Незатейливый поворот судьбы

Микки Милковичу семь лет, когда это происходит. Очень грязный мужчина, с сумасшедшими глазами и дрожащими руками, которыми он обнимает плечи малыша, наклоняется прямо к его лицу, как будто собирается поделиться чем-то действительно сокровенным. Он пахнет алкоголем, но Микки это почти успокаивает. И что-то в глазах мужчины, — редкая честность, которая плещется во взгляде, — заставляет Микки хотеть узнать побольше. — Соулмейтов не существует, — нашептывает мужчина. Он переводит взгляд между братом и сестрой, освободив одну свою руку от плеча Микки, чтобы схватиться ей за запястье Мэнди и потянуть ее вперед, слегка сблизив их. — Не верьте тому, что они говорят вам. Тихий всхлип соскальзывает с губ Мэнди — малышка напугана. Темненький мальчик смотрит на нее в панике, не зная, почему она так расстроена, но, тем не менее, испытывает непреодолимое желание утешить сестру. Микки дергается, когда девочка открывает рот и начинает пронзительно кричать, а через несколько секунд дядя Микки отталкивает детей подальше, как раз в тот момент, когда Терри направляется в его сторону, размахивая кулаками. Микки негромко вскрикивает, когда рука отца врезается в лицо мужчины, но тот быстро разворачивается вокруг себя, смягчив удар. Дядя Микки громко смеётся. — Теоретики сраные.

***

В 17 лет Микки в своей спальне пытается подрочить на журнал с гей-порно, как он всегда делает, когда дома никого нет, но на этот раз все по-другому. Потому что каждый раз, когда он смотрит вниз, он видит свою руку, — запястье, вдоль которого тянутся витиеватые черные буквы, появившиеся на коже две недели назад. Светлана. Имя чертовой девчонки. Он хватается за него, пытаясь выцарапать из-под кожи буквы. Его кожа уже красная и брюнет надеется, что это очередной прикол его братьев — просто написали имя на его руке пока он спал, забавы ради. Микки всегда думал, что хочет получить именно имя девчонки, чтобы его не выгнали «из шкафа» перед отцом, всем районом. Но теперь вот, как паразит, ползающий под его кожей, подпитывается от его переживаний и забирает все, что, как он думал, он знал. Он был помечен именем своего соулмейта, и хочет громко кричать и плакать, но все, что он может сделать, это смотреть на свое запястье и раз за разом повторять себе, что, может быть, это все к лучшему.

***

Микки смотрит телевизор, какое-то дерьмовое ток-шоу, когда Мэнди приходит домой из школы, обрушивается на диван рядом с ним и забрасывает ноги на его колени. — У меня сегодня появилось имя, — говорит она ему так небрежно, что на секунду Микки не понимает, о чем идет речь. Но она с гордостью обнажает запястье и брат с ухмылкой читает. Йен. — И я уверена, что это Йен Галлагер, но я тайком глянула на его запястье — там ещё ничего нет. — Не Галлагер, — проворчал Микки, но он доволен — рад видеть, как сестра улыбается. — Как ты можешь знать наверняка, какой именно? Мэнди закатывает глаза, беспомощно пинает его и начинает смеяться, когда Микки скидывает ее ноги со своих коленей. — Ну, он рыжий. Он очень милый, и работает в «Cash&Grab». Микки делает мысленную заметку, чтобы пойти именно туда в следующий раз, когда соберется ограбить магазин, — чтобы увидеть этого малыша. Он думает, что знает, о чем говорит, но прошло уже больше года с тех пор, как он видел кого-то из детей Галлагера, кроме Липа, который иногда приходит, чтобы купить травки у его братьев. — Мэнди Галлагер, — пробует она, больше, конечно, чтобы просто побесить Микки, чем послушать, как это звучит, и не хочет всерьез признавать, насколько она хочет быть той девушкой, которая выходит замуж и строит свою семейную жизнь. — Моя сестра никогда не будет Галлагер, — поддразнивает Микки, прижимая Мэнди к себе, чтобы пощекотать ее и изо всех сил пытаться сдержать улыбку, когда она пытается вывернуться из его хватки. Он желает каждой клеточкой своего существа, что когда-нибудь сможет смотреть на имя на собственном запястье с такой же любовью, которая слышится в голосе Мэнди, когда она рассказывает о Йене Галлагере.

***

Микки стоит в задней части магазина, симулируя невероятный интерес к различным средствам, в то время, как сам тайком разглядывает красноволосого парня. Йен сидит за кассой, его ноги лежат на прилавке и он медленно жует конфету, — глаза следят за каждым движением Микки. Брюнет не очень хорошо себя чувствует, потому что Галлагер не перестает смотреть так, как будто Микки собирается что-то спрятать в свой карман и по-тихому свалить, — это совершенно оскорбительно, так как обычная тактика Микки заключается в том, чтобы явно игнорировать охранника магазина и вести себя так, будто он здесь хозяин. — Я думал, что твоя семья уже обносила это место, — говорит Йен, и Микки на мгновение застывает. Он не планировал, чтобы Йен обратился к нему, и он, конечно же, не знал о том, что его братья нацелились на магазин Кэша. Убеждая себя, что это правильно для Мэнди, Микки медленно поворачивается и подходит к стойке. — Кто сказал, что я тебя граблю? — спрашивает Микки, и по мере приближения он все больше шокирован тем, как красив Йен, а ведь Микки не тот тип, который использует в своей речи это слово. У мальчика перед ним красные волосы и великолепные зеленые глаза, обрамленные темными ресницами, и губы растягивает усмешка, которая производит сумасшедшие процессы в сердце Микки. Глаза брюнета танцуют по всему телу Галлагера, — по плотной рубашке и сильным рукам, усеянным веснушками. Микки хочет почувствовать, как эти руки хватают его за талию, поворачивая и… — Если ты хочешь сказать, что не собираешься ограбить меня, тогда нужно будет заплатить, — комментирует Йен со смехом, но выходит как-то нервно, — это не удивляет Микки, поскольку большинство людей боялись находиться наедине с ним. Его это не удивляет, но может быть, от этой мысли ему немного больно. Микки фыркает и вытаскивает из кармана деньги, передавая Йену. — Доволен? — спрашивает Микки; он не хочет звучать так грубо, но происходит именно так, и Йен слегка вздрагивает. Но, возможно, это к лучшему; Микки не может себе позволить понравиться этому мальчику, когда тот заставил Микки почувствовать эти… вещи. — А ты не так плох для Милковича, — дружелюбно констатирует Йен. Микки не хочет ничего, кроме как улыбаться над репликой рыжика, которую можно определить только как флирт. Но он останавливается, потому что он здесь ради Мэнди, и в любом случае у Микки есть чертов соулмейт, женщина. — Ага, как скажешь Галлагер, — отвечает он и уходит, поклявшись никогда больше не возвращаться.

***

Микки возвращается на следующий день. Он продолжает возвращаться, пока это не становится обычным делом — Йен больше не удивляется, увидев Микки в магазине. Милкович решает не говорить Мэнди об этих маленьких набегах на магазин, убеждая себя в том, что это только потому, что он не хочет ее напугать, а не потому, что он хочет Йена себе. Они каждый раз обмениваются парой слов, насмешливыми комментариями; Йен с этой своей ухмылкой на лице, как будто он знает, что Микки на самом деле не грубый, а делает что-то очень забавное. Это улыбка, которую Микки хочет ненавидеть. Но он не может и каким-то образом он продолжает возвращаться сюда, в магазин, притворяясь, что его заботит еда, но краем глаза посматривает на Йена. Сегодня все по-другому. Они не одни. Там девушка в фартуке, таком же, как у Йена, с темными волосами и с чересчур жирно подведенными глазами. Она, по правде говоря выглядит как европейская Мэнди и Микки не нравится, как она смотрит на него, — как будто готова наброситься в любую минуту. Микки начинает пробираться мимо стеллажей к стойке, к Йену, но она преграждает ему дорогу, положив руку на бедро, а голова наклонена в сторону; улыбка, которая, вероятно, должна быть кокетливой, совершенно не нравится Мику. — Могу я тебе помочь? — спрашивает она, и Микки заглядывает за ее плечо на Йена, который почему-то пытается не засмеяться. Он уже собирается ответить, когда взгляд падает на ее имя на бейдже. Светлана. Его глаза в панике расширяются, и он не знает, что думать. Она может быть девушкой, в которую он должен быть влюблен, и все, о чем он может думать, это красная голова, ухмыляющаяся за этой самой девушкой. И она пытается поговорить с ним, и вообще, слишком много происходит в один момент — он должен немедленно уйти оттуда. — Блять, — бормочет он, выронив все, что держал в руках, и проходит мимо нее, чтобы добраться до двери. — Блять, блять, блять! Он пытается открыть дверь, но ничего не выходит, и Йен начинает смеяться. Но у Микки нет на этот счёт смешного комментария или колкой фразочки. Парень, наконец, выходит на улицу и идет бог знает куда, — просто идёт. Этого не должно было случиться. Он не должен был встретить своего соулмейта, и это не должно было случиться на глазах Йена Галлагера. Йена Галлагера, который бежит сейчас за ним по улице, выкрикивая имя Микки. Брюнет поворачивает налево, надеясь скрыться от рыжего, потому что он не может встретиться с ним прямо сейчас, но заходит в тупик. Блять. Микки поворачивается назад, и Йен прямо перед ним — изо всех сил пытается отдышаться. Последнее, чего хочет Милкович, — это жалость. — Убирайся с дороги, Галлагер, — прорычал он, надеясь, что в его тоне слышно предупреждение, но понимает, что это не так, когда Йен встал в более устойчивую позицию. — Ты чего-то испугался и я просто должен был убедиться, что ты в порядке, — слабо объясняет Йен, и Микки неверяще фыркает. — Я понятия, блять, не имею о каких таких чувствах, ты говоришь, — отстреливает Микки, и видит, как Йен слегка вздрагивает, — его слова были, очевидно, очень суровыми, но это то, чего он и добивался. — Послушай, — вздыхает Йен, проведя руками по волосам, которые даже в такое время заставляют сердце Микки отбивать чечётку, и он проклинает себя за это. — Ты увидел Лану и испугался. Я волновался, но если с тобой все в порядке… — Я, блять, в порядке, — отвечает Микки, но он не хочет уходить, хочет, чтобы это Йен был первым, кто уйдет, как будто это все упростит. Но вместо этого Йен уходит с дороги, чтобы Микки прошел мимо; его глаза с вызовом разглядывают бледное лицо. Брюнет пожимает плечами и начинает идти, не глядя Йену в глаза, когда его останавливает рука, крепко вцепившаяся в его запястье. — Отъебись от меня, — пробормотал Микки, вырывая руку, но уже слишком поздно, Йен прочитал имя. — Так и думал, — говорит он, но это не высокомерие в его голосе — это симпатия, и Микки не может этого вынести; голос Йена звенел в его голове всю дорогу до дома.

***

Мэнди лихорадочно движется по кухне, раздраженно отпихивая Микки, потому что кажется, что независимо от того, где он стоит, он на ее пути. — Почему ты так нервничаешь? Кто-то придет? — спрашивает Микки, сдвигаясь так, что Мэнди может дотянуться до шкафа и достать тарелки. — Йен. Я знаю, о чем ты думаешь, но он еще не знает, и ты не посмеешь ничего ему сказать, — говорит она. Микки чувствует себя больным. Прошло шесть дней с того инцидента в переулке, и он не переставал думать о Йене Галлагере ни на миг. — Я пойду прогуляюсь, — объявляет Микки, шагая в сторону двери, но в этот момент они слышат стук, и Мик резко тормозит. — О, ты никуда не пойдешь, — говорит ему Мэнди. — И будешь лапочкой, понял? Микки вздыхает и следует за Мэнди из кухни, прислонившись к стене, наблюдая, как сестра открывает дверь, — одна рука на бедре, а другая запутывается в волосах, — Микки слишком хорошо знает эту позу. И затем он видит Йена, высокого и сильного, великолепного, со сладкой улыбкой, которую Микки надеялся стереть из памяти со временем. Но вот он стоит, и ничего не изменилось, и Микки хочет ненавидеть его за это. Глаза Йена встречаются с его глазами, и они говорят ему, что рыжий будет хранить его тайну, потому что он хороший, блять, человек. Это все не может заставить Микки найти причину, чтобы парень перестал ему нравиться. Перестать мечтать о том, чтобы подтолкнуть его к стене и вылизать его рот. — Привет, — кивнул Йен, прерывая мысли Микки. Он все еще смотрит на брюнета, и тот не может понять, почему рыжик не смотрит на девушку перед собой. Своего соулмейта. Микки игнорирует Йена, возвращаясь на кухню, чтобы взять пиво, потому что оно ему точно понадобится, чтобы спокойно пройти через это испытание.

***

— Ты все еще злишься на меня? — спрашивает Йен, ополаскивая тарелку и протягивая ее Микки, чтобы вытер. Микки закатывает глаза. Он не хочет признавать, что обед прошел забавно, и каждый раз, когда Йен открывал рот в глупой попытке быть забавным, Микки ещё глубже затягивало в него. Он не хочет рассказывать Йену, что это заставляет его чувствовать себя особенным, — когда Йен смотрит на него, а Мэнди говорит, что Микки нравится слушать, как рыжик рассказывает о занятиях спортом и об армии. Он не хочет говорить об этом Йену. Но Микки всегда будет страшно, и ему всегда будет суждено быть с кем-то другим, точно так же, как Йену суждено быть с Мэнди, поэтому он всегда будет держать все в себе, держать язык за зубами и тонуть в чувстве влюбленности в Йена Галлагера. — Не будь таким драматичным, — бормочет Микки, забирая кучу тарелок и наклонившись, чтобы поставить их в шкаф. Когда он выпрямляется, он может поклясться, что ловит взгляд Йена, оторвавшийся от его задницы. Или, может быть, это принятие желаемого за действительное. Мэнди ушла, чтобы в очередной раз вытащить одного из братьев из какого-то дерьма, и Микки не может перестать думать о том, что он и Йен остались одни в доме. Он выходит из кухни и идет в свою спальню, и, к величайшему счастью и раздражению отмечает, что Йен тихо проходит следом, закрывая за собой дверь. Микки смотрит на него с приподнятой бровью, когда парень проходит вдоль комнаты, исследуя все плакаты и рисунки, останавливаясь перед одним из них и разглядывая его так долго, что Микки начинает нервничать, как будто рыжий разглядывает его самого. — Какого хера ты делаешь, Галлагер? — спрашивает он, и Йен удивлённо вздрагивает, словно забыл, что Микки находится в комнате. Он подходит, присаживаясь на кровать, и смотрит на Микки, ухмыляясь этой глупой чертовой улыбкой, от которой у брюнета бегут мурашки. — Ты рисуешь, — комментирует Йен. — Нихера, — отвечает Микки, больше не смущаясь, но невероятно отвлекаясь на вид Йена, сидящего на его постели. Йен хватается за лист бумаги, лежащий на краю кровати. Это незавершенная работа, одна из тех, что Микки не собирался никому показывать. Брюнет хватает его за руку, чтобы остановить, — пальцы сомкнулись на локте рыжика. Бессмысленно, конечно, но он медленно скользит рукой по руке Йена к запястью, оба парня молча смотрят на то место, где их тела касаются друг друга. Они — рука к руке, кожа к коже, а сердце Микки едва бьется. Он собирается встать и уйти, когда Йен поднимает глаза, встречаясь с Микки и говоря взглядом то, что Мик должен понять без слов. Прося Микки так, как Микки просит его. Одновременно они начинают двигаться, Микки снимает свою рубашку, а затем помогает Йену, отчаянно желая почувствовать торс парня напротив своего. Слишком поздно.

***

— Поторопись, блять, Галлагер, — говорит Микки, призывая Йена одеться, хотя это последнее, что он хочет увидеть. Все, о чем он может думать, это взгляд Мэнди, когда она войдет и увидит двух парней, раздетых и виноватых. — Брось. Тебе хотелось помедленнее двадцать минут назад, — шутит Йен, и Микки хочет съежиться и закатить глаза, но он не может позволить себе думать о милых комментариях Йена. Он не может позволить себе этого. — Скажи Мэнди, что я погулять ушел, — говорит Микки рыжему, направляясь к двери, но Йен хватает его за руку и тянет обратно, заставляя парня уткнуться в свою грудь. — Перестань, Мик, — молит он, но Микки вырывается. Он уходит. Этот раз действительно последний, когда он видит Йена Галлагера, он в этом уверен.

***

Через два дня Микки возвращается в магазин. И затем каждый день, кроме вторников и четвергов, потому что Йен говорит ему, что в эти дни во второй половине дня работает Светлана. Микки говорит Йену, что это потому, что он не хочет, чтобы его поймали. Они оба знают истинную причину, по которой он избегает ее. Он не перестает чувствовать себя бесконечно виноватым, но все равно не может забыть о Йене. И каждую ночь, засыпая, он думает о рыжих волосах, малахитовых глазах, веснушках и ухмылке — этой ухмылке, — Микки никогда не видел ничего и близко настолько красивого и, вероятно, никогда не увидит. Сегодня они в заброшенном здании. Микки не признает этого, но он привел Йена сюда, чтобы поделиться чем-то особенным, самым сокровенным, что он мог дать Йену на свидании. Это глупо. Действительно чертовски жалко, потому что Йен никогда не захочет его и, так или иначе, у парня есть соулмейт. Как и у Микки, но, на самом деле, это не то же самое. — О чем ты думаешь? — спрашивает Йен, выдыхая дым и вручая Микки сигарету. — Что это за вопрос вообще? — переспрашивает Микки, подтягивая сигарету к своим губам. Он никогда не любил делиться. До Йена. — Я видел ее запястье, — внезапно объявил рыжик, и Микки удивленно взглянул на него. — Что? — Спрашивает он, но уже знает ответ. — Она думает, что я ее соулмейт, не так ли? Это так херово, Микки, — говорит он, глядя на брюнета, как будто ожидая, что Микки поспорит, скажет ему, что все это нормально, и все будет хорошо. — Тем не менее, некоторые вещи не изменить, — продолжает Йен, когда его приветствует молчание. Опять ничего. Микки не знает, что сказать. У него больше нет слов. Он не знает, как сказать Йену остаться, что он, возможно, влюблен в него. Он не знает, как сказать Йену, что тот заслуживает лучшего, а Мэнди не заслуживает того, чтобы с ней так обращались. Он больше ничего не знает и не видит — лишь рыжие волосы и веснушки и вина. Всегда вина. — А знаешь, не важно, Микки, — говорит Йен, вставая и отряхиваясь, прежде чем уйти, не оглядываясь. Возможно, Микки должен был сказать ему, чтобы он не уходил.

***

Через три дня прибегает Мэнди — глаза красные и опухшие. Три дня без Йена, но Микки выбрасывавыет его из головы, когда видит свою сестру. — Он сказал, что он ебаный гей, Мик, — кричит она, как будто это вина Микки. Что, конечно, возможно. — Он говорит, что у него есть парень. Эгоистично, но Микки не может унять в своей груди разочарование, которое почувствовал, услышав это. Почему-то он думал, что он особенный для Йена. Но, конечно, у него есть кто-то другой, потому что он забавный, добрый и чертов рыжий идиот, но очень красивый. — В любом случае, он уёбок, — слабо говорит Микки. Мэнди медленно кивает и уходит в свою комнату, закрывая за собой дверь. Микки снова один.

***

— Значит, у тебя есть парень, а? — спрашивает Микки, бросая Сникерс на стойку напротив Йена. — А что, Микки? Ты ревнуешь? — спрашивает рыжий, медленно вставая и вышагивая из-за стойки, чтобы оказаться прямо перед Микки, используя свой рост как метод устрашения, глядя прямо парню в глаза. Микки не знает, что делать. Это снова как в первый раз, и они замерли. Йен ждет ответа, желая, вернуть обратно то, что только что сказал, но также отчаянно нуждаясь в ответе. Всегда так, всегда терпеливо ждет. Всегда видит часть Микки, которую сам парень увидеть не в силах; часть Микки, которая достаточно храбра, чтобы взять из головы то, что он думает и чувствует, и сделать из этого предложение. Предложения, даже абзацы о его любви к Йену Галлагеру. Возможно, они не соулмейты. Может быть, они всего лишь два мальчика, которые потеряны, сбиты с толку и беспомощны, но влюбились друг в друга, зная, что это невозможно. Никто никогда не должен был любить Микки, но Йен хочет этого. Микки поднимает бровь. Вызов. — С чего бы я должен ревновать, что ты связался с каким-то гребаным педиком? Йен вздыхает и смотрит на свои руки, как будто они подскажут ответ. — Это был ты, Мик. Я не знаю, почему я сказал бойфренд, но я… я говорил о тебе, мудак. И Микки думает об этом, когда обнимает одной рукой шею Йена, поднимая вторую, чтобы потянуть к себе подбородок рыжика и целует его мягко и страстно. Он никогда не пробовал ничего подобного. Язык Йена находит свой путь в рот Микки, показывая брюнету, что он не одинок в своей тоске; в желании. Йен медленно отходит, и Микки почти благодарен ему за это, потому что он может наконец взглянуть на Йена должным образом, увидеть, что парень теперь его. — Ты, пожалуй, самый запутанный человек, Микки, — говорит Галлагер, но это далеко не так, потому Йен всегда точно знал, о чем думает Микки, даже когда тот сам не мог понять этого.

***

— Очень мило, что ты пытаешься идти в ногу со мной, — шутит Йен, намереваясь насладиться своей победой, которая несомненно отразится на лице Микки. Не собираясь признавать, что он все еще не отдышался от гонок от дома Йена, Микки нагло приподнял бровь и ухмылялся. — Хорошо, завтра матч-реванш, шутник, — отвечает Микки, игриво толкая Йена в сторону, когда они поднимаются по лестнице в дом Милковича. Микки наблюдает за Йеном в желтом свете уличного фонаря и, ебать, — этот малыш дико сексуальный. — Я думаю, что сегодняшнему победителю полагается приз. Когда Микки облизывает губы, на лице рыжика появляется самая широкая ухмылка. — Ну и чего ты ждешь, большой парень? — пробормотал Йен в ухо Микки, заставив того взлететь по ступенькам и немного повозиться, пытаясь быстро попасть в дом. Но он обнаружил, что дверь уже открыта. Странно. Он мог поклясться, что запер дверь, когда уходил. Мик осторожно открывает дверь и слышит мягкий, девичий смешок. Это не Мэнди, но вполне возможно, что она привела кого-нибудь домой. Микки входит в гостиную и останавливается, чувствуя, как Йен врезался в него. — Черт, — бормочет рыжий. Он полностью отражает чувства Микки. Терри сидит на диване, наклонившись вперед, положив руку на бедро худенькой, темноволосой девушки. Светлана. — Смотри, Микки! Я нашел твою девушку! — Терри пьяно кивает, прежде чем рассмеяться. Светлана застенчиво смотрит на Микки, ее глаза полны надежды. — Что за хуйня? — кричит Микки, не в силах сдержать свой гнев и недоверие. Он чувствует руку Йена на плече, что должна успокоить, но Микки пожимает плечами, в попытке стряхнуть ее. Мик поворачивается к Светлане. — Тебе нужно уйти, — говорит он. Его голос медленный и терпеливый, но есть в нем твердая враждебность, а Терри поднимается на ноги. — Мик, — предупреждает Йен, так тихо, что только Микки может слышать, но он игнорирует. Терри медленно встает. — Ты думаешь, что ты ахуеть какой умный, а? — спрашивает он Микки, и что-то в его голосе подсказывает парням, что он готов к драке. — Ты думаешь, что можешь выйти замуж за этого? Ты собираешься позорить нашу семью? Думаешь, что можешь спрятаться от этого? — Терри хватает руку Микки, на которой вытатуировано имя. Микки отчаянно дергает руку. Как будто в комнате нет никого, кроме него и Терри. Микки всегда был маленькой грушей для битья. Но сейчас, прекрасный, оптимистичный парень по имени Йен Галлагер дал ему то, за что нужно бороться. Любовь. — Не смей ко мне прикасаться, — угрожает Микки, и глаза Терри озаряются ликованием. Это возможность атаковать, которую он так ждал. — Ты думаешь, ты такой крутой, раз у тебя есть этот маленький друг, чтобы защитить тебя? — Терри насмехается, глядя на Йена, и Микки не может устоять, видя, как Терри прикидывает, вычисляя, сможет ли он уложить двух парней разом. Терри хочет избить своего сына, а не Йена. Так что, Микки даст ему бой. Брюнет поднимает кулак и отправляет его прямиком в лицо Терри. Светлана вскрикивает, и Микки не пропустил момент, когда Йен встал перед ней, используя свое тело в качестве барьера между ней и дракой. Терри быстро приходит в себя, дико размахивая кулаками и пытаясь устоять, обрушивая на Микки удары. Микки видит красный; теряя сознание, он изо всех сил пытается сопротивляться, но, увидев, как Йен бросился на Терри и стащил его, достаточно быстро, чтобы вернуть парня в игру. — Ты покойник, сука! — кричит Терри на Йена, тяжело дыша, когда отталкивает его от себя. Раньше, чем Терри успевает ударить рыжика, Микки уже находится между ними. — Уходи, Йен, — говорит он, отбрасывая отца на пол. Но Йен даже не пытается двигаться, потому что он готов защищать парня, поэтому Микки говорит то, что всё-таки заставит его уйти. — Уведи ее отсюда. Йен осматривается — Светлана ушла с дороги, широко раскрыв глаза и испуганно зажав рот рукой. Он оглядывается на Микки, разрываясь между своими желаниями, но знает, что он должен делать то, что хочет Микки. Он обнимает Светлану и выталкивает ее из дома, оставляя Микки в одиночку разбираться с Терри. Старший Милкович поднимает Микки за плечи и буквально вбивает его головой в пол, и постепенно мир вокруг парня чернеет.

***

Микки держит пистолет, его рука слегка дрожит, когда он прицеливается. Ему нужно сосредоточиться. Он не может думать о Терри или о Светлане или о чем-то еще. Просто знакомое ощущение оружия в руке. Он слышит, как кто-то идет. Йен. Он говорит. Микки не хочет его слышать. Окунается в мысли, оружие, цель. Микки нажимает на курок. — Ты, блять, посмотришь на меня? Микки не оборачивается.

***

— Ты любишь меня и ты гей. Ярость. Все, что Микки чувствует, — это ярость. Ярость, а потом сожаление, но сейчас уже слишком поздно. Прощай, Йен Галлагер.

***

Микки держит картину в руке. Йен Галлагер. Его Йен. — Ты в порядке на счет свадьбы? — спрашивает Мэнди с порога. Микки быстро отбрасывает картину на кровать. — Убирайся, — говорит он; голос не выказывает никаких эмоций. Мэнди не слушает, просто подходит к нему и останавливается перед кроватью, подходя к картине. Микки хватает рисунок, скрывая от нее. — Покажи мне, мудак, — говорит она, хватая картину. Он хочет вернуть, но уже слишком поздно, и он устал, он просто очень устал от всего этого. — Дерьмо, — выдыхает она, увидев, что это Йен. Это не займет много времени — она уже поняла. — Убирайся, — повторяет он, поднимая ладонь ко рту и поглаживая большим пальцем верхнюю губу — нервная привычка. Она меденно отступает, в глазах сожаление, а затем разочарование. — Йен хороший парень Мик. Ты не можешь вот так вот все проебать. Микки, что, если он был твоим шансом на счастье? — она печально смотрит на брата. — Я сейчас же рассказываю ему о свадьбе. — Не смей… Но она уже ушла.

***

Микки ходит взад-вперед, в руке болтается сигарета. Костюм слишком большой, слишком отвратный, и все, что он хочет, это закончить здесь все, чтобы вернуться домой и снять его. Он смотрит на свое запястье на время, но, конечно, там нет часов. У него никогда не было часов. Он просто сходит с ума. В этот момент Йен врывается через дверь. Его глаза красные и опухшие, волосы грязные, и он завернут в толстую парку. Микки никогда не чувствовал себя более отчаянным в желании поцеловать его. Подвести Галлагера к стене и грубо и жестко его поцеловать — почувствовать всю боль Йена. Рыжий смотрит на Микки с таким большим желанием, ожидая, пока брюнет скажет то, что должен сказать. Ждет, чтобы он попросил остаться. Микки молчит. — Ты ее не любишь, — говорит Йен, потому что он это знает. Микки не видит смысла спорить. — Нет, я не люблю ее, — говорит он. — Не делай этого, — говорит Йен. Микки чувствует, что рыжий схватил его сердце и крепко сжал. — Почему? Мы никогда не будем соулмейтами или кем-то еще, — напоминает ему Микки, и, хотя это было сказано для Йена, Мику так же больно слышать эти слова. Его собственные слова. Йен смотрит на Микки, осознавая и понимая его взгляды. Микки ушел и отпустил его — так, будто ничего и не было. Галлагер медленно поворачивается и начинает уходить. Микки не знает, почему, — он никогда не знал, почему, когда дело касается Йена, — но он не может этого допустить. — Подожди, — зовет он. Йен останавливается. Смотрит. — Ты сказал, что некоторые вещи никогда не меняются, — мягко говорит Микки. Слабо. Йен печально качает головой. — Оглянись, Микки. Они уже изменились. Микки шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. Все, что он слышит — это слова Мэнди в его голове. Он может быть твоим единственным шансом на счастье. Что, если Микки — это шанс Йена на счастье? Что, если они будут единственным ответом друг для друга; если они созданы друг для друга? Черт возьми, Микки никогда не встречал никого похожего на Йена Галлагера. Они могут быть соулмейтами. — Не оставляй меня, — шепчет он. Это само по себе соскальзывает с его губ, он не хотел это говорить, но не хочет брать слова обратно. Они двигаются одновременно; руки в волосах, нежные, сладкие поцелуи, одежда летит в стороны.

***

— Черт, Галлагер, надо почаще тебя бесить, — смеется Микки, и Йен смеется следом. Напряженность спала из-за одной простой просьбы Микки. Теперь он смотрит на Йена, улыбаясь, он счастлив, и это заставляет его чувствовать то, что он не может выразить словами. Но это вызывает воспоминание о маленьком Микки, которому говорят, что родственных душ не существует. Микки начинает думать, что, может быть, они есть, — но это не о том, чье имя находится на его запястье. Речь идет о рыжей голове перед ним, о желании сохранить улыбку на любимом лице. Он готов потратить вечность на Йена, просто чтобы слышать этот голос, когда он рассказывает свои глупые шутки, или дразнит Микки, или жалуется на то, какая чертовски сложная его домашняя работа по математике. Он хочет быть с Йеном, без исключений и до тех пор, пока они живы. Он хватает руку Йена и ведет его к черному выходу. — Куда мы идем? — спрашивает рыжик. Микки оборачивается и не может остановить себя от маленького мягкого поцелуя в губы парня. Он открывает дверь, указывая на внешний мир, который никогда до сих пор не казался более живым. — Куда пожелаешь.