"Дорогой, я хочу..."

Люциус затравленно оглядывается. Длинные коридоры родового поместья тихи и пустынны. Никого нет. Наверное, можно расслабиться: в этой части замка Нарцисса бывает редко. Юноша выдыхает и медленно подходит к окну. И пяти минут спокойно отдохнуть нельзя: превратили главу древнего семейства в … в домового эльфа какого-то! Принеси то, принеси это. А уж о вкусах своей обычно утонченной жены он вообще молчит! Вот скажите, какая нормальная девушка будет есть соленые огурцы в сметане? А эту ужасную морскую капусту? Он чуть в обморок не упал, когда в первый раз это увидел. Погрузившись в свои мысли, Люциус не замечает скрипа открывающейся двери. Когда же холодные ладошки залезают ему под рубашку, он нервно вздрагивает и всеми силами пытается скрыть выражение ужаса, промелькнувшее во взгляде. – Дорогой, – Нарцисса кладет ему голову на плечо и обнимает сзади, – я тебя ищу, а ты тут прохлаждаешься. Я клубнички хочу. Сходишь? – Давай пошлем эльфов? – Люциус судорожно вздыхает, чувствуя, как по животу проскребли острые ноготочки. – Ну хорошо, хорошо, уже иду. Нет, одного наследника ему точно хватит. А вдруг это будет девчонка? Противная, капризная… И что с ней делать? Точно девчонка, неспроста ведь Нарцисса такая странная. Наверняка будет пытаться всеми командовать, а голос у нее будет такой противный, с тянущимися интонациями. Вот черт. – Люциус, ну что ты встал? – Нарцисса уже притоптывает ногой от нетерпения, – Где моя клубника? – Да иду я, – Люциус быстрым шагом направляется в сторону ближайшей лестницы. Поместье огромно, и, чтобы выйти на улицу, идти нужно минут пятнадцать. И все это время юноша нещадно ругается сквозь зубы. А вот и входные двери: обругав по дороге и их, Люциус наконец-то выходит на свежий воздух. Морщась от яркого солнечного света, он пересекает лужайку сочного зеленого цвета и шагает к красивым чугунным воротам. За фигурной решеткой бронзового цвета скрывается гордость Нарциссы: ее фруктовый сад. Люциус никогда не понимал этого ее увлечения: в его руках все растения сразу же дохли. Ну, за исключением тех Дьявольских силков – они были довольно забавными. И почему их так назвали? Люциус быстро идет по аккуратным дорожкам, не обращая внимания на окружающее великолепие. «Где же она», – проносится у него в мыслях, – «должна быть где-то совсем рядом». И, о чудо, клубника находится. Ровные кустики темно-зеленого цвета расположились длинными рядами. Они пока еще не знают о грозящей им опасности, поэтому безмятежно дремлют под палящими лучами солнца. Но всему приходит конец, и вот, зловещая тень накрывает их, заставляя дрожать и покрываться капельками росы. Огромная страшная ладонь тянется к красной ягодке, которая тихо пищит и не знает куда деться от страха. Клубничка отрывается от веточки и падает в услужливо подставленную руку. Дружный вздох ее собратьев проносится по лужайке, однако Люциус принимает звук за легкое дуновение ветерка. Хотя, кое-какие подозрения у него остаются: жизнь с таким стихийным бедствием, как Нарцисса, не предполагает адекватного оценивания ситуации. Вон, посмотрите, во что она его превратила: теперь и клубника ему живой кажется. Не жена, а ужас какой-то. Тяжело вздохнув, он, скрепя сердце, быстренько набирает горсть аппетитных сладких ягод. Положить их, конечно же, некуда, а руки мгновенно покрываются липким соком. Я, кажется, уже говорила, что клубника была напугана… Юноша брезгливо морщится и почти бегом направляется обратно. Надо отдать их Нарциссе поскорее, а то он уже намучался. Люциус хмурится, закусывает губу и ему становится безумно жалко себя. Никто его не любит, загоняли совсем, а страждущему сердцу так хочется любви и ласки… Не подумав, он перекладывает все ягоды в одну ладонь, а освободившейся рукой медленно гладит себя по головке. Бедный, несчастный, покинутый и одинокий. Ну вот, теперь немного легче, и Люциус бодренько топает в сторону столовой. Он, конечно же, жаждет благодарности со стороны любимой жены. Нарцисса сидит за длинным столом и задумчиво макает длинную сосиску в заварной крем. Звук распахнувшихся дверей заставляет ее обернуться, и она тут же застывает, в шоке от увиденного: обычно великолепные волосы Люциуса напоминают яркую розовую мочалку, а в руках он сжимает жалкую горсточку странного месива. Девушка поднимается и медленно направляется к нему. Ткнув пальчиком в клубничное пюре, она пробует его на вкус и довольно жмурится. – Бедный ты у меня, – сочувствующе произносит она и гладит его по голове. Плевать, что она сладкая и липкая. Это же ее Люциус, у него все не по-человечески, – совсем я тебя загоняла, да? Юноша подозрительно смотрит на нее и кивает. То орет на него, то обниматься лезет. Ему никогда не понять этих беременных женщин!