Танец судьбы

Тьма, окружающая меня веками, почти заполонила мою черную душу. Она медленно пожирала меня, начиная с самого моего появления. Ад, будучи моим домом все эти 20 веков, стал мне отвратителен, хотя это и было единственное место, куда я мог вернуться. Моя жизнь плотно связана с грехом и всеми его аспектами. Я сам — порождение греха. Моя жизнь пошла под откос, когда я встретил ангела. Чертового ангела, как две капли воды похожего на меня. Почему именно на меня? Не на демона, разогревающего адскую печь, не на черта, прислуживающего вот тому однорогому мудаку, который наступил мне на ногу на прошлой неделе. Нет, судьба, эта сучка, выбрала меня. Его светлейшие и чистейшие глазки в тот момент для меня стали просто проклятьем. Хранитель. И теперь это моя жизнь? Ебучих два века теперь мне ходить в ожидании, когда родится это человеческое отродье и меня, вместе с моим будущим напарником, отправят в зал совета демонов, где нас, лохов высших, определят на роль хранителей. В момент, когда я стоял перед Белиалом, слушал его речи о том, что мы берем на себя большую ответственность, мои рвотные позывы стали намного сильнее. Живот крутило на все 180 градусов и наоборот, я пытался сжать зубы сильнее, скрипя и щелкая челюстью. Мое лицо пыталось исказиться в отвратной гримасе, но я старался не позволить этому случиться. Мне казалось, что его речи будут длиться вечно, и я умру именно от этих заклятий, а не от моей новой работы. К моему счастью, демон закончил и выдал нам бумажки, на которых написана детальная информация о нашем подопечном (о мой Дьявол, в 21-м веке живем, а они всё ещё через ебучие бумажки информацию нам выдают). Вообще вся эта чертовщина с должностями хранителей никогда меня не волновала, потому что я просто был уверен в том, что меня это не коснется. Я всегда смеялся с тех неудачников, которым выпадала эта участь. Вот просто представьте: за два века узнать об этом проклятье, мучаться всё это время, а потом прожить свой последний несчастный век в сознании одного из смертных недоумков, защищая его от смерти. Ну и давая ему нужные советы, время от времени. Кто мог подумать, что Я стану одним из таких неудачников? Это как отправиться в изгнание, только ещё в бонус получить смерть в конце. Мои страхи, связанные с рождением моего человека, оправданные. Вообще, я считаю, что любой демон, взявший на себя судьбу хранителя, имеет абсолютное право на страх. И это даже не должно быть подвержено осуждению. Все боятся смерти. Даже Высший. Как только тебе вынесли приговор быть хранителем, ты понимаешь, что жить тебе осталось ровно столько, сколько и твоему подопечному. Нам дали день на то, чтобы морально отдохнуть, но тем самым они сделали только хуже. Хреновы демоны, ничего в психологи не понимают, а ведь уже столько веков на свете живут. В день, когда я впервые увидел своего подопечного, мне показалось, что я, сам того не зная, перепил и стал отцом. С единственным нюансом. Это было вне моего желания. Вообще. Я ненавидел этого голубоглазого парня. Ненавидел каждым своим нервом, каждой косточкой, каждым эритроцитом своей черной крови. Его голубые волосы, аккуратным каре спадающие на плечи, вызывали у меня раздражение и злость. Я ненавидел его за то, что из-за него моя судьба так изменилась. Он не был похож на людей, которых я видел, когда с заданием собрать души ходил на Землю. Он не был младенцем, а скорее юношей 16-ти лет. Мне это не казалось очень странным, скорее меня удивило то, что меня, вернее, нас с ангелом, прислали к нему так поздно. Только через несколько дней до меня дошло, что он и не был человеком, а лишь существом, на процентов девяносто похожим на них, и именно поэтому он не был младенцем. Он не рождался, он просто появился. Возможно от космического взрыва, как солнце, не знаю. Мир, в котором он жил, и в который я, впоследствии, попал, стал мне ещё более отвратительным, чем Ад. Черная субстанция, которая являлась тем самым миром, была для меня похожей на тот самый Ад, в некоторых его аспектах. Помимо Зонта, таким нелепым именем звали моего подопечного, тут были другие, похожие на него существа. Их было восемь, и, похоже, из всех них только Зонту повезло иметь хранителей. Видимо, эти дебилы демонские, посчитали его за человека, и поэтому нас отослали к нему, а теперь они осознали ошибку, и решили, что он будет единственным. Имен других существ я первое время не знал, они поначалу почти не общались, будто боялись чего-то. Удивительно, с самого рождения знать свое имя, уметь говорить и разумно мыслить, но бояться поговорить со своими соседями! Люди, и эти создания, так глупы. Сознание Зонта не составляло из себя ничего нового, точно так же как и у других людей. Темное, как и этот мир, место, с разделением на две части: темную сторону и светлую. Это у меня тут тьма непросветная, а вот у Измаила (ангела, моего недоколлегу) всё как раз-таки неплохо, светло, как в раю, разве что, арфы на фоне не играют. Когда прошло какое-то время, неделя, возможно. Тут очень сложно понять счет времени, в этом мире нет дня и ночи, годов и месяцев тоже не существует. Я как-будто попал в черную дыру, и она будет медленно давить меня и мои органы, пока в конечном итоге не убьет совсем. В общем, когда прошел неопределенный срок времени, я смог узнать имена соседей, подав идею этому трусу заговорить с ними. Парня с коричневыми волосами звали Габриэль, и особым умом он не отличался, судя по его умению разговаривать как даун с сорока семью хромосомами. Того, который был седой, как дед, звали Куромаку, и не таким уж он и дедом был. Его ум был чист и просто великолепен, на фоне всех остальных. Но не так чист как мой, конечно же, столько веков-то прожить. Ещё одного звали Пик, и в его мозгу явно была встроена программа лидера с самого его появления. Феликс, так звали блондина с золотым оттенком волос, был больше похож на психа с маниакальным синдромом, чем на здорового человека, кхм, то есть. Я не знаю, как называть их правильно, у их расы нет названия. Молодой человек, чьи волосы были похожи на перья общипанного фламинго, назвал себя Ромео. Не знаю, будет ли его судьба так же меня удовлетворяющей, как и у персонажа Шекспира, но надежда на это меня не покидает. Данте, парень, говорящий слишком разумными для его вида фразами, был, пожалуй, наиболее спокойным и не особо раздражал меня. И тут мой взгляд упал на него. Улыбающийся так широко, как это может только Мефистофель, сверкая своими зелеными, как изумруд, глазами и немного болтая зелеными кучеряшками, Вару, так звали это создание, стал для меня открытием. Он не был каким-то особенным, в Аду демонов, с характером, идентичным его, очень много. Но нет. Он всё же был особенным. Не для мира, но для меня. Я даже не знаю, что меня в нем зацепило больше всего: его худое лицо с острым подбородком и таким же острым носом, его глаза, которые то и дело, бегали из стороны в сторону, а может вот это его хитрое выражение лица, когда он щурился, будто замышляет что-то? Он был великолепен. Во всех своих аспектах, его мимика, быстрые движения, жесты. Я не мог понять, что испытывал в тот момент, когда он подходил к Зонту и смотрел ему в глаза хитро, как лис. В Аду, там, внизу, нет такого понятия, как любовь. Мы не можем любить, лишь ощущать страсть какое-то время. Я не могу сказать, что тогда я ощущал страсть или, не дай Дьявол, любовь. Скорее огромное влечение, внутреннюю ненависть к нему за то, что он посмел разбудить во мне это чувство. Внутренности, при виде его, будто сжимались со всей силы, передавливая мне горло и не давая возможности дышать. Ненависть, которую я начал испытывать, можно было сравнить, разве что, со Всемирным потопом во времена Ноя. Могу сказать, что этот засранец что-то чувствовал. Он не всегда обращался к Зонту, он будто смотрел сквозь него на меня. Я начинал подговаривать подопечного сказать какую-то гадость ему, чтобы он отвалил или просто ударил, а уж потом ушел. Сознание Вару было не простым, его внимание переключалось с Зонта на его внутренний голос, который он временами слушал. Порой мне казалось, что он видит и слышит меня. В тот день, когда я всё осознал, всё было немного странно. Мир выглядел не так, как обычно, он будто менялся. Я пробыл тут достаточно долго, а эти цветные мудаки никак не изменились, даже возраст не менялся. Да и изменений в мире не наблюдалось особо. Мое внимание привлекало это и, конечно же, Вару. Он был не сосредоточен, его взгляд метался во все стороны, будто отскакивая от краев глаз, без возможности остановиться. А затем он перевел взгляд в нашу сторону. Его грудная клетка поднималась и опускалась быстрей, чем обычно, я ощущал его повышенное давление, ощущал, как кровь с большей скоростью бежит по его венам. Казалось, остались только мы. Ничего вокруг не было. Ни Зонта. Ни Измаила. Никого, только он и я. Вару подошел к Зонту. Нет. Он подошел ко мне. — — Что делать в такой ситуации, рогатик? — я видел, как на его лице появилась почти незаметная, нервная улыбка. Я так долго продумывал, что ему сказать при любой ситуации, но именно сейчас, именно сейчас я не знал, что ответить. Ком подпер к горлу, давя на кадык изнутри, создавая ощущение абсолютного дискомфорта. Мы были одни. Одни в мире, окутанным тьмой, неизвестном никому из нас. Мысли остановились, я не чувствовал ничего кроме его и собственного пульса. — Поддаться судьбе. Вместе — скрипнув зубами, прямо как тогда, в зале совета, я позволил своему мозгу высвободить эмоции. Я ожидал чего угодно, но не ответной улыбки. Да, он определенно достоин моей улыбки. Хоть он и всего лишь жалкое смертное создание, которому ничего не подвластно, хоть он всего-то подобие человека. Я готов. Я готов войти в вальс. Нет, в дикий, бешеный, наполненный ритмом свинг с судьбой вместе с ним, и только с ним. Портал в мир, иной от этого, открылся, прервав наш диалог. Изменения, произошедшие сейчас, на многое повлияют. Но это будет великолепный век. Последний мой век, проведенный в черном мире, и его я разделю с парнем, чьи изумрудные глаза затмили демонское сознание и тьму, заполнившую мою душу.