Прости меня, Лидия

- 4 -

Кто она?

Шерил

      Слезы безнадежно капают на пол, на платье, даже на руки. Едва ли могу разглядеть свое страшное на данный момент отражение в зеркале. С какой поры я стала настолько слабой? А, точно... Лидия же здесь. Человек со смертельной аурой. Сестрица так и притягивает неприятности, причем не только к себе, но и к окружающим. Джейсону досталось больше всех! Казалось бы, как связана Лидия с его проблемами? Никто этой связи не заметит. Но я уверена, что само появление кузины уже делает ее причастной ко многим семейным бедам.

***

      Я же просила Джейсона рассказать мне, чем он был встревожен в начале урока биологии. Но нет... О боже, появилась эта жалкая пародия меня! Лидия Мартин, черт ее побери! У Джей-Джея засияли глаза: он испытывал к ней добрые, теплые братские чувства. Это я и ненавидела в Джейсоне... Я всегда мечтала о том, чтобы Лидия не разделяла его любовь, потому что в любви всецело можно отдаться только одному человеку, никак не двум сразу.       После урока я потребовала внимания у Джейсона. Но все, чего он очень хотел в тот момент – помирить меня с этой выскочкой из Бейкон Хиллс. Я была оскорблена его стремлением. Пришлось поставить ему условие: либо я, либо она. И... Как же приятно знать, что я еще важна брату. Важнее, чем Мартин.       Брат догнал демонстративно уходящую меня в коридоре. Я ожидала услышать от него слова утешения, что-нибудь вроде: «Эй, Лидия здесь ненадолго. Ты все еще мой ближайший родной человек, Шерил...», но вместо этого на меня посыпались упреки. Мы ругались всю перемену перед историей. Мне очень хотелось кричать. Но не от злости. От безысходности и чего-то еще... Непреодолимое желание кричать во всю силу. Я так и не поняла, что это было. Однако желание само по себе пропало, когда Джейсон, обвинив меня в эгоизме, стал уходить, в грубой форме отзываясь о том, что вражда между мной и Лидией – «полнейшая хрень», особенно по сравнению с внезапными трудностями в жизни Джей-Джея, о которых он мне так и не рассказал. О черт, до меня только сейчас дошло, что братишка говорил о чем-то настолько серьезном, что речь идет о жизни или смерти. Вынуждена признать, что из-за приезда Лидии я начала вести себя как эгоистичная идиотка.       Глубоко в себе я нашла последние силы подняться, встать с пола. Незадолго до этого Мартин прошлась прямо передо мной, бросив пару колких фраз мне в ответ. Наш конфликт стимулирует меня сражаться и идти вперед. А в чем этот конфликт? Что послужило ему причиной? Я никогда не перестану думать об этом. И, вероятно, никогда не перестану враждовать с Лидией. Привычка ссор и «перепалок» существовала много лет назад, а сейчас она вернулась. Даже не знаю, плохо это, хорошо ли?       На сегодня я послала уроки в задницу. Пора валить, пока меня не увидели в ужасном и «разбитом» настроении.       Я была уже недалеко от дома, и тут я решила обратить внимание на время. Как раз минут 5 назад закончился урок истории. Джейсон наверняка ищет меня, он должен мне позвонить... Нет. Ждать звонка или сообщения бесполезно. Джей-Джей слишком на меня рассержен. Может быть, действительно виновата я? Это сказала Лидия... О нет, вот уж к ней я прислушиваться точно не стану.       Мне надоело думать о Лидии. Даже о Джейсоне. Хочется просто забыть обо всем, войти в огромный дом... О, и там я буду окружена людьми и предметами, наталкивающими на постоянные тяжелые мысли и воспоминания. Да что ж такое!       Однако мне некуда идти, кроме как домой. Логично. Начал накрапывать дождь, все небо затянуло облаками, напоминающими густой табачный дым сигарет моего дорогого папочки. Я поспешила в дом. А вот и ограда, наверняка своим видом пугающая всякого, кто проедет мимо нашего дома. Но я привыкла. Когда за мной захлопнулась тяжелая металлическая калитка, я заметила, что одна единственная домохозяйка-служанка на весь Торнхилл оказалась как раз кстати у входа. Я отдала ей свою красно-черную сумку с учебниками. Не буду же я сама это тащить до второго этажа!       Массивные и, казалось, навечно сделанные двойные двери из крепкого черного дерева отворились, издав ужасно противный звук. Вошла я. Как я и думала, дома оказалось темнее, чем на улице. Даже яркие лампочки в огромной люстре не спасали. Скрипучий паркетный пол вынуждал идти по нему вплоть до лестницы. Он же и выдал мой приход. Похоже, нравоучений мне не избежать.       — Шерил, дорогая, – при этом слове голос матери понизился на два тона и стал еще противнее, — ты почему пришла так рано? – неяркое пламя свечи позволяло увидеть недовольное лицо моей матушки, Пенелопы Блоссом. По ее милости я должна буду терпеть Лидию и свою тетю. Я их всех ненавижу. Но мать в особенности.       — Вау, поинтересовалась мной? На тебя это не похоже, – сорвалось с языка. Сейчас она либо проигнорирует мою реплику, либо выпишет мне хорошую, смачную пощёчину.       — Я много раз спрашивать не буду, Шерил, – слегка грозным голосом произнесла мать. Ее вечно собранные в куколь рыжие волосы так раздражали меня в данный момент, что мне хотелось подойти к матери со стороны свечи и нехило дунуть на огонь, чтобы миссис Блоссом сгорела к чертям. Но я же не чудовище, верно? Оставлю свои мстительные мысли пока что при себе.       — Уроки кончились, – соврала я.       — А Джейсон тогда где? – о да. Все сводилось к этому вопросу. Мать лелеет Джей-Джея, для нее он надежда всей династии Блоссом. Потому что если бы не существование Джейсона, то на нашу благополучную, приносящую хороший доход кленовую ферму пожаловали бы другие Блоссомы, желая отобрать наследство. О да, у дедушки Блоссома было шесть детей, из которых четверо сыновей. Естественно, потомков очень много. Помню времена, как мы с Джейсоном из мнимой учтивости (а на самом деле по приказу отца) учили имена всех родственников, включая четвероюродных братьев, сестрер, племяшек и прочих. Я ненавижу свой род.       — Джейсон в школе. – отрезала я и поспешила уйти от дальнейшего разговора прямиком по лестнице.       — Мы не закончили, – проговорила мать, схватив меня за запястье так, что я чуть не упала. Так и хотелось спросить: «да что ты делаешь, женщина?!». Но я воздержалась. Любая неосторожно сказанная фраза превращается в побои.       — Ну что еще? – я похлопала ресницами, чтобы выглядеть как можно более невинной. Спрашиваете, зачем? Так безопаснее. Надеюсь, что мать не поймет, что я свалила с большей части уроков.       — Иди в гостиную и помоги тете Натали и служанке разобрать её вещи. А я выясню, где Джейсон, если уж ты не можешь мне сказать. – произнесла она, а затем добавила тихое «бестолочь». Я негодовала. Натали Мартин в доме? Уже? Значит Лидия потащит свой зад после уроков сюда! О нет, последние минуты свободы и спокойствия истекли. Лидия теперь будет донимать меня везде, куда бы я ни пошла. В комнате она со мной, в школе со мной. Как мне все надоело! Я хочу кричать об этом!       — Привет, Шерил! Столько лет тебя не видела. Когда я уезжала, ты была совсем крошкой. Как ты изменилась, как повзрослела и похорошела! – протараторила Натали и решила меня обнять. Я вовремя сделала шаг назад.       — Не нужно этого, – пробубнила я и скорчила недовольную гримасу. Я осмотрела все эти коробки с книгами, с одеждой, даже с мелкой утварью и со складной мебелью наподобие стульев. С языка мечтал слететь вопрос о том, надолго ли они здесь. Но ответ очевиден.       — Мы с Лидией в Ривердэйле, думаю, навсегда. Но из Торнхилла уедем только тогда, когда купим подходящий дом, – словно прочитав мои мысли, сказала тетка. Она знатно постарела. И я это заметила. Кое-где даже промелькнул седой волос. Но почему так рано? Что заставило их так спешно уехать из Бейкон Хиллс? Моя информация о «Лидии в наркотиках» была выдуманной, конечно же. Но я хочу знать истинную причину их скорейшего переезда.       — Натали, скажите, почему вы уехали из Бейкон Хиллс так быстро? Обычно люди продумывают при переезде все: как и где будут жить, как им держаться первое время, ну а вы? Вы даже ответа от моих родителей не дождались, как тут же приехали. В чем причина? – настойчиво спрашивала я, подходя все ближе.       — Тебе не дано этого понять, Шерил. Прости уж, – сказала она, явно желая что-то скрыть от меня. Но я-то узнаю правду. Так или иначе.       — Вы в моем доме, миссис Мартин. И я требую ответа на свой вопрос.       — Ну я... Э...       Мартин замялась. А я словно оглохла для всего, что происходило в комнате. Я лишь слышала чьи-то стремительные шаги к дому. И каблуки. Это Лидия. Точно она. Но почему я слышу ее, когда это просто невозможно? Нас отделяют прочные стены. Это... Странно. Очень.       — Шерил, придерживайся той теории, что ты изложила на листочке. Оставь мою мать в покое, – вломилась моя кузина прямо в середине разговора.       — Вы чокнутые, – начала я, – причем обе. Нормальные люди сказали бы истинную причину переезда. Но я все равно классную биографию написала, да? Скажи, у меня реальный литературный талант, не правда ли? – и тут я гордо смахнула свои длинные завитые волосы назад, в глубине души продолжая удивляться всему, что происходит сейчас.       — Нет. Нашлись нормальные люди, которые тебе не поверили, – Лидия скрестила руки на груди.       — Правда? И кто эти олени?       — Увидишь. И да, можешь не помогать разбирать вещи. Иди, куда хочешь. – злобно проговорила Лидия.       — Ну уж нет. Вдруг вы тут труп прячете? Я вас хоть полиции сдам, – саркастично ответила я. Действительно, разбирать их вещи – шанс обнаружить подсказки по поводу их прошлого. Такую возможность упустить нельзя никак.       — Девочки, не возвращайтесь к детским годам, – сказала Мартин-старшая, но мне было плевать на ее реплику. Сестрица, по-моему, тоже не особо предала этому значения.       — А я сказала топать отсюда! – повысила голос Лидия. Это было похоже на ультразвук, от которого идет кровь из ушей. Но что за невыносимо сильно поднятый на меня голос? После нескольких секунд размышления я обнаружила для себя тот факт, что ситуация меня пока только лишь забавит, даже не бесит. Я решила не отвечать Лидии, а просто пройти мимо нее прямиком к вещам семейки Мартин.       Лидия начала меня останавливать, а потому она дотронулась до меня. Но лишь раз. Мартин-младшая сразу одернула руку, словно я была очень горячей для восприятия. Кузина посмотрела на меня подозревающе-неопределенным взглядом, а потом повторила просьбу уйти еще громче. От того, чтобы наорать на меня во всю силу, её уже стала удерживать Натали. Долбанутая психичка. Точно. Не удивлюсь, если Лидия уже лежала в дурке, и не раз.       И я ушла, пару раз обернувшись. А в голове поселилась идея: попрошу у своего старого знакомого жучок. Чтобы слушать их разговоры. Прицеплю его к Лидии. Слишком уж она странная личность. Но не сегодня. Сегодня я пойду «отвоевывать» свое место в своей же комнате. Противно это признавать.

***

      Я лежала на своей удобной двухместной кровати и листала клевый журнал о модных оттенках помады и прочей ерунде, когда в мною же подготовленную комнату вошла Лидия. Нетрудно догадаться, что ей в глаза сразу бросилась линия посреди комнаты. Где-то эта линия была начерчена мелом, где-то яркой красной краской, а если быть точной, то старой помадой. Мне велели не ограничивать Лидию в пространстве, то есть разделить комнату одинаково, однако я позаботилась о том, чтобы половина кузины была меньше моей на полсантиметра. Я считала специально.       — Да, это в твоем репертуаре, Шерил. Узнаю тебя, сестрица. – сказала Лидия, обведя взглядом линию от стенки до стенки и положив только что принесенную коробку с вещами на свою совершенно неудобную одноместную кровать (уж я-то позаботилась о том, чтобы кровать вызывала боли в спине Мартин).       — А вот я тебя не узнала. Орешь как двинутая, психуешь и совсем не пытаешься мстить мне за восхитительно точную биографию, – подхватила я.       — Возрадуйся личному пространству. И прошу тебя, отстань, Шерил. Думаю, больше ты не осмелишься резать мне волосы. Мой сон очень чуткий, и ты не выйдешь живой из комнаты, упади хоть волос с моей головы по твоей вине. – говорила Лидия совершенно серьёзным тоном. Но меня это снова лишь забавило.       — И кем же, или даже чем, ты мне угрожать решила? Парнем-дохликом? (А я уверена, что лучше ты найти не могла). Или, быть может, своей мамашей? – сквозь издевку проговорила я.       — Собой, Шерил. Если ты считаешь меня сумасшедшей, то ты будешь права. Но ты окажешься в своем уме только в том случае, если не станешь причинять мне вред. Иначе я не в ответе за свои действия.       Повисла тишина. Я посмеялась в себя, а Лидс с недовольным выражением лица «плюхнула» еще одну партию коробок на свою половину. Забавно было наблюдать за тем, как она это все разбирает. Нескончаемый поток мелочей, одежды, бредовых тетрадок и косметики. Кажется, я увидела там даже новенькую дорогую матовую помаду вишнёвого цвета. Я её потом «одолжу».       Пока Лидия разбирает своё барахло, я решила спуститься на первый этаж и узнать, пришел ли Джейсон. Я бы с радостью напросилась на ночевку в его комнату, если бы не знала, что мне откажут. Хотя я попыталась бы это сделать, если бы не решила, что следить за кузиной важнее. Вслед за этими размышлениями пришло и осознание того, что мстить Лидии надо не начиная с завтрашнего дня, а через неделю-другую. Так я не навлеку на себя подозрений.       — Хэррисон, Джейсон здесь? – обратилась я к служанке по фамилии, когда спустилась с лестницы. Она считает подобное обращение к ней нормой и никогда не вздумает мне возразить.       — Да, мисс Блоссом. Он сейчас в столовой комнате, – ответила миссис Хэррисон, приостанавливая метлу. Хэй, да тут вокруг пыль! Как противно! Хорошо, что у меня нет на нее аллергии, однако чихать от пыли мой организм не отказался бы.       Я не стала благодарить служанку и отправилась в трапезную. Тихо и осторожно: я слышала голоса, доносящиеся оттуда. Скрип досок почти выдавал меня. Я жалею в сотый раз, что не умею летать. Вокруг внезапно стало еще темнее, чем было до этого. Из щели между дверным проемом и самой дверью узкой полосой проскальзывал свет от пламени свечей, а заодно и разговор. Его так хорошо слышно, будто участники беседы и не пытались ничего скрыть. Но я не первый год живу в Торнхилле, и предполагать, что мать с отцом говорят с кем-то в трапезной при свечах без злого умысла, очень глупо. Я начинаю сочувствовать Джей-Джею уже вне зависимости от того, что ему говорят.       Я старалась проскользить к стене около двери по выученным доскам; в них я была уверена: они никогда не скрипели. И не будут. Кажется, получилось. Да я бабочка, черт возьми! Теперь я прижалась к стене и могла в щель между дверью и стенкой наблюдать разговор между Клиффордом, Пенелопой и Джейсоном. Да уж, называть родителей по именам намного удобнее, так как к ним слова «мама» и «папа» точно не применишь.       — Я тебе в сотый раз повторяю, сынок, не встречайся с Полли Купер! Ничего хорошего из этого не выйдет! – громко негодовал отец. Он даже стукнул кулаком по столу.       — Твой отец говорит правду. Подумай о наследстве. Мы с Куперами враждуем, Полли просто не может стать твоей избранницей, – поддакивала ему мать.       — Хватит. Прошу вас. Я люблю её. Почему я должен отказываться от своей любви из-за какой-то бредовой идеи о вражде между Блоссомами и Куперами?       — Джейсон, если ты не послушаешь нас и на этот раз, то мне придется разговаривать с тобой совсе-е-ем по-другому, – протянул отец, посмотрев на моего брата исподлобья.       — Бизнес не должен отойти Шерил. Будь разумным и объективным: твоя сестра ничего в этой жизни не понимает, – сделала паузу мать, крепко сжав пальцы Джейсона в своих руках. — Она вообще помешана на ком-то или чем-то ненормальном. Ей просто нельзя доверить такое прибыльное и трудное семейное дело.       По мне прошлась волна негодования. Это на что ж она такое намекает? На мое слабоумие, которое мерещится только ей? Я взбешена! Мне было необходимо взять себя в руки. Но... Кажется, руки взяли меня... И подставили. Левая конечность предательски дернулась, свернув почти античную вазу бабушки Роуз с не менее древнего кофейного столика. Веник из цветов, стоявший в этой вазе, немного зацепил дверь, и та скрипнула, открываясь и скользя нижней частью по осколкам. Я уж молчу про звук, с которым ваза упала на пол... Из трапезной я услышала скрип отодвигающегося стула. Если я сейчас же каким-то чудом не телепортируюсь в свою комнату, то меня бросят в подвал, скорее всего. Даже не знаю, преувеличиваю ли я в данной ситуации. Меня охватила паника. У меня в запасе есть несколько секунд, прежде чем дверь не хлопнет мне по носу и мой «дорогой» папаша не потащит меня за шею в коморку какую-нибудь.       Наверное, настолько бесшумно я никогда не бегала. По счастливой случайности Хэррисон оказалась недалеко, и я очень быстро протараторила: «Иди ко входу в трапезную. Ты пыль там вытирала на столике. Потом зайди за деньгами в мою комнату.» Да, слабость служанки – деньги. За взятку любого размера она готова хоть печень вырезать из живого человека. Даже не знаю, к чему такое сравнение. Через мгновение служанка исчезла принимать на себя гнев моего отца, пока я благополучно поднималась по лестнице, забыв даже отдышаться. Когда я вернулась в свою комнату, Лидс уже разобрала свои вещи. Сейчас она сидела на кровати и что-то смотрела в своем телефоне, меняя выражения лица настолько часто, что мне показалось это странным. Захотелось по-дружески спросить, что она делает и что там происходит, но... Я вспомнила, что маску бесчеловечной стервы перед почти незнакомым мне человеком сбрасывать нельзя. Да ее в принципе сбрасывать нельзя. С ней безопаснее.       Я посмотрела на часы – половина восьмого. Да, очередной бесполезный день, принесший одни разочарования. Хотя... У меня есть парочка часов для того, чтобы день не был настолько ужасным.       Я написала своему старому знакомому. Честно признаюсь, я даже не помню, как его зовут. За ним закреплено погоняло Пончик. Странно, правда? Странен сам факт того, что у меня вообще есть знакомые. Но Пончик – тот человек, с которым я довольно неплохо общалась в детстве. С ним и Джейсон дружил. Уж не знаю, поддерживает ли связь с Пончиком сейчас мой брат? Мне до лампочки. Серьезно. Я могу обратиться к «Пончу» за помощью, но будет ли она бескорыстной? Накинет пару сотен баксов за всякую шпионскую дребедень... Впрочем, шантаж фотками и историей его браузера еще никто не отменял. Особенно опасен подобный шантаж в том случае, если его устраиваю я, Шерил Блоссом. У меня куча подписчиков, к слову, меня знает вся Старшая Школа Ривердэйла. Так что Понч не сможет куда-либо пойти без усмешек прохожих ему в след, если откажется мне помочь бесплатно. О нет, я не жалуюсь на отсутствие денег, их полно у моей прескверной семейки. Вот только мне их выдают под чутким контролем. Именно столько-то, ни долларом больше. А я и люблю копить эти деньги, трачу их только в особых случаях. Вдруг придется бежать, а при мне и сотни-другой нет? Жизнь – штука непредсказуемая, кому ли не знать...

***

      Тем же вечером я у Пончика и побывала. Тем же вечером произошло многое, а пока расскажу про поход к своему «упитанному другу». Понч почти не сопротивлялся, когда я напомнила ему про свои «козыри». Он сразу же сделался уступчивым, установил программу, которую нужно «вирусом» перекинуть на телефон Лидии, заодно и на мой телефон установил обновление системы. А ведь если подумать, с его-то хакерскими талантами он уже давно мог бы удалить свои фотки с моего телефона и жить спокойно, но, похоже, Пончик не собирается этого делать. Интересно, почему? Не такой уж этот брюнет и тупой, мог бы догадаться... Нет. У него, похоже, свои цели. Я не хочу в них вникать.       Изначально я хотела пойти к Пончу с Джейсоном. Прогулялась бы с братом, он бы со мной поговорил, рассказал, что его тревожило перед тем скучнейшим уроком биологии... Однако мне помешало несколько обстоятельств. Во-первых, Джей-Джей не одобрил бы мою беседу с Пончиком и то, что я собиралась у него попросить. (Любовь и уважение к Лидии, чертик их сожри!). А во-вторых, Джейсон каким-то образом проскочил мимо моей комнаты и заперся в своей. На любые просьбы открыть дверь отвечал отказом. Он был либо зол на меня, либо просто хотел побыть один. Уважаю его личное пространство. У меня его много, а вот у братишки... Его постоянно кто-то окружает, это не может раздражать. Хотя я тоже вниманием не обделена, знаете ли. Мой отдых случается дома (не всегда, само собой). А Джейсона и тут достанут, и тут умотают, но уже предки. Если проанализировать все то, о чем я сейчас думаю, можно сказать, что нам с братом в этой жизни повезло мало. Разве что только с деньгами все в порядке. Но ведь и они не вечны.       Из мыслей меня случайно вытащила Лидия: она отложила телефон, коснулась древнего (как наш особняк, наверное) деревянного комода. Помню то, что бабка Роуз недоумевала от того, что у сего «уродства» настолько высокая цена. Причем только в некоторых кругах людей. «Дерево особенное,» – постоянно бубнила бабушка, цитируя этих двинутых коллекционеров-скупщиков, мечтающих получить комод. Такие дела! Только я отвлеклась: моя кузина дотронулась до комода и держит на нем руку уже несколько минут. При всем этом действии она сидит с закрытыми глазами, веки иногда дергаются; более того, она престранно периодически вращает шеей, даже хруст костей доносится. Черт возьми, с виду Лидия сейчас напоминает ведьму какую-то. Оп! Она дернулась! Резко открыла глаза и с прищуром посмотрела на меня. Мартин набрала воздуха, силясь что-то сказать, вскинула указательный палец левой руки и уже собиралась на меня тыкнуть, как передумала. Видимо, она решила не оправдываться. Не удивлюсь, если ей проще будет не убеждать меня в том, что она нормальная. Ей просто все равно. Всем бы быть такими пофигистами.       Потом я поступила хитрее: чтобы не «смущать» свою кузину, я притворилась занятой своими делами. Однако краем глаза я все же следила за ней. Не зря, между прочим: я выяснила, что она прямо сейчас достала какую-то практически до дыр исписанную тетрадь. Лидия пишет очень быстро. Интересно, что это было? Мне предстоит это выяснить.       Через несколько часов я улеглась, выключив свой ночник. Выглядело это так, словно я действительно легла спать.       Лидия спрятала тетрадь под свою подушку, тоже выключила ночник и отвернулась к стене. Да это ж шанс!       Мною начало двигать невероятное безумие. Лидия предупреждала меня о том, чтобы я не нарушала её личного пространства и не пыталась ей навредить. А что ж я? Я люблю все делать с точностью наоборот. Я перекинула вирус на ее телефон, а затем мои дрожащие руки потянулись под подушку за тетрадью, которая наверняка приоткрыла бы тайну личности Лидии.       Вдруг я почувствовала на своем запястье ледяную руку. Кузина обернулась, начала мне угрожать... А с утра она исчезла. Не окончательно, нет, вещи были на месте. Но в 6 утра ее уже не было в комнате. В голове который час вертится вопрос: «Кто она?»