Девочка-с-престолами

Чернели стены сырой тюрьмы. Нэд Старк никогда не мог подумать, что он ещё при жизни своего лучшего друга, Роберта Баратеона, окажется в заточении. Хотя, он сам виноват — нужно было подождать, не рубать с плеча. Но такова его натура северянина, честность и честь превыше всего. Возможно, это будет стоить ему головы, но Нэд совсем не жалел о том, что сделал — он волновался только о дочерях. Попадая в темницу, он обрекал их на тяжкую судьбу. Но девушки вывернутся. Они поумнели, стали серьёзней. Санса в последнее время сама не своя — Нэд почти не узнавал в ней ту Сансу, которую привык видеть в Винтерфеле. Она неуловимо изменилась, ее ход мыслей изменился, ее желания, ее жизнь сильно поменялась. Так повлияла на нее Королевская Гавань или же что-то другое? Увы, Нэд не разгадает эту загадку. По крайней мере, сегодня. Арья, его милая девочка, почти не изменилась, но и тут было что-то не такое. Девушка проявила всю мощь своего характера, стала жестче. Она, как прекрасный клинок, закалилась в огне Королевской Гавани. Только бы он не сжег это невинное дитя. Арья спасется, Нэд верил в это. В ней достаточно сил, чтобы бороться. А Санса... Санса, скорее всего, останется в Королевской Гавани, очарованная принцем и полностью покоряясь Серсее. Не такой судьбы он хотел для своих дочерей. Задумавшись, Нэд даже не заметил светловолосой фигуры, которая внимательно наблюдала за ним. И только когда женщина ступила на свет, Нэд смог ее увидеть и заметить. — Доброй ночи, Нэд. — криво улыбнулась Серсея — Я принесла тебе новость. Хорошую или плохую - не знаю. Но спешу сообщить тебе о том, что твой дорогой друг скончался. Мир праху короля. — Король умер. Да здравствует король! — тихо прошептал Старк — Станис? — Томмен. — так же тихо, в тон мужчине ответила Серсея — А Санса? — в каком-то безумном отчаянии спросил Нэд, даже не надеясь на ответ. — Она не будет королевой, — тихо прошептала королева, не различишь, она говорит или ветер шелестит — Я подберу другую, достойную. — Сохрани ей жизнь, — мольба, везде эта мольба - на устах, во взгляде и в тоне. Не поможет, не спасет, жестокая. Серсея быстро отходит от камеры, будто бы не слыша последней фразы. Не слышит или не хочет помочь? Она же мать, она должна понимать, как тяжело переживать за судьбу ребенка. Особенно, если своя жизнь в опасности. Львица защитила своих львят, волку это не по силам. Ланистерша растворилась в тени, затерялась среди почти черных стен тюрьмы. А Нэд ее уже почти не замечал, он решил воззвать к высшим силам, моля Семерых о снисходительности к его грешной душе и судьбам его дочерей. * * * Вся ночь Эддард думал. Тяжкие думы посетили его, но он здраво решил, что его жизнь уже ничего не стоит. Ею можно пожертвовать ради счастья и свободы дочерей. Волки в клетке не живут. Коронация Томмена будет через несколько дней, а приказ о казни Нэда будет первым приказом с подписью нового короля. Да сберегут Семеро чистую душу юнца. А кто подумает о душе Нэда? Возможно, Кэт, возможно, Санса, но кроме семьи о нем никто и не вспомнит. Не страшно умирать — страшно быть забытым, страшно потерять все. Эддард перебирал драгоценные воспоминания, как жемчужное ожерелье: Вот он обнимает Кэт, вот их свадьба. Рождение детей. Момент, когда он впервые взял на руки маленького Робба. Дети, которые уже совсем взрослые. Нужно было их поженить и посмотреть как бы была счастлива Кэт, смотря на счастье сыновей и дочерей. Как бы обнимал Робб хрупкую невесту, как бы сам Нэд провел бы Сансу до алтаря и отдал в руки мужа. Утраченные возможности. Очень уж горькие. Те моменты, которых уже не будет, ранят сильнее всего. Утро развеет все страхи и сомнения. Когда оно наступит, будет не страшно, будет хорошо. Возможно, это будет последнее утро в жизни Нэда. * * * Утро привнесло свои коррективы. За решеткой, тихо покашливая, появилась Санса. Казалось, что за эту одну ночь девушка осунулась, побледнела и даже ее глаза — всегда живые и веселые, утратили свой блеск. — Отец, — тихо прошептала она и опустилась на колени перед камерой, пачкая длинное платье — Отец... И только тогда Нэд услышал ее, будто бы пробудился от сна. Его дочь, его девочка сейчас стояла на коленях перед камерой, не надеясь на свободу отца. Он не мог этого выдержать. — Санса, — тихий шепот режет слух — Санса, поднимайся. Девушка не двигается, замерев в такой позе. Наконец-то Нэд не выдерживает и пытается через решетку поднять Сансу. Девушка облегченно выдыхает и невесомо касается руки отца. Оказывается, она только этого и ждала. Из длинных рукавов платья легко выскальзывает бумажка и плавно передается из рук в руки. «Только бы прочел» - как молитву повторяет Санса. Только бы прочел. Не ждет, пока прочитает. Знает, будет злится, не согласится. Стремительно поднимается с колен, не обращая внимания на испачканный подол платья. Спешит из темницы. Оказаться бы подальше от этого пристального взгляда... Оборачивается всего на секунду, чтобы Нэд смог прочитать по ее губам слово, которое ещё долго не будет давать ему покоя. «Подумай» Что же такого в этой записке? Почему Санса так боится его гнева? И над чем подумать? Визит дочери принес ещё много вопросов и ни одного ответа. В смятении Нэд мерил камеру шагами. Слишком много загадок, слишком много всего случилось. Но, возможно, какие-то ответы есть в записке? Нэд стремительно разворачивает письмо и видит несколько строчек. Почерк дочери, листок пахнет ее любимыми духами. «Серсея просила подумать. Если вы признаете ее правоту, вас пощадят. Подумайте» Нэд поморщился и смял письмо. Подумать, подумать, подумать. А о чем думать? Предать память друга, предать короля, чтобы выжить или умереть с честью? Сложнейший выбор. Но, кажется, где-то глубоко внутри Нэд уже принял решение. Осталось только озвучить и понять его.