и открыть тайну... Зато они выяснили, что оба любят рисовать. И Ледибаг взяла с Фау обещание нарисовать что-нибудь в ее блокноте. Сперва он отнекивался, но ей удалось его уговорить. Вечер превращался в ночь. Они успели обойти крыши всех центральных улиц и увидеть алый закат с темно-фиолетовыми облаками. Сфотографировать бы — да не было с собой телефона. И Ледибаг попыталась запомнить все до мельчайших деталей; это почему-то казалось ей очень важным. Красно-оранжевые переливы, причудливые формы, мягкий засыпающий свет. Отрешенно спокойное выражение лица Шарманта, и глаза с вкраплением желтых заходящих солнц.

***

Еще через несколько месяцев она спокойно сидела на балконе собственного дома. Перед ней лежал блокнот, и Маринетт смотрела на осенние улочки в поисках вдохновения. Страниц практически не осталось, потому что теперь у блокнота было два хозяина. Фау не только сдержал обещание — за все это время он нарисовал ей множество картинок. В их числе был немного кривой портрет Ледибаг. Получилось непохоже, однако Маринетт оставила его. Просто так. Просто чтобы зафиксировать тот самый момент, когда они снова сидели на крыше вечером, а она старалась позировать и не смеяться. Но ей отчего-то было смешно. Возможно, именно из-за этого получилось плохо. Портрет Фау, нарисованный Маринетт в тот же вечер, был ничуть не лучше. Потому что на этот раз смеялись оба. Она — с чрезвычайно гордого выражения лица напарника. Он — с ее дурацких шуток. И когда только Маринетт успела превратиться в Кота Нуара? Дурацкие шутки были по его части, однако теперь и она старалась иногда ввернуть что-нибудь смешное. Получалось через раз. Адриан этого всего не одобрял. Не так давно он увидел те самые рисунки. «Не сближайся с ним слишком сильно», — сказал он тогда. Маринетт его не слушала. Она знала, что Адриан настороженно отнесся бы к любому парню, появившемуся в ее окружении. Он имел на это вправо. В конце концов, Маринетт и сама внимательно следила за его подругами, которых было уже две, и обе стали бывшими. Но никогда не вмешивалась. Поэтому Адриан не вмешивался тоже. А по улице ходили люди. Дворник сгребал в кучи опавшие желтые листья. В голове была приятная пустота. Вторая неделя спокойствия. Никаких злодеев. Видимо, Бражник взял отпуск. Так что Маринетт могла заниматься своими делами. Она больше отдыхала, чем пыталась что-нибудь придумать. Водила карандашом над бумагой, не задевая ее. И наблюдала за людьми. А снизу, из пекарни, пахло свежей выпечкой. Близился обед, родители наверняка приготовили нечто потрясающее. Внезапное землетрясение выбило ее из череды мыслей. Улицы заходили ходуном вместе с домами. Будто бы каждый кирпич вибрировал и пытался вырваться из стены. Тряхнуло так сильно, что ей пришлось вцепиться в перила. Здания вокруг уже разлетались на отдельные составляющие. Люди выбегали в панике и едва не падали на дороге, которая шла волнами. Их крыша тоже начала распадаться. Маринетт пришлось прижаться к железным прутьям. Оглянувшись, она увидела родителей. А вдалеке над городом парил человек в ярко-оранжевой каске и такого же цвета костюме. Похоже, то был строитель. На нее смотрели, и она не могла превращаться. Вместе с куском крыши разлетелось несколько стен; от соседних зданий мало что осталось. Все это теперь парило в воздухе, собираясь шаром вокруг нового врага. Маринетт посмотрела вниз. Для Ледибаг такая высота стала бы ничтожной, однако Ледибаг здесь не было. Тем временем, часть кирпичей сменила траекторию, начав врезаться в уцелевшие стены, создавать ямы на дороге. А под ногами уже практически не оставалось опоры. Она с трудом удержалась, когда в их стену влетел кирпич и пробил ее насквозь. Родители что-то кричали, но от страха она уже не слышала. Маринетт закрыла глаза. Она готова была превратиться прямо так. Пускай все увидят, главное — остаться в живых. Иначе некому будет изгнать акуму. А она не могла этого допустить. — Тикки… — пробормотала Маринетт. Как вдруг рядом будто бы кто-то приземлился. И ее подхватили на руки. От неожиданности она вскрикнула, распахнула глаза и вцепилась руками в мягкую ткань. После чего вдруг увидела знакомое лицо. — Ты в порядке? — спросил Фау. Но ответа дождаться не получилось. Все вновь зашаталось. Он спрыгнул на землю как раз вовремя, и обвалилась стена. — С-спасибо, — запнувшись, произнесла Маринетт. С трудом заставила себя отпустить чужую шею, когда ее поставили на землю. Ноги почему-то не держали, однако взволнованные родители не дали ей упасть. Она видела, как Шармант прыжками по обломкам добрался до злодея. И как к нему присоединился Кот Нуар. Нужно было найти укромное место… Только ее не хотели отпускать. Маринетт была вынуждена наблюдать с земли. Напарники сражались и уверенно побеждали. Все вокруг медленно переставало рушиться. Она отчаянно пыталась что-нибудь придумать. И вдруг ее осенило: — Мой телефон! — воскликнула она с притворным волнением. — Он остался в комнате. Я должна пойти… — Не говори глупостей, — строго одернул ее отец. — Если все снова начнет разлетаться? — Там же все фотки, переписки, прогресс в играх… — начала перечислять Маринетт, старательно изображая панику. А потом посмотрела родителям в глаза: — Я скоро! И быстро скрылась за обломками дома. Остановилась за полуразрушенной стеной. Убедившись, что никто не может ее видеть, превратилась в Ледибаг. Но ей пришлось обогнуть всю улицу и появиться с другой стороны, чтобы не вызвать подозрений. Когда она влетела на крышу, новый злодей уже был побежден и просто стоял неподвижно в забавной позе. — Где ты была? — спросил Кот Нуар, скрестив руки на груди. — Спасала детей из-под обломков, — соврала она. — Но вы и без меня справились. Так… — Ледибаг на мгновение забыла, что нужно делать. Раньше она никогда не приходила «на все готовое». — Есть варианты, где акума? — В каске, — отозвался Фау. На его броши в виде хвоста павлина третья фиолетовая точка моргнула и погасла. Оставалось только две. Вскоре акума была пойма и исцелена от зла. Несчастный строитель свалился на спину. Город вокруг восстановился, все кирпичи вернулись на свои места. Сразу после этого Ледибаг заспешила назад: родители могли обнаружить, что ее нет. — Хорошо ты сегодня отделалась, — усмехнулся Кот. — А мне кирпичом прилетело по затылку. — Кирпич пытался пробиться к собратьям, — пожал плечами Шармант. — Курица общипанная, — фыркнул Нуар. На этом Ледибаг их оставила. Она не заметила, как преодолела расстояние до своего дома. Внимательно огляделась, но свидетелей не было. Тогда она запрыгнула на балкон и спустилась в свою комнату. Детрансформация завершилась именно в тот момент, когда раздались спешные шаги, и дверь распахнулась. Родители замерли, увидев ее. — А я телефон нашла, — Маринетт глупо улыбнулась, вынув его из кармана, где он лежал все это время. Потом она вернулась на балкон, чтобы забрать блокнот и карандаш. Последний куда-то закатился, и она полезла раздвигаться листья домашних растений. Однако вздрогнула и подскочила, вытянувшись по струнке, когда вдруг услышала вопрос: — Ну так ты в порядке? Фау каким-то образом оказался по ту сторону перил. Он уперся ногами о карниз и облокотился на железную ограду (как только не падал?). Причем Маринетт даже не заметила его, пока он не подал голос. Лишь бы не начать заикаться. — Д-да, все хорошо, — пробормотала она, стараясь затолкнуть блокнот ногой за цветочные горшки. — Спасибо, что спас меня… Ты вроде не так давно появился, верно? — Почти полгода прошло, — ответил Фау. — Где вы берете талисманы? — Маринетт решила включить дурочку. — Я тоже хочу быть супергероем. — Это секретная информация, — усмехнулся он беззлобно. — Кот говорил точно так же! — пожаловалась она. — Ледибаг вообще прочитала целую лекцию о том, почему героев не должно быть слишком много. Но это нечестно. Кстати… — Маринетт вдруг почувствовала уверенность. — Я видела, что ты круто стреляешь. Это твое оружие? — Если человек ослаблен сильными эмоциями, я могу заставить его делать что угодно, но только на несколько минут, — объяснил Фау. — Каждый выстрел отнимает мое время, — он постучал пальцем по броши, где все еще оставалось две точки. — Большего рассказать не могу. Военная тайна. — Но у тебя еще есть кинжалы… Откуда они берутся? — Не знаю, — он сделал вид, что засунул руку в карман брюк, но Маринетт точно знала, что у него нет карманов. После чего достал один кинжал в форме пера. — Из воздуха, вероятно. На них тратится мало… Ладно, мне пора. — Стой, — спохватилась Маринетт и вытащила телефон. — У меня есть фото с Ледибаг и Котом. Можно сфотографироваться с тобой? — Что, коллекционируешь знакомства? — Фау вновь усмехнулся. — Фиксирую моменты, — ответила Маринетт в той же манере. Тем не менее, он согласился. Перелез через перила для удобства и встал рядом. Маринетт сделала несколько селфи, а потом, окончательно обнаглев, выпросила шляпу «просто примерить». Но в итоге шляпа не помещалась в кадр, и Фау взял ее телефон: он был выше ростом. — Распечатаю и повешу на стену, — улыбнулась Маринетт. Она забыла, что сейчас не была Ледибаг. — Приходи, автограф оставишь. — Я запомню, — Фау поменял телефон на шляпу. — Еще раз спасибо за спасение, — кивнула она. — Постарайся быть более осторожной, — посоветовал он прежде, чем попрощаться и спрыгнуть на соседнюю крышу. Ни один из снимков она так и не удалила, даже самые неудачные.

***

Улицы наполнялись странными существами. Они походили на тощих, лысых оборотней с длинными передними лапами. Они кусали людей, и те тоже превращались в подобных тварей. Время от времени над городом разлетался рев их вожака — дрессировщика цирка, который сейчас мало походил на человека. Он контролировал оборотней, и их число увеличивалось с огромной скоростью. Очередной прекрасный день был испорчен, и вот теперь Ледибаг вместе с Котом Нуаром пытались найти вожака, заодно спасая редкие группки людей, уцелевших чудом. Вой раздавался везде, однако его источник они все еще не могли понять. Вид с высоты не помог. Оставалось надеяться, что рано или поздно он им попадется. — Ты — туда, я — туда, — крикнула Ледибаг, махнув рукой по очереди в разные стороны. — Нужно спасти как можно больше! — Как скажешь, моя леди! — ответил Кот. Они разделились. Перескакивая с крыши на крышу, Ледибаг продвигалась вперед. Твари хищно смотрели на нее с земли. Пару раз ей пришлось спрыгнуть, чтобы защитить мать с ребенком, старушку и двух молодых людей. Оборотни разбегались после первого же удара йо-йо, и Ледибаг уводила спасенных людей на крыши, где их не могли достать. Ей казалось, что спасать скоро будет некого: они явно не успевали. Да еще Фау куда-то вдруг делся… На одной из улиц она заметила Габриэля Агреста. Оборотни прижали его к стене, окружив со всех сторон. Тогда не было времени задуматься, что делал он так далеко от своего дома. Ледибаг преодолела расстояние в несколько больших прыжков и приземлилась перед зубастыми мордами. — Пошли прочь! Йо-йо описало полукруг, ударив каждую тварь. Они трусливо заскулили и разбежались. Ледибаг развернулась к месье Агресту. — Быстрей, нужно уходить, — она кивнула головой в сторону. После чего заметила слишком странное выражение глаз. Будто он пытался принять какое-то важное решение в оставшиеся пару секунд. — Что-то не так? — Сзади, — выдохнул Габриэль. Ледибаг обернулась. На них двигался человек, серые волосы которого перетекали в шерсть. У него были волчьи уши, хвост и слишком длинные руки. Он был больше других оборотней. Пока Ледибаг отчаянно соображала, он завыл, и этот вой раздался в голове сиреной. Будто по команде, остальные твари начали стекаться к ним. Думать нельзя было ни секунды. — Держитесь! — одной рукой она вцепилась в Габриэля, второй бросила йо-йо на ближайшую высокую крышу и зацепилась за антенну, после чего они оба взмыли в воздух и свалились на бетон. Раздался звонок. Ледибаг ответила, хотя все еще лежала на спине. — Они все куда-то идут! — сказал голос Кота Нуара. — Миграция оборотней! — Мигрируй за ними. У меня тут объявился вожак. Она поднялась и подошла к краю крыши. Глянула вниз. Оборотни пытались лезть за ними, однако срывались и падали. Из-за мельтешащих тощих тел не было видно дороги. Вожак посмотрел холодными желтыми глазами. К его груди был прикреплен небольшой белый бейджик с именем. Должно быть, акума вселилась туда. — Где Фау, когда он так нужен, — пробормотала Ледибаг и развернулась к месье Агресту. — Оставайтесь здесь. Они сюда не залезут. — Как же мой сын? — С ним все в порядке. Он… он на другой крыше, — соврала Ледибаг. Внезапно над ними пронесся Кот и приземлился внизу, на улице, едва не раздавив нескольких тварей. И начал орудовать жезлом так быстро, что они разлетались в разные стороны. Ледибаг усмехнулась и прыгнула следом. Сражаться вдвоем вдруг стало совершенно непривычно, хотя прошло чуть больше полугода. Однако они уверенно подбирались к вожаку. Он почему-то не предпринимал никаких действий, только выл, и от этого по-прежнему закладывало уши. Кот обрушил на них стену соседнего здания с помощью Катаклизма. И Ледибаг наконец удалось сорвать бейджик и разломить его пополам. После исцеления вокруг появилась толпа лежащих людей. Они медленно вставали и явно не могли понять, где находятся. Хорошо хоть синяков не оставалось тоже, иначе вся толпа была бы еще и избитой. — Видишь, мы прекрасно справились сами, — сообщил Кот Нуар, оперевшись на жезл. — Да, только большая часть жителей превратилась в оборотней, — пожала плечами Ледибаг. — А в остальном все замечательно. — Подумаешь, — хмыкнул он. И вдруг задумался. — Мое кошачье чутье предсказывает нечто нехорошее… Будь осторожней. — Я поняла, — Ледибаг слышала эту историю уже сотни раз. В конце концов, что могло случиться?..

***

Последняя страница блокнота была заполнена в ярком свете фонарей под черным ночным небом. Они вместе нарисовали вид на Эйфелеву башню, который открывался с их крыши. До этого на белых листах появилось несколько зарисовок улиц вокруг и еще один портрет Ледибаг в шляпе. На этот раз она проявила выдержку и серьезность. Сосредоточенное лицо Фау вызывало теперь странные теплые чувства. Она влюбилась, кажется, уже давно, но поняла это только сейчас. Да и как было не влюбиться? Особенно после того спасения, и разговора на балконе, и всех комплиментов, и вдруг переменившегося взгляда. Шармант стал смотреть по-другому. Раньше в его глазах была сдержанная отрешенность и элементарная вежливость. В последние несколько месяцев его взгляд понемногу теплел. Ледибаг боялась думать о причинах, чтобы лишний раз не давать себе ложных надежд. Только расстояние между ними все уменьшалось. Даже сейчас они сидели почти вплотную, иногда соприкасаясь плечами. Мурашки шли по коже от одной мысли. Это не было похоже на подростковую влюбленность. Потому что Фау был старше. Из-за магии талисманов Ледибаг не могла точно определить, насколько. Пускай возраст не казался ей чем-то существенным, она все равно переживала. Он мог считать ее недостаточно взрослой, недостаточно опытной или умной. У него могла быть девушка или жена в повседневной жизни, хотя он никогда об этом не говорил. У него могли быть дети, — было бы смешно и нелепо, если это дети ее возраста. Но рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Он помогал ей справиться, если что-то не ладилось в жизни. Иногда Ледибаг делилась опасениями и переживаниями. На самом деле, она боялась многого: не сдать экзамены, не пройти по конкурсу на факультет дизайна, разочаровать родителей, предать мечту, оказаться в новом коллективе вдали от друзей, однажды не суметь совместить учебу и спасение Парижа. Еще она боялась проиграть очередному злодею, но этот страх мерк на фоне других. И каждый раз Фау каким-то удивительным образом убеждал ее, что все будет замечательно. Он редко говорил о себе. В основном рассказывал истории из своей студенческой жизни, чтобы поддержать ее. Ледибаг даже не знала его факультета. Фау скрывал, будто тогда она непременно бы догадалась. Впрочем, она уважала чужое личное пространство, и не лезла с вопросами, раз Шармант не хотел отвечать. Ледибаг думала, что рано или поздно он расскажет. Когда почувствует, что может ей доверять. И она ждала. Пейзаж был закончен. Они просто сидели на крыше высокого здания и смотрели на ночной город. Из далекого кафе раздавалась приглушенная музыка: похоже, там что-то праздновали. В голове крутились разные глупые мысли. Момент идеально подходил для признания или личного разговора. Ледибаг не могла подобрать нужных слов, однако Фау вдруг заговорил первым: — У тебя было такое… — начал он медленно и тихо, будто все еще сомневался. — Ты много лет преследуешь одну единственную мечту. И вот ты уже стоишь на пороге, но… понимаешь, что тебе это больше не нужно. А ты зашел слишком далеко, и теперь не можешь просто так все бросить. Он замолчал слишком резко. Ледибаг коротко вздрогнула. Из нее был плохой психолог, однако ей безумно хотелось помочь. — Если… — пробормотала она и продолжила более уверенно: — Если эта мечта изменит твою жизнь в худшую сторону, то… Может, она того не стоит?.. В смысле, конечно, жаль потерянного времени и все такое. Но никогда не поздно начать заново. — А если станет только лучше? — темно-синие глаза столкнулись с ярко-голубыми. — Тогда вперед, — улыбнулась Ледибаг. И решилась спросить: — О чем таком ты мечтаешь? Фау не ответил. Он поднялся на ноги и протянул ей руку. Не совсем понимая происходящее, Ледибаг поднялась следом. Он переплел с ней пальцы, мягко сжав маленькую ладонь. И двинулся вперед к прилегающей крыше. — Куда мы идем? — Гулять, — Шармант тянул ее за собой. Он пытался уйти от ответа в прямом смысле слова. Ледибаг снова побоялась вмешиваться. Раз он не хочет говорить — значит, есть на то причины. Она не должна была лезть, поэтому пошла следом. Маска удачно скрывала легкий румянец на щеках. Чужая рука ощущалась теплом и безопасностью. По телу бегали мурашки. Они прошли несколько домов. Музыка становилась все ближе. Песни сменялись одна за другой, пока внезапно не зазвучал вальс. Фау остановился и вслушался. — Танцуешь? — спросил он. — Нет. Никогда не умела, — призналась Ледибаг. — Это совсем просто, — Шармант улыбнулся. Его левая рука легла ей на талию; правая подняла ее ладонь на уровень плеч. Ледибаг окончательно зарделась, и в ней проснулась неуклюжая Маринетт. — Я-я не смогу, — пробормотала она. — Сможешь. Ничуть не сложнее твоих пируэтов. Просто повторяй за мной. Она глубоко вздохнула и положила свободную руку на плечо Фау. Он начал объяснять, делая неспешные шаги. Ледибаг пыталась повторять за ним под медленное «раз-два-три». Сперва она путалась в шагах и пару раз чуть не наступила ему на ногу. Хотела отказаться от этой затеи, однако осеклась, увидев его задумчивое лицо и совершенно теплое выражение глаз. Теплое и, возможно, нежное. Он никогда так прежде не смотрел. И Ледибаг начала стараться изо всех сил. У нее наконец получилось. Счет уже был не нужен. Они закружились по крыше под ночным небом, попадая в такт плавной красивой музыки. Внутри все замирало, но ощущалось невероятным подъемом, будто сейчас земля уйдет из-под ног. Это казалось первым днем жизни, стремительным полетом, погружением в одно единственное чувство. Было бы глупо, если бы именно сейчас закончилось время, — глупо и правильно, ведь тогда фраза «я люблю тебя» стала бы меньшим кусочком огромной правды. Но времени оставалось достаточно. Музыка неминуемо кончилась, заиграла пустая попсовая мелодия. Они остановились в странной нерешительности, точно очнулись от заклятия, точно впервые видели друг друга. Фау подался вперед и замер в паре сантиметров от ее губ. Он будто спрашивал разрешения. И Ледибаг разрешила.

***

На следующий вечер они договорились. Договорились, что раскроют свои личности друг другу. Это предложил Фау после ночного разговора. Ледибаг тогда сказала: они не могут любить только образ героя и полностью игнорировать реальную жизнь. Рано или поздно это случится, и разочарование, возможно, окажется слишком сильным. Фау согласился без колебаний. И Ледибаг наконец-то ощутила его привязанность. Он будто бы не хотел ее отпускать, но время неумолимо заканчивалось. Днем она ничего не сказала Адриану. Все занятия сидела как на иголках. Голова не соображала. Маринетт безумно волновалась. Она рисовала, чтобы немного успокоиться. Рисовала Фау, пытаясь представить его внешность без маски и костюма. Она знала, что у него темно-синие глаза и светлые волосы, — но сам образ не желал складываться в голове и оставлял лишь размытые очертания. Так или иначе, Шармант должен быть очень красивым, в этом можно было не сомневаться. Маринетт сомневалась в себе. Что, если она покажется ему слишком юной? Ведь в костюме невозможно определить возраст. Что, если она опять потеряет всякую уверенность и начнет заикаться? Что, если она просто недостаточно красива? Все эти чисто-женские вопросы терзали ее днем. Поэтому вечером Маринетт надела самое красивое платье, после чего уже превратилась. Нужно выглядеть презентабельно. Хотя бы попытаться. Они договорились встретиться в небольшой уютной гостинице. Выбор пал именно на нее: на улице им легко могли помешать посторонние люди. Фау обещал заранее снять номер. Ледибаг пришла туда к десяти, как было обговорено заранее. За стойкой регистрации ей выдали ключ. Видимо, Шармант еще не появился. Это было хорошо: она могла собраться и найти в себе достаточно смелости. Но путешествие через коридоры сбило ее с толку. Все встречные люди просили автограф и пытались с ней сфотографироваться. Под конец она лишь быстро извинялась и бежала дальше, пока не нашла свой номер. Ледибаг плюхнулась на кровать. Ее всю немного трясло. Такое уже было, когда они начали встречаться с Адрианом. Но в этот раз все казалось другим. В конце концов, Адриана она знала довольно хорошо. Только не факт, что знала Фау. Хотя так даже лучше — встретить незнакомого человека. Меньше будет волнений и стыда. Ледибаг думала, что ей делать, если она увидит кого-нибудь, с кем хорошо знакома. Разве что умирать от волнения. Наконец, дверь открылась. Шармант прошел в номер. Улыбнулся: — Ты рано. Так не терпится? Она поднялась и подошла к нему. Короткий нежный поцелуй, касание волос. — Не передумал? — спросила Ледибаг. — Нет. А вот ты трясешься, — заметил он. — Волнуюсь, — она пожала плечами. Фау взял ее за руку и повел в спальню. Там они встали друг напротив друга и на мгновение замерли, будто не зная, что делать дальше. Коленки едва не подкашивались, но Ледибаг взяла себя в руки. Мысленно она твердила, что все будет хорошо. — Так… на счет три? — предложил Шармант. Он тоже явно волновался. Она подняла взгляд. И увидела в его глазах странную неуверенность. Он точно пытался сделать какой-то важный выбор в самую последнюю секунду. Этот взгляд показался знакомым, однако Ледибаг списала все на ситуацию. — Да… Вместе? — Вместе, — он кивнул. Не сговариваясь, они закрыли глаза. Сердце бешено стучало в груди, и Ледибаг даже не слышала, как с ее губ слетело единственное слово: «Детрансформация». Костюм испарился, ноги коснулся подол платья. Она боялась открывать глаза. Пока тишину не разорвало надтреснутое и тихое: — Прости. Она должна была заметить раньше. На броши Шарманта не хватало одной фиолетовой точки… А пуля уже растворилась в ее теле. Маринетт распахнула глаза, но больше не смогла пошевелиться, повинуясь сухой команде «остановись». Фау стоял перед ней. Он все еще был в костюме. Он медлил, хотя она уже поняла, что именно ему было нужно. Сознание работало исключительно ясно, и от этого становилось только хуже. — Если бы мы только встретились при других обстоятельствах. На его лице отразилась секундная боль. Шармант тряхнул головой, перо на шляпе колыхнулось. Его руки немного тряслись, однако он быстро снял серьги и убрал их в карман на груди. Маринетт чувствовала, как из глаз катятся слезы, и ничего не могла сделать. Шероховатые пальцы обожгли ее щеку прикосновением. Их взгляды встретились в последний раз. Фау улыбнулся грустно. — Так будет лучше для всех. Он заставил себя убрать руку. Обогнул Маринетт и открыл окно, запустив холодный ночной воздух. Перескочил на соседнюю крышу, потом на следующую и дальше, дальше. Через минуту Маринетт почувствовала, что вновь может двигаться. Она рухнула на колени и дала волю слезам. Как же сильно она ошибалась.

***

Его план был почти идеальным. Картинка сложилась в голове, как только он увидел превращение своего сына на записи с камеры наблюдения. Видимо, Адриан не считал нужным более тщательно выбирать место. Дело оставалось за малым: узнать личность Ледибаг. Если уж похищать талисманы, то сразу оба, чтобы после свершить задуманное. А идея была очевидной донельзя. Втереться в доверие. Бросить все силы только на нее. Изобразить героя, напарника и друга. Влюбить в себя. Заставить открыть свою личность. Процесс долгий, но он и так терпел неудачи четыре года. Терпел — и каким-то образом еще не сдался, хотя пора бы. Однако в этот раз все должно было быть идеально. И все было идеально. А потом полетело под откос. «Фау Шармант» производил впечатление. «Фау Шармант» умел быть джентльменом. Еще он умел ждать, как никто другой. Поэтому не торопился. Излишняя поспешность могла вызвать подозрения. И он приближался медленно, будто подкарауливая жертву. Адриан единственный проявил сообразительность. Споры с ним не воспринимались всерьез. Ледибаг поверила слепо и безрассудно, что не подобает герою, но вполне подходит юной девушке. Ей следовало послушать Кота. И тогда все сложилось бы иначе. Да, план был идеальным. Однако дал трещину. Это случилось внезапно, неизвестно, в какой именно вечер, на какой миссии, после какого разговора. Габриэль Агрест, он же — Бражник, он же — Фау Шармант, очевидно, считал себя слишком взрослым для глупых мальчишеских чувств. Он шел к победе слишком долго, чтобы ее могла испортить одна нелепая влюбленность. Да и в кого? В девчонку, которая вряд ли была старше его сына. Во врага, — хотя Габриэль никогда не считал их врагами: они просто оказались у него на пути. Тем не менее, это было так смешно и несуразно, что ему начало казаться: он медленно сходит с ума. Но что-то было в ней. Что-то такое, ужасно привлекательное. То, как смело она сражалась, как рисковала жизнью, защищая Париж, как ловко и быстро двигалась, как в ее голове за пару секунд возникал план победы. Ее уверенная походка, решительный взгляд, элегантность и грация, ее вера в добро. По вечерам, вдали от сражений — удивительная мягкость, нежность и скромность, будто она становилась другим человеком. Рисунки, тихие разговоры ни о чем, прогулки по крышам, странное желание рассказать ей все свои секреты. Не будь он главным злодеем в этой истории — стал бы преданным поклонником. Но нельзя. Габриэль был почти уверен: Ледибаг — это Маринетт. Он прекрасно помнил эту заикающуюся девочку, которая часто появлялась в их доме. Уверенность пришла в тот день, когда он наделил силами строителя, и все здания превратились в кирпичи. А она застряла на балконе, и рядом с ней лежал тот самый блокнот. Их блокнот, фактуру обложки которого Габриэль до сих пор ощущал под своими пальцами. Блокнот был в единственном экземпляре. Ледибаг вырыла себе могилу, сказав, что сделала его сама. В любой момент он мог появиться в ее доме, вызвать любые сильные эмоции и забрать талисман. Но он ждал, хотя сам не знал, чего именно. Ураган внутри него не утихал, и Габриэль впервые испугался собственных чувств. Он думал, что эти чувства вырвутся наружу, когда Ледибаг спасла его от толпы оборотней. То была его промашка: не рассчитал время, и в итоге оказался окружен. Но лучше умереть нелепой смертью — от когтей собственного монстра, — чем однажды дать себе волю. Так думал он. Он вообще слишком много думал. Плюнуть бы на все, забыть о своей цели, навсегда остаться Фау и периодически посылать акум. А потом и на акум плюнуть, раскрыть свою личность, и либо наконец стать счастливым, либо избавиться от всех сомнений. Но он шел ко всему этому слишком долго, чтобы вот так бросить. В конце концов, так будет лучше. Для Адриана. Для города. И для самой Ледибаг. Будто предчувствуя скорую развязку, Габриэль позволил себе чуть больше. Он до последнего надеялся, что его оттолкнут, — но его не оттолкнули. Наивная девочка позволила целовать себя, слишком долго и слишком пылко. И ему вновь захотелось жить. Однако после он сам подписал приговор. Вот теперь в его кармане едва заметно ощущались сережки, а он возвращался домой. Свет в окнах горел. Адриан, похоже, еще не ложился. Шармант легко перебрался через железные ворота, спрыгнул на землю. Дверь оказалась не заперта. Он вошел в собственный дом и остановился в зале. Дальше все было совсем просто.

***

Маринетт медленно шла по улице. Ноги не хотели нести ее. Она не верила. Не могла поверить в предательство. Фау всегда был так добр к ней. Так галантен. И еще вчера — так нежен. На губах до сих пор оставался мягкий след поцелуя, руки почти осязали чужую ладонь. Однако все это оказалось ложью. Такой тонкой и элегантной ложью, что она поверила, она действительно поверила. И влюбилась. Как маленькая девочка, как последняя дура. По-настоящему и глубоко. Смеется ли он сейчас? Маринетт не хотелось знать. Но она не могла избавиться от единственной картины: его лицо с застывшей болью. Мозг строил нелепые догадки: может, Бражник вынудил Фау? Может, он правда не хотел?.. Только, скорее всего, Фау и был Бражником. Маринетт поняла это шестым чувством, которое почему-то спало в ней раньше. Или это она старательно заглушала его. Ей казалось, что Шармант любит ее. Но лишь казалось. Что-то вдруг вспыхнуло. Небеса пронзил столп света и воткнулся в землю. Маринетт замерла на месте. Ничего не было видно из-за других домов. Происходило нечто невероятной мощи. Должно быть, Бражник заполучил и талисман Адриана… Не долго думая, Маринетт побежала к этому столпу. Он был ужасающе ярким, из него то и дело вырывались молнии. Ее не остановило отсутствие костюма или суперсил. Ей просто хотелось знать, что происходит. Вылетев из-за угла, она внезапно столкнулась с Адрианом. Оба свалились на землю. Ни слова не проронив, он поднялся и быстрым шагом пошел дальше. В платье двигаться было неудобно, поэтому ушла минута, чтобы догнать. Маринетт перегородила ему дорогу и попыталась остановить его. Адриан встал, посмотрел затуманенным взглядом. — Пропусти. Я должен идти, — монотонно сказал он. — Куда? — Маринетт узнала воздействие гипноза. — Подальше. Я должен уйти подальше отсюда. И она отступила. Потому что наконец поняла, куда ударил свет. В дом Агрестов. Головоломка в ее голове вдруг сложилась. Все по кусочкам: от умения Фау рисовать до его разрозненных знаний: он откуда-то знал всех предыдущих злодеев, знал их оружие и способ изгнания акум. Еще он почему-то знал о мире моды. Об этом как-то зашел разговор, и Шармант выдал гору терминов, которые редко были известны простым обывателям… Всего этого хватило, чтобы сознание прояснилось. Адриан уже ушел довольно далеко, когда Маринетт побежала вперед, к нужному дому. Она не знала, что будет делать. Вероятно, попытается спасти: либо мир, либо Габриэля. Замечательно, если всех. Столп все расширялся, и дом скрылся где-то внутри. Маринетт зажала глаза рукой, чтобы пройти сквозь ослепляюще яркий свет. Сопротивления не было, однако по всему телу будто прошли слабые разряды тока. Практически на ощупь, она нашла незапертую дверь. Заскочила внутрь. Наконец открыла глаза, часто заморгав. Все по-прежнему было ярким, но не настолько, и теперь Маринетт могла видеть. Габриэль стоял на коленях в мельтешении света. Его обнимала дюжина призрачных рук. Все они выходили из шара, висящего в воздухе, — вероятно, именно в нем находились талисманы. Вокруг бушевали потоки воздуха. На то, чтобы подойти ближе, ушло несколько минут. Невидимый барьер не хотел пропускать ее. Сейчас как никогда пригодились бы суперсилы. Однако Маринетт чувствовала: в этот раз она должна справиться сама. И вот она оказалась на расстоянии полуметра. Габриэль не обратил на нее внимания. Его волосы колыхались под ветром, а он сам не шевелился и будто бы не дышал. Какое-то мгновение Маринетт колебалась. Набрала в грудь побольше воздуха и позвала: — Габриэль?.. — вышло тихо. Непривычно было называть его по имени. Она тряхнула головой. Не до сантиментов. — Габриэль, ты меня слышишь? Ответа не было. Тогда Маринетт протянула руку и коснулась его плеча. Вздрогнула всем телом, когда через нее прошла волна энергии. А мир вокруг потемнел. Пару секунд она была в полной темноте. Что-то начинало проясняться. Неясная картинка, какие-то звуки. Маринетт обнаружила себя на скале. Под ее ногами был обрыв и туман, а она сама висела в воздухе, как призрак. Как отделившееся сознание. Снова звуки. Она обернулась. Все вокруг было блеклым и мутным, будто давнее воспоминание. Маринетт прищурилась, чтобы различить фигуры в нескольких метрах от нее. Она узнала Бражника. Перед ним стоял незнакомец с талисманом дракона, который что-то злобно говорил. Чуть поодаль — девушка с талисманом павлина, так невероятно похожая на Адриана. Маринетт смогла подлететь поближе, чтобы наконец услышать ожесточенный спор. Вернее, лишь его окончание. — Я не предавал вас! — крикнул Бражник, обнажая шпагу. — Мы раскрыли ваш заговор, — дракон наступал. Он был явно мощнее физически. Рога и когти слабо блестели отраженным светом. — Хэйлонг, пожалуйста! — мадам Агрест попыталась вступиться. — Это какая-то ошибка. Мастер Фу… — Мастер Фу велел мне устранить вас, — он оскалился на Бражника. — Надо было думать, прежде чем вступать в сговор с Шарэном. — Он угрожал моей семье. Завязалась битва. Маринетт сжималась, не успевая следить за взмахами шпаги и когтей. Лязг и скрежет били по ушам. Противники медленно покрывались алыми полосками крови. Глаза мадам Агрест наполнялись слезами от ужаса. Она подняла руку вверх и прошептала что-то. Из ослепившего луча появился револьвер. Девушка направила его на Хэйлонга. И трясущимися пальцами нажала спусковой крючок. — Остановись… Пуля растворилась в нем, но… ничего не произошло. — Что, детка, не выходит? — дракон легко отбил удар Бражника. — Разве тебя не учили ментальным щитам? Новый колотый удар — и Хэйлонг вцепился в шпагу, одной рукой разломил ее пополам. Когти второй руки рассекли костюм, оставив три кровавых борозды. Бражник свалился на колени в тщетных попытках зажать рукой разодранную грудь. — Сколько же времени убил. Пора с этим покончить. В руке дракона появился маленький раскаленный шар. Он замахнулся и почти нанес удар… В последнюю секунду перед ним возникла девушка, уже без всякого костюма. Но движение не остановилось. Огромная когтистая рука ударила ее в центр груди, и шар будто прошел насквозь… Маринетт зажала рот, чтобы не закричать. Слезы потекли по щекам. Мадам Агрест шумно выдохнула, опустив взгляд вниз. Пламя точно было внутри нее. Она медленно повернулась к Бражнику. Содрогнулась всем телом. И упала. Мгновение было тихо. — Вот черт, — выругался дракон. Он открыл рот, собираясь еще что-то сказать. Но его грудь проткнуло обломком шпаги. Бражник вогнал ее до конца, пронзив сердце. И глаза дракона закатились. Он осел на камень безжизненным мешком. Костюм исчез. Габриэль медленно опустился на колени перед женой. На его лице отражались ужас и боль, но он еще не осознал до конца. Трясущимися руками он сгреб неподвижное тело. Отчаянно забормотал что-то. Его голос сорвался на хрип, и он стиснул зубы. Прижал к себе девушку, коснувшись лбом ее лба. В его глазах блеснули слезы. И все замерло, будто это было последним кадром. Маринетт отчаянно вытирала мокрые глаза призрачными руками. Она никогда не думала. Она даже не могла предположить… Ее пробрала дрожь, когда на плечо легка чужая рука. — Зачем ты пришла? — холодно спросил такой же призрачный Габриэль. — Я должна была… — севшим голос произнесла Маринетт. — Что ты собираешься делать?.. — Спасти ее, — ответил он. Маринетт наконец поняла, зачем он все это время пытался получить талисманы. Ей стало смешно и грустно. Она сделала вдох. Но внезапно осознала: — Ты же не собираешься… пожертвовать собой? — Я не должен был привязывать тебя к себе, — сказал Габриэль невпопад. — Впрочем, ты этого не вспомнишь… Тебе лучше уйти. — Я никуда не уйду, — решила Маринетт чуть громче, развернулась и встала перед ним. Попыталась собрать мельтешащие мысли. — Послушай… Мне правда жаль… я даже не представляю, через что ты прошел… Но подумай об Адриане… — Адриану будет гораздо лучше с матерью, — спокойно отозвался Габриэль. Это очень походило на правду, и Маринетт не смогла возразить. Но и отступить не могла. — Ты думаешь… Думаешь, она хочет, чтобы ты спас ее так?.. — слезы снова выступили на глаза. — Думаешь, она будет рада?.. — Тебе не понять, — его лицо на секунду исказилось гневом. — Не мешай мне. Я слишком долго к этому шел. Габриэль попытался пройти мимо, но Маринетт перегородила ему дорогу. — Мы люди, слышишь? — отчаянно спросила она. — Мы не имеем права ничего менять. Последствия могут быть… Габриэль! — она снова не дала ему пройти. — Неужели все это время твоей мечтой было умереть?.. Ее мгновенно отодвинули в сторону. Габриэль двинулся к себе из прошлого, а в это время все события будто прокручивались назад. К тому моменту, когда мадам Агрест еще была жива. Маринетт трясло от осознания собственной беспомощности. Пришла совершенно безумная мысль: — Пожертвуй мной! Габриэль замер на месте. — Не говори ерунды, — произнес он надтреснутым голосом. — Если придет кто-то еще, вы оба спасетесь? — Маринетт подлетела к нему. В ней пылала решимость, хотя она понимала, чем это может обернуться. — Я тебе не позволю, — Габриэль посмотрел ей в глаза. — Почему? — Маринетт сжала руки в кулаки, чтобы хоть как-то успокоиться. — Потому что я люблю тебя! — выдал он и сразу продолжил. — Уходи, иначе мы застрянем тут навсегда. — Габриэль Агрест, ты просто эгоистичный придурок, — разозлилась она. — И после этого ты хочешь, чтобы я оставила тебя?.. — Маринетт уже не следила за собой. — Я тоже тебя люблю! Поэтому мы уходим вместе! Ясно тебе или нет? Она схватила его призрачную руку, подалась вперед и поцеловала. Все вокруг снова потемнело. …Маринетт дернулась и подскочила, обнаружив, что находится на полу. Быстро огляделась. Все вокруг вроде было точно таким же, разве что без ослепляющего света. Чуть подальше лежал Габриэль, еще дальше валялись талисманы. Засуетившись, Маринетт подползла к нему — ноги ее не держали. И с облегчением обнаружила: дышит, просто без сознания. В порыве нежности она сгребла мужчину, притянув его к себе, и его голова спокойно устроилась на ее коленях. Теперь все обязательно будет хорошо. Маринетт поняла это спустя пару минут, когда Габриэль начал приходить в себя. Он прищурился, глядя на нее, и спросил хрипло: — Что произошло? Маринетт вдруг поняла, что сама толком не помнит. Она видела часть воспоминаний, однако последующий диалог представлялся смутно, как в тумане. От ответа ее спас Адриан, влетевший в дверь.

***

— Значит, ты теперь будешь моей мамой? — беззлобно усмехнулся он. — Не факт, — весело ответила Маринетт. — Не вздумай меня так называть. И вообще, иди спать, а то тебе завтра в школу. — Тебе тоже, — засмеялся Адриан. Маринетт была рада, что он наконец-то успокоился. Месяц назад, когда она кратко рассказала все, умолчав лишь некоторые детали, Адриана покоробило. Он долго не мог поверить, какое-то время злился на отца, но все-таки отошел и принял их отношения. Зато так и не перестал подкалывать Маринетт. Адриан делал это в отместку. Во-первых, его самого постоянно подкалывал Плагг. Во-вторых, ему запретили рассказывать что-либо друзьям. — Вот именно, — она кивнула. — Так что давай, ложись. — Как прикажете, — Адриан пожал плечами. — Спокойной ночи. — Спокойной. Маринетт вышла из комнаты. Хотя бы в этот раз не нужно возвращаться домой. Ей пока не разрешили переехать. Отец сказал: будет восемнадцать — делай что хочешь. Но до восемнадцати оставалось еще несколько месяцев, поэтому она просто днями напролет торчала в доме Агрестов. Иногда оставалась ночевать — как, например, сейчас. Она прошла в спальню, которую уже считала наполовину своей. Габриэль сидел на краю кровати и что-то рисовал. Маринетт села рядом и легко коснулась губами его щеки. — Пойдем спать, — мягко сказала она. — Нужно закончить, — пробормотал он, глядя на эскиз платья. — Красивое, — Маринетт улыбнулась. Она уже привыкла, что Габриэль сидит с работой допоздна. — Но закончишь ты утром. Есть дела намного интереснее. Она самым коварным образом повалила его на кровать. И блокнот был отложен в сторону.