Жизнь, которую я изменю. Часть I

Рождественские каникулы закончились быстро, и время полетело со скоростью выпущенного снитча. В этом семестре учиться было легче, несмотря на дополнительные задания с профессором Снейпом. Нередко к практическим занятиям присоединялся Драко и тогда он мне показывал, к чему стоит стремиться — его быстрые выверенные движения заставляли завидовать меня самой черной завистью. Я его нагоняла, но считала, что слишком медленно и поэтому меня можно было нередко застать в тренировочном зале, отрабатывающей заклинания до изнеможения — слишком крепко запомнились слова профессора. На обычных занятиях я не особо сильно выделялась — хорошие средние результаты, впрочем, как у почти всех слизеринцев. Занятия в клубе шли своим чередом, и я почти физически чувствовала, как люди объединяются под нашим началом. А еще недалеко от наших помещений обнаружился зал с прекрасным роялем и мое счастье стало безграничным — гитару я на первом курсе брать не решилась, да еще не настолько хорошо на ней играла, а музыки мне не хватало. Как выяснилось, не только одна я скучала по музыке — и волшебным образом нашлись виолончель, несколько скрипок, даже две флейты, и теперь по пятницам ребята нередко собирались послушать начинающих музыкантов. И тут себя очень хорошо проявили слизеринцы — все-таки большинство было из аристократических семей и имело соответствующее воспитание. Наше совместное выступление с Гарри настолько покорило студентов, что нас обязали выступать не реже чем раз в месяц. Воздействие с помощью музыки тоже было в наших планах, поэтому мы не сопротивлялись, особенно учитывая, что это приносило нам удовольствие. На будущее мы сделали наметки расширить нашу группу, чтобы через пару лет иметь сыгравшийся коллектив. Конечно, мы не потянем на профессионалов, там все-таки требуется слишком много труда вкладывать, но у студентов было в Хогвартсе не так много развлечений, и наши простые идеи воспринимались на ура. Еще мы решили подводить ежемесячно итоги учебы и самых отличившихся поощрять — денежно или какими-то небольшими подарками. Руководство клуба в виде меня, Гарри и Гермионы предсказуемо не считалось — и это добавило нам еще больше расположения. Во время наших экзерсисов выяснилось, что многие ребята скучают по творчеству — кто-то любил рисовать, кто-то танцевать, кто-то петь. В итоге все вылилось к тому, что мы решили устроить что-то вроде творческого конкурса, и Люциус Малфой, как Попечитель Совета, заинтересовался этой идеей. Пришлось идти на поклон к деканам и директору и просить разрешение на проведение подобного мероприятия. И я опять чувствовала, что это не нравится нашему многоуважаемому. Но тут мы отступаться были не намерены — эта подковерная борьба за умы студентов Хогвартса была не менее важна, чем победа над двумя Лордами. Эпопеи с драконом не случилось — я вовремя засекла Хагрида за поиском нужной литературы и сдала его декану и Драко — а последний поступил как умный человек, написав отцу. Не знаю, какой разгром устроил лорд Малфой, но директор ходил мрачный несколько дней. Хагрид после этого со мной не разговаривал больше и не хотел принимать у себя дома. Помнится, даже Гермиона подошла с обидой — ведь лесничему было вынесено официальное предупреждение. Он нарушил закон, но директору удалось воспользоваться своим влиянием — Хагрида не отстранили, и не предъявили никаких обвинений, только предупреждение. И почему-то ни Гермиона, ни Уизли, которые защищали большого друга, не подумали, что дракон — это совсем не безобидная зверушка, а весьма опасный питомец, который мог легко сжечь деревянный дом Хагрида и как-то навредить студентам. Сейчас мы стояли перед Филчем и внимали его злобным речам. Мы — это я, Гарри, Малфой, Грейнджер, и что необычно — Лонгботтом. Мы однажды задержались допоздна в клубе, начали спускаться и оказались на третьем этаже. Это уже тогда заставило меня нахмурить брови — расписание передвижения лестниц мы выучили еще в первый месяц, и неправильное движение меня насторожило. К сожалению, слушать нас не стали и сейчас мы собирались идти в Запретный Лес. Ночью. В качестве отработки. Фейспалм сделать хотелось неимоверно. — Это предупреждение Дамблдора, — мрачно сообщил Малфой после получения распоряжения. — Большинство детей Пожирателей учится в Хогвартсе не просто так — после падения Лорда многим удалось отвертеться от Азкабана, но одним из условий стало обучение наследников в Хогвартсе. Мой отец недавно прищемил хвост директору, и тот теперь мстит ему. Показать, что я полностью в его власти, чтобы мой отец не лез куда не следует, — серые глаза сейчас казались двумя стальными клинками и яростно сверкали. На белой коже Драко вспыхнул румянец, и я понимала, что тот просто в гневе, ведь он не может отказаться от отработки и следуя ей подставляет своего отца. — Но он же не имеет права! В конце концов, ты просто студент! — воскликнул Гарри. Даже знание того, что с ним директор поступил не лучше, не помогло примириться с подобной реальностью. — Он в первую очередь политик, — глухо отозвался Драко. Разделили нас почти как в каноне — Малфой и Гарри вместе с Клыком, и Грейнджер с Лонгботтомом и Хагридом. Меня хотели отвести от брата, но я уперлась рогом, поэтому шла с мальчишками. Темный лес встретил нас негромкими звуками и настороженностью, которая ощущалась от каждого куста. Постояв на опушке пару минут, я освободила часть своей силы, позволив ей распространятся от меня волнами. Сняв пару ограничителей, я будто вдохнула полной грудью и с легким смехом закружилась на поляне. Лес был моей стихией, моей и Гарри — нас натаскивали и не в таких местах. Я обернулась и увидела такую же сумасшедшую улыбку брата, который впервые за долгое время позволил маске наивного мальчика соскользнуть со своего лица. — Драко, ты идешь между нами, и не вздумай отойти от Гарри больше, чем на три шага. Я иду впереди, Гарри ты замыкающий. На тебе защита, если что, бери Драко в охапку и ставь щиты, — в моем голосе было слышно откровенное наслаждение. — Принято, — Драко даже не возражал. Мы с Гарри полностью раскрыли связь и помчались по серебристому следу сквозь лес. Земля легко ложилась под ноги, и мы неслышными тенями скользили в глубину. Может Малфой-младший как-то и выбивался из композиции, но Гарри не давал ему поскользнуться или уйти с маршрута. Втянув воздух, я ощутила, как древняя магия наполняет меня, проверяет на прочность — а достойна ли я войти под сень деревьев, что она оберегает? И тут же отступает, признав за мной право на добычу. Я почти вижу, всем телом ощущаю шлейф смерти невинного существа, по которому скорбит этот мрачный гигант. Не верьте никогда, что лес мертвый — он живой, живой и почти разумный. Особенно такой древний, рядом с которым выросло не одно поколение волшебников и который видел и впитал в себя такое количество волшбы, что и не снилось современным колдунам. Поляна, в центре которой мы увидели мрачную композицию — почти мертвый единорог и впивающиеся в него существо в черной мантии — не стало для нас неожиданностью. Моя кровь уже давно подсказывала мне о встрече с врагом, древний лес еле слышно шептал угрозы этому существу, и полубезумная улыбка расчертила мои губы. Это был хороший шанс разделаться с Квиреллом, лес скроет мои деяния. Гарри и Драко выскочили на поляну и затравленно начали озираться — у них было всего одна задача, спугнуть нашего профессора, отвлечь от умирающего единорога. И они справились с этой задачей блестяще — профессор отскочил от них и застыл на несколько секунд, а большего мне было и не нужно. Спрыгнув тенью неотвратимого мщения, я оказалась буквально в одном шаге от бедного одержимого. Не нужно было слов, предупреждений — мне требовалось всего пара минут для подготовки ритуала. Все-таки некромантия, это не столько боевой раздел, сколько ритуалы и подготовка. И с моих рук соскользнули два первых ледяных копья и устремились к моему врагу. И пока он отвлекался на льдинки, мои ноги чертили незамысловатые руны. Мне требовалось только замкнуть круг — и я начала с возрастающей скоростью атаковать. Лед летел с хаотичной скоростью, цепочки заклятий, прочно вбиваемых в меня деканом, выплескивались из палочки, а я пыталась использоваться полностью все свое преимущество в ближнем бою, раз меня допустили так близко. Лучи заклятий, не самый простых, да еще и невербальных, летали вокруг меня, вспахивая землю, но я не боялась попасть под них — слишком плотно вошла в бой. Моя цель была почти достигнута, но звериное чутье одержимого сработало, и он выпрыгнул из круга в последний момент. Мой разочарованный рык разнесся по лесу, когда тень растворилась бесплотным призраком в ближайших кустах. Сердце стучало еще слишком громко и сильно, но я не стала бросаться в погоню — оставлять мальчишек одних не хотелось. Если честно, я не сильно рисковала, ввязываясь в этот бой — одержимый против некроманта, хм, даже не знаю, сколько у первого шансов противостоять мне. Но позади оставалось два важных мне человека, а Запретный лес — это Запретный лес. Обернувшись к ним, увидела, что ребята стояли возле серебристого тела и со скорбью смотрели на него. Мне тоже было безумно жаль прекрасное животное, и поняв это, я не медлила ни секунды — лоза опутала чужое тело и начала с жадностью поглощать мою кровь и силу. — Эстер, скорее. Не долечивай, я слышу, что кто-то направляется к нам, — Гарри нервно обернулся и прикрыл меня спиной. Я прекратила лечение и с коротким вздохом убрала ленту в волосы. Единорогу жизнь мы спасли, но восстанавливаться он будет долго. У него отняли не только кровь, но и пили его суть, магию. Глупцы те люди, что думают о том, что магия никак не накажет покушавшихся на ее средоточие, коими были единороги. Тишину поляны разрушил стук копыт и на нас выскочил кентавр — беловолосый, со светлым телом. Он с недоумением остановился и посмотрел на нашу колоритную композицию — я стояла на коленях перед единорогом — сначала короткий бой, а потом лечение темным артефактом выпило из меня достаточно сил, рядом стоял Гарри, полуприкрывал меня своей спиной и неподалеку стоял Малфой, который с силой удерживал огромную собаку, не давая ей с визгом убежать в лес. — С вами все в порядке? — спросил кентавр, еще раз внимательно оглядев нас. — Да, спасибо. Тут был еще кто-то, но, наверное, услышал вас и сбежал, — пожал плечами Гарри. Договариваться с предположительно не дружественно настроенным кентавром мы делегировали именно Гарри — все-таки он из нас самый обаятельный. Синие глаза нашего невольного «спасителя» не отрываясь смотрели на Гарри и пытались выискать что-то необычное. Шрам был скрыт челкой, которую тот сдул, показывая свой отличительный знак. — Вы — сын Поттеров. — Кентавр не спрашивал, он знал, кто перед ним. — Вам лучше вернуться к Хагриду. В лесу сейчас опасно, особенно для вас, — мы не стали никак комментировать его слова, а Гарри неопределенно хмыкнул, вспомнив как я гоняла «опасность» по всей поляне. — Да, вы правы. Это моя сестра — Эстер, а это мой сокурсник — Драко Малфой. Вы не поможете нам выйти к Хагриду? Боюсь мы несколько заблудились, — и Гарри учтиво склонил голову в приветствии. Вдруг раздался еще раз треск и на ставшую тесной поляну выскочило еще два кентавра. — Флоренц! Что ты здесь делаешь? Ты не имеешь права нарушать предначертанное! — заявил темной окраски кентавр. Не выдержав, я поднялась с колен и опираясь на Гарри, в упор посмотрела в темные глаза. — Он не имеет, зато мы, люди обладаем правом выбора, не так ли, уважаемые? Мы смогли отогнать неизвестное существо от единорога, и он еще жив. Мы поможем ему и не дадим умереть, потому что мы не зависим от шепота звезд, — прошипела я. Если честно, они меня просто разозлили. По их лесу, Хранителями которого они себя называют, рыщет одержимый духом человек и пьет, убивает источник магии, а они не имеют право вмешиваться. Серьезно? Гарри сжал мои пальцы, призывая к спокойствию. Да-да, братик, прости, но в последнее время мне очень сложно держать себя в руках. Кентавры замолчали и с удивлением посмотрели на нас. Единорог за нашими спинами еле заметно зашевелился и тонко, жалобно заржал. Тот темноволосый подошел к нам и нечитаемым взором окинул нашу группу. — Флоренц, проводи их к Хагриду. За помощь волшебному существу они заслуживают нашей благодарности, — сухо распорядился он. Я опять вскипела, но Гарри предупредительно сжал мои руки еще сильнее, и я промолчала. — Спасибо вам, — и Флоренц повел нас по отливающей серебром дорожке. — Почему вы говорите, что в лесу сейчас опасно и особенно для Поттера? — нарушил напряженную тишину Малфой. — Вы знаете, зачем нужна кровь единорога? — вопросом на вопрос ответил кентавр. Драко удержался от закатывания глаз, ведь родившись в темномагической семье и имея в крестных Мастера Зелий, он знал о таком редком ингредиенте совсем немало. Я тоже знала, но нам нужна была информация, хоть большая часть была мне известна. — Нет, мы не знаем, — ответила за всех я. — На уроках по зельям мы использовали только толченый рог и волосы из хвоста. — Это потому, что убийство единорога считается чудовищным преступлением, — заметил Флоренц. — Только тот, кому нечего терять, и кто стремится к полной победе, способен совершить такое преступление. Кровь единорога спасает жизнь, даже если человек на волосок от смерти… Но человек дорого заплатит за это. Если он убьет такое прекрасное и беззащитное существо ради собственного спасения, то с того момента, как кровь единорога коснется его губ, он будет проклят. Мы переглянулись, и я тяжело вздохнула. Кажется, нам сейчас раскроют секрет нашего появления в этом лесу. — Но кто же решился на такое? — спросил Гарри. — Если тебе предстоит быть навеки проклятым, то уж лучше умереть, чем убивать единорога, правда? — Правда, — согласился Флоренц. — Но он делает это ради того, чтобы набраться сил и завладеть напитком, который полностью восстановит его силы и сделает его бессмертным… Мистер Поттер, вы знаете, что сейчас спрятано в школе? — Что-то очень важное для профессора Дамблдора, — буркнул брат. — Философский камень, мистер Поттер, — с потрясающим терпением ответил сереброволосый кентавр. — Философский камень? — забавно округлили глаза мы. — Но… Ах да, конечно, он ведь не только превращает все в золото, он еще и эликсир жизни! Но я не понимаю, кому… — Разве вы не знаете того, кто много лет ждал, пока сможет вернуть себе силы, того, кто все эти годы цеплялся за жизнь, дожидаясь своего шанса? — все, нам повесили цель. — Вы хотите сказать, — хрипло начал Гарри. — Вы хотите сказать, что это Волан… — Гарри! Гарри, ты в порядке? К нам со всех ног бежала Гермиона, за ней, тяжело дыша, следовал Хагрид. Вот интересно, они слизеринцев из каких чувств игнорируют? Типа мы настолько скользкие, что сами выпутаемся из любой передряги? — Я в порядке, — на автомате ответил брат, продолжая механически переставлять ноги. — Мы так испугались! Хагрид сказал, что слышал шум в той стороне, куда вы пошли! И мы со всех ног побежали к вам, — протараторила девочка. — «Так спешили, так спешили… Мы успели подраться с нашим профессором, поболтать с кентаврами, нам рассказали много интересного, а они только добежали. Слава Мерлину, они не видели наших выкрутасов,» — тихо ворчала я. — Мы тоже в порядке, мистер Хагрид, — протягивая слова сказал Драко. Его серые глаза были гневно сощуренны, судя по всему, ему тоже пришли все те доводы, что озвучила я для Гарри. — Ох, я знал, что Клык вас защитит! — обрадованно воскликнул великан. Малфой неприлично уставился на него, а потом развернулся и чеканным шагом пошел по направлению к Хогвартсу. — Что это с ним? — растерянно спросила Гермиона. — На нас кто-то напал, и мы отогнали непонятную тень от единорога. Мы всего лишь могли погибнуть, Грейнджер. А Клык в это время трусливо сжался под корягой, — самым любезным тоном просветила я. Хагрид что-то дернулся сказать, но я пошла вслед за Малфоем. Будучи и так на взводе из-за всех событий, я боялась не сдержаться и совершить что-то непоправимое. — Удачи, Гарри Поттер, — расслышала я, удаляясь к замку.

***

Наша эскапада в лесу принесла только отрицательные плоды. Квирелл теперь чурался меня и шарахался как от чумной. Он больше не приближался ко мне ближе чем на несколько шагов, никогда не задерживался в классе и каким-то чудом избегал встреч. Я нервничала с каждым днем все больше — теперь надо придумывать новые планы по освобождению тела профессора. Уже отчетливо ощущались от него запах гниения, и он вел себя все неадекватнее. Но, такое ощущение, что это мало кого волновало. Только старшекурсники плевались — ЖАБА и СОВ не отменят из-за плохого преподавателя. Еще каким-то невообразимым способом о предупреждении Флоренца о возрождении Воландеморта узнали представители Золотого Трио. И да, они предполагали, что мой декан хочет выкрасть этот «Философский камень» и возродить Темного Лорда. Услышав это предположение, я долгим взглядом смотрела на Грейнджер — она ведь подавала такие надежды! С другой стороны, как и сказал когда-то Гарри, пусть лучше думают на профессора Снейпа, чем на настоящего одержимого, всяко безопаснее будет. Крестный передал мне мантию невидимку, а с подарка Гарри перенесли кучу следящих чар. Его мантию-невидимку даже немного улучшили — повесили чары необнаружения, заглушающие и еще целый спектр, и теперь под мантией было не обнаружить никого в любых спектрах. Как сказал дядя Люц, это вообще-то военная разработка и нам повезло, что у него есть определенные знакомые, которые были столь любезны и поработали с таким удивительным артефактом. Так что, мы теперь обследовали Хогвартс еще более тщательно. Невидимка со следящими чарами осталась у Гарри, а я оказалась хранительницей настоящей. Как сказал брат, он ночует в спальне с четырьмя непроверенными людьми, и у меня она будет в большей сохранности. Для пущей радости, декан регулярно проверял ее на всякие подарки и с неохотой мне ее возвращал. Изначально, он хотел ее конфисковать, но мне удалось отстоять артефакт — неизвестно, когда он может понадобиться, а не делать глупости мы пообещали уже давно. Так прошло несколько спокойных месяцев, которыми мы искренне наслаждались. И мне, и брату нравилась спокойная учеба, нравилось быть обычными учениками, видеть успехи в волшебстве и познавать новые для себя науки. Так что экзамены мы встретили с двояким чувством — было сожаление, что учебный год так быстро закончился и радость перед встречей с Наставником. Наш клуб одолела предэкзаменационная лихорадка, основным источником которой была Гермиона. Она с удивительным упорством хотела доказать себе и всему миру, что является лучшей ученицей школы. Чистокровные ребята с некоторой жалостью смотрели на нее, но оно было пополам с восхищением — немногие на ее месте вели себя подобным образом, стараясь быть лучшим в новом для себя мире. К моему сожалению, мы не могли показать мисс Грейнджер, что все ее успехи, которыми она столь яро гордится, являются средними для большинства чистокровных, просто потому, что многие учились до Хогвартса, у многих была поддержка родовой магии и еще тысяча мелочей, которых объяснить маглорожденной девочке никто не мог. И не потому что не хотел, а на то был запрет родителей — точно такой же, как и запрет на выделение из общей группы и показ результатов, которые превосходят середнячок. Даже если сравнить полукровок — например, то с какой силой и скоростью получаются заклинания у Гарри и Гермионы, то результат будет не в пользу девочки. Единственное, что вызывало искреннее уважение, так это ее упорство и стремление стать лучше над собой. Вообще, Гермиона была для меня большим парадоксом — она была эрудирована, организована, старалась узнать, как можно больше, но, вместе с тем, удивительно слепа в том, что видеть не хотела. Иногда ее логика поражала, но этот ребенок был дитём книг, и она очень плохо понимала других людей, их мотивацию и причину поступков. Вообще, наблюдая за Золотым Трио, которое складывалось на моих глазах, я начала понимать, почему они сблизились в каноне. Грейнджер, Уизли и Поттер были эмоциональными калеками, ни у одного из них не было друзей до поездки в Хогвартс. Грейнджер, судя по всему, слишком увлекалась книгами и из-за этого плохо понимала реальных людей, ведь в романах, к сожалению, слишком редко показываются плохие стороны. Уизли был шестым ребенком в семье, страшно мечтал выделиться, но не был приучен к труду и работе над собой. В каноне он стал другом Избранного, а здесь не получилось — у Гарри было много хороших приятелей, с которыми он постоянно общался и в клубе, и вне его. У Гарри была я, был Драко, еще он хорошо сошелся с Невиллом, и Уизли в это уравнение плохо вписывался. Мы были по-большей части, самодостаточными и людьми с большим количеством интересов. Уизли же, нередко скучал в нашей компании, плохо переваривал Малфоя, который был остр на язык и частенько проходился по рыжему. Поэтому, может в пику нам всем, он более наплевательски относился к учебе, постоянно задирался со слизеринцами, и этим отталкивал от себя еще больше. Брат пытался его перевоспитать, но выходило откровенно плохо — человек не изменится, если сам не захочет измениться. Уизли не хотел, предпочитая винить во всех своих неудачах других. Своим отношением он отталкивал ту же Гермиону, которая была довольно снисходительна к его характеру. Может ей нравилась задача перевоспитать рыжего? Но получалось у нее, как и брата, это плохо, и от него постепенно отдалялись люди. Экзамены пролетели очень быстро, и учителя не могли нарадоваться на удивительно хорошие результаты, которые выдал наш курс. Профессор МакГонагалл прочувствованно поздравила нас, даже слизеринцев, к которым обычно относилась с известным предубеждением. И только профессор Снейп смотрел на все это безобразие своим обычным непроницаемым взглядом — он то лучше всех знал, каким трудом давались эти результаты, страдали-то обычно старшекурсники змеиного факультета, которых мы нещадно эксплуатировали. Ах да, для слизеринцев были эксклюзивные экзамены — наш декан прогонял все семь курсов в конце семестра по физической подготовке и боевой магии, ведь не зря на это тратилось столько времени. Меня и Драко, как личных учеников ждали особые испытания, после которых я незлым тихим словом поминала преподавателя — он погонял нас настолько успешно, что даже мне пришлось пить восстанавливающие зелья. Наконец экзамены закончились и нас ждала целая неделя ничегонеделания. Если честно, я слабо понимала, зачем ждать так долго и не отправить всех по домам, потому что огромный замок, заполненный студентами, у которых по-большей части сейчас кипят гормоны в крови, заставлял меня лично насторожиться. Даже нам, студентам змеиного факультета, позволили перейти с казарменного режима на обычный для других студентов, и мы могли гулять и наслаждаться теплой погодой. Обследовать окрестности Хогвартса было не менее интересно, чем сам замок и ощущение волшебства не покидало меня. Тем более, тренироваться на свежем воздухе было более приятно, чем в подземельях. Сейчас компания из меня, Гарри, Гермионы и Уизли сидела в тени огромного дуба возле Черного озера и нежились на солнышке. Каштановая грива Гермионы отливала золотом на ярком солнце и золотые искры отражались в ее карих глазах. Она задумчиво смотрела на небо и что-то обдумывала. — Ребята, знаете, мне тут кое-что в голову пришло. Вы не думаете, что все это очень странно? Странно, что больше всего на свете Хагрид мечтал о драконе. И тут вдруг появился незнакомец, у которого чудесным образом в кармане оказалось яйцо дракона. Ведь разведение драконов запрещено. А как вы думаете, сколько людей с драконьими яйцами в карманах бродит по Англии? И скольким улыбается удача, и они встречают своего Хагрида? Почему же я раньше об этом не подумала? — девочка с некоторой опаской посмотрела на меня. Они раньше не обсуждали свои приключения и домыслы при мне, все-таки центральной фигурой в них был мой декан, а ребята знали, что слизеринцы не очень любят нападки на него. Гарри устало вздохнул, он до последнего надеялся, что никаких приключений не будет. — Да, а ведь помните, как он тогда заминался, когда говорил про выигрыш? — загорелся Уизли. — Мне тоже кажется, что там не все так просто, и Хагрид вполне мог сообщить этому таинственному незнакомцу про Пушка, — медленно проговорила девочка. — Эстер, прости, я знаю, что вы любите своего декана, но у нас есть подозрение, что он хочет возродить Сама-Знаешь-Кого! — и она подняла палец вверх. Ее глаза сверкали непримиримой уверенностью в себе и своих выводах. Я переглянулась с братом и с осторожностью посмотрела на гриффиндорцев. — Почему вы пришли к такому выводу? — обреченно спросила я. — У нас есть факты! Он пытался пройти мимо Пушка еще в день Хэллоуина! Мы видели его рану на ноге! Но он не смог пройти, поэтому наверняка выведал все у Хагрида, дав ему яйцо дракона! Ты ведь тоже была тогда в лесу, помнишь предупреждение кентавров? Надо об этом рассказать кому-то из преподавателей! — и Гермиона подхватилась и пошла по направлению к замку. — Гермиона, постой! — но все было бесполезно, и мы пошли вслед за ней. Я знала, как дальше будут развиваться события и пошла к декану. — Ребят, извините, но я слабо во все это верю.

***

— Профессор Снейп, можно к вам? — я постучалась в дверь самого жуткого преподавателя и по совместительству моего учителя. — Заходите, мисс Поттер, — усталым голосом разрешил декан. — Профессор, сегодня я пойду приключаться, — сообщила я, обещала ведь предупреждать. Мужчина посмотрел на меня взглядом «какжевсеменяэтодостало» и отложив перо, которым что-то яростно чиркал в пергаменте, потер переносицу. — Ну и когда вы идете на дело? — сухо спросил он. У него были круги под глазами и мне стало его внезапно жаль. Обязанности декана, проверка наших экзаменационных работ, завершение года — у него явно были дела помимо захотевших приключений первокурсников. — Я не иду, сэр, меня там вообще не будет, — спокойно пояснила я, показав на мантию-невидимку. — Туда пойдут Гарри, Уизли и Грейнджер, от меня только нужна будет страховка. Скорее всего ночью, потому что так стра… в смысле веселее. И я постараюсь скрыть свое возможное участие, сэр, — мужчина поднял на меня уставший взгляд. — Я понял, мисс Поттер. Если что, я напомню, что близнецам лучше лечиться вместе. — Спасибо, профессор. Декан встал из-за стола, и мы пошли по направлению к выходу. Судя по всему, он хотел удостовериться, что ребята сегодня и правда сунутся в Запретный коридор. Дождавшись ночи и мысленного сообщения от Гарри, что они уже покинули гостиную, я не спеша собралась. Повторять свою прошлую ошибку я не стала, поэтому почти полностью активировала янтарную каплю в тренировочном зале, чтобы заточить духа сразу. Завернувшись в мантию, я выскользнула из гостиной факультета, в которой еще находились студенты и не спеша пошла к Запретному коридору. Дети, кроме, естественно, Гарри, даже не заметили моего присутствия, и мы вместе оказались возле огромной двери. Пивз, которого якобы спугнули, уверена, пошел докладывать кому надо о том, что рыбка клюнула на крючок. Мне вот интересно, почему никто из Трио даже не подумал, чтобы пройти все комнаты под мантией-невидимкой? Судя по всему, приключений хотелось-таки всем. Комнаты оставались позади, и я невидимой и неслышной тенью шла позади них. Опасность, настоящая опасность им не угрожала — я чувствовала своей сутью защитные заклинания, что оплетали стены. Вот остался Рон, сыграв в прекрасную шахматную партию (есть у него и мозги и логика, есть же!), и осталась Гермиона в зале с зельями, с тоской смотря в спину уходящего вперед Гарри. Интересно, это специальное воспитание, чтобы они учились жертвовать собой во имя общего блага? Почему не пройти втроем, зачем оставлять Гарри с Воландемортом один на один? Риторический вопрос… Пройти стену огня оказалось очень просто — больше психологический эффект, нежели правда. И тут Квирелл увидел Гарри, начиная представление для одного лица. Он выглядел ужасно, и я чувствовала, что тело носителя почти мертво. — Вы? — вроде как изумился Гарри. Вдруг сейчас за нами наблюдают? Я постаралась успокоиться и загнать свои чувства поглубже — чтобы ничем не выдавать себя, в том числе и на эмоциональном фоне. Пока Квиррелл объяснял свой несомненно злодейский план, я неспешно заходила ему за спину и начала накачивать талисман своей силой. Мысли в голове начали путаться, и невероятная тяжесть упала мне на плечи. Закусив губу и почувствовав солоноватый привкус, я постаралась сжать зубы, чтобы не издать ни звука. Все шло совсем не по плану — у меня не должно быть такой реакции! Я шепотом начала читать первые катрены, совсем не слыша своего голоса. В ушах странно шумело, потемнело в глазах, и я ощутила, как сила покидает меня. Зеркало! Я не учла зеркало-вампира! Колени подломились, и я понадеялась только на то, что в общем бедламе этого не слышно. Схватив амулет, висящий на груди, я прохрипела последние слова изгнания и укусила свою руку, заглушая вой. Боль прошила все мое тело, казалось, что из меня медленно тянут жилы и разрезают на маленькие кусочки. Янтарная капля светилась все ярче и ярче, а перед моими глазами плыли кровавые мушки. Сознание покинуло меня вместе с громким криком Квиррелла.

***

Очнулась я от странных запахов и ощущения ломоты в теле. Последнее, что я помню, это жуткая боль и сияние янтаря в артефакте. Мысли тяжело ворочались в голове, и я никак не могла заставить себя думать. Что произошло? Потянувшись к Гарри, я просмотрела его воспоминания, но сам он был без сознания. В его памяти меня не было — мантия-невидимка скрыла мое тело. Слегка пошевелившись, я почувствовала кусок пергамента в своей руке. «Мне удалось скрыть ваше участие в авантюре. Артефакты у меня. Выздоравливайте». Записка была без подписи и подробностей, но я облегченно выдохнула. Декан меня спас. Усилием воли заставила записку рассыпаться на части и замерла, почувствов приближение постороннего. Прикрыв глаза, увидела, что я нахожусь судя по всему в лазарете, по соседству лежит Гарри, а к нам направляется директор собственной персоной. Брат пошевелился на постели и сонно заморгал. Не давая ему времени прийти в себя, я решилась на очень сложный шаг. — «Гарри, сюда идет многоуважаемый! Пожалуйста, сейчас просто повторяй все за мной!» — «Хорошо, Эстер», — брат не понимал всех причин, но верил, что я объясню. Полностью отключившись от своего тела, я слилась разумом с Гарри, и мы предстали перед директором двуединным. Наш самый большой секрет и самая большая тайна, которую мы не доверяли никому. И абсолютная защита от любой легилименции, а также возможность анализировать информацию в два раза быстрее и принимать решения в два раза быстрее. Истинная причина, почему обряд связи называли обрядом близнецов. Резко вздохнув, мы выдвинули на передний край маску, спрятав свои сознания в глубине, задавая алгоритм вопросов и поведенческую матрицу. Если нас попытаются прочесть глубоко, маска не выдержит и минуты, но для разговора с одним волшебником этого хватит. — Добрый день, Гарри, — произнес Дамблдор. Брат уставился на него. — Сэр! — произнес он слабым голосом, тщетно пытаясь подняться. — Камень! Это был Квиррелл! Камень у него! Сэр, торопитесь… — Успокойся, мой дорогой мальчик, ты немного отстал от времени. — Голос Дамблдора был приветлив и спокоен. — Камень не у Квиррелла. — Но тогда у кого? — в голосе было тщательно изображенное беспокойство. — Сэр, я… — Гарри, пожалуйста, тихо, — попросил Дамблдор. — Иначе мадам Помфри выставит меня отсюда. — Я давно здесь? — с испугом спросил брат, оглядываясь по сторонам и заметил тумбочку, на которой лежал целый склад сладостей. Я сейчас наблюдала за всем через его сознание, имитируя сон. — Три дня. Мистер Рональд Уизли и мисс Грэйнджер будут весьма счастливы, что ты наконец пришел в себя. Они были крайне обеспокоены твоим состоянием. Твоя сестра также не приходила в себя, видимо то, что случилось повлияло и на нее. Все-таки вы близнецы, а у тебя было сильное истощение, полагаю, ее задело отголосками. — Сэр, а как же камень… — Я вижу, что он волнует тебя больше всего остального. — Улыбка сползла с лица Дамблдора. — Что ж, поговорим о камне. Профессору Квирреллу не удалось отобрать его у тебя. Я появился как раз вовремя, чтобы помешать ему это сделать. Хотя должен признать, что ты и без меня неплохо справлялся. — Вы были там?! — воскликнул он. — Вы получили сову, которую послала Гермиона? — Должно быть, мы разминулись в воздухе. Как только я прибыл в Лондон, сразу стало очевидно, что я должен находиться как раз в том месте, которое я покинул. Я прибыл вовремя и успел стащить с тебя Квиррелла… — Значит, это были вы, — произнес брат. — Это были вы… — Я боялся, что опоздал, — признался Дамблдор. — Да, вы чуть не опоздали, — согласился он. — Ещё немного, и он бы вырвал у меня камень… — Я боялся не за камень, — мягко поправил его Дамблдор, — а за тебя. Схватка отняла у тебя все силы, и ты едва не погиб. В какой-то момент я даже подумал, что это произошло. А что касается камня, то он был уничтожен. — Уничтожен? — недоверчиво переспросил. — Но ваш друг, Николас Фламель… — О, так ты знаешь о Николасе? — судя по голосу Дамблдор был очень доволен этим обстоятельством. — Ты все разузнал, не так ли? Что ж, мы с Николасом немного поболтали и решили, что так будет лучше. — Но это означает, что он и его жена умрут, не так ли? — продолжал недоумевать он. — У них имеются достаточные запасы эликсира для того, чтобы привести свои дела в порядок А затем — да, затем они умрут. Дамблдор улыбнулся, видя непонимание на лице Гарри. — Такому молодому человеку как ты, это кажется невероятным. Но для Николаса и Пернеллы умереть значит лечь в постель и заснуть после очень долгого дня. Для высокоорганизованного разума смерть — это очередное приключение. К тому же камень — не такая уж прекрасная вещь. Представь себе — он может дать столько денег и столько лет жизни, сколько ты захочешь! То есть две вещи, которые в первую очередь выберет любой человек. Но беда в том, что люди, как правило, выбирают то, что для них является наихудшим. Воцарилась тишина. Дамблдор что-то мурлыкал себе под нос и рассеянно улыбался. — Сэр! — наконец окликнул его брат. — Я тут подумал… Сэр… даже если камень уничтожен, Волан… Я хотел сказать, Вы-Знаете-Кто… — Называй его Воландемортом, Гарри. Всегда называй вещи своими именами. Страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит. — Да, сэр. — Гарри поспешно кивнул, ему не терпелось услышать ответ. — Я хотел спросить: ведь теперь Воландеморт будет искать другой способ вернуть себе силы, правда? Я имею в виду, ведь он не исчез навсегда? — Нет, Гарри, — согласился Дамблдор. — Он все еще где-то здесь, возможно, ищет новое тело, в которое мог бы вселиться… Так как он не является живым существом в полном смысле этого слова, его нельзя убить. Он бросил Квиррелла умирать — ведь он безжалостен не только к врагам, но и к союзникам. Однако ты не должен огорчаться, Гарри, пусть ты всего лишь на какое-то время отдалил его приход к власти. Но в следующий раз найдется кто-то другой, кто будет готов сразиться с ним. И это несмотря на то, что наша борьба против него кажется заранее проигранной. А если его возвращение будет отодвигаться все дальше и дальше, возможно, он никогда не будет властвовать. — Сэр, есть еще кое-что, что я хотел бы узнать, если вы мне расскажете, — тихо, но настойчиво произнес он. — Я бы хотел знать всю правду… — Правду… — вздохнул Дамблдор. — Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. Однако я отвечу на твои вопросы — если, конечно, у меня не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать. Если я не смогу ответить, прошу меня простить: я промолчу, потому что ложь недопустима. — Хорошо. — Гарри прикрыл глаза. — Воландеморт сказал, что убил мою мать просто потому, что она пыталась не дать ему убить меня. Но я не могу понять, зачем ему вообще понадобилось убивать меня? На сей раз Дамблдор вздохнул куда глубже. — Увы, Гарри, на этот вопрос я не могу ответить. По крайней мере сегодня и сейчас. Однажды ты узнаешь… а пока забудь об этом. Когда ты будешь старше… Я понимаю — наверное, это звучит неприятно. Тогда, когда ты будешь готов, ты все узнаешь. — А почему Квиррелл не мог прикоснуться ко мне? — Твоя мать умерла, пытаясь спасти тебя. Если на свете есть что-то, чего Воландеморт не в силах понять, — это любовь. Он не мог осознать, что любовь — такая сильная любовь, которую испытывала к тебе твоя мать — оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим… Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаешься под его защитой. Твоя защита кроется в твоей коже. Именно поэтому Квиррелл, полный ненависти, жадности и амбиций, разделивший свою душу с Воландемортом, не смог прикоснуться к тебе. Прикосновение к человеку, отмеченному таким сильным и добрым чувством, как любовь, вызывало у него нестерпимую боль. Дамблдор замолчал и начал с интересом изучать сидевшую на подоконнике птичку. — А мантия-невидимка, — спросил брат. — Вы знаете, кто мне ее прислал? — Когда-то твой отец оставил ее мне. А я подумал, что, возможно, она тебе понравится. — Глаза Дамблдора засияли. — Полезная вещь… Твой отец в основном использовал ее для того, чтобы тайком пробираться на кухню в поисках еды. Это было, когда он учился в Хогвартсе. — И еще кое-что, — никак не мог успокоиться он — Давай, — подбодрил его Дамблдор, словно почувствовав, что Гарри боится его разозлить. — Квиррелл сказал, что Снейп… — Профессор Снейп, Гарри, — поправил его Дамблдор. — Да, верно, Квиррелл сказал, что он меня ненавидит, потому что он ненавидел моего отца. Это правда? — Да, они испытывали друг к другу сильную неприязнь, — признал Дамблдор после секундного раздумья. — А затем твой отец сделал кое-что, чего Снейп так и не смог ему простить. — Что? — выдохнул Гарри. — Он спас ему жизнь. — Что? — Да-а-а… — мечтательно протянул Дамблдор. — Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли. Профессор Снейп не мог смириться с тем, что остался в долгу перед твоим отцом… Я думаю, что именно поэтому он приложил столько усилий к тому, чтобы спасти тебя. Профессор Снейп верил, что таким образом он вернет долг твоему отцу. И спокойно сможет продолжать ненавидеть память о нем… — И, сэр, — осмелился он. — Еще один вопрос… — Всего один? — улыбнулся Дамблдор. — Как мне удалось достать камень из зеркала? — А! — воскликнул Дамблдор. — Я рад, что ты задал этот вопрос. Это была одна из моих самых гениальных идей. Видишь ли, я сделал так, что только тот, кто хочет найти камень — найти, а не использовать, — сможет это сделать. А все прочие могли увидеть в зеркале, как они превращают металл в золото и пьют эликсир жизни, но не более того. Иногда мой мозг удивляет меня самого… а теперь достаточно вопросов. Я предлагаю тебе заняться этими сладостями. О! Драже на любой вкус «Берти Боттс»! В юности мне не повезло: я съел конфету со вкусом рвоты. И боюсь, что с тех пор я несколько утратил к ним интерес. Но вот эта конфетка кажется мне вполне безобидной, как ты считаешь? Дамблдор улыбнулся и закинул в рот золотисто-коричневую карамельку. И тут же поперхнулся. — Не повезло! — выдавил он. — Вкус ушной серы не самый приятный на свете, ты не находишь?

***

Как только директор ушел, Гарри соскочил с постели и кинулся ко мне. Его зеленые глаза блестели и только обняв меня, он выдохнул. — «Я боялся за тебя, Эстер, как я испугался. Когда меня по нервам ударило твоей болью, я подумал, что убил тебя своим артефактом», — он прижал меня к своей груди и зарылся лицом в волосы. — «А теперь надо разобраться, что там произошло». — «А чем тебе не нравится то, что сказал директор?» — я тоже обняла Гарри. Тот фыркнул на мой вопрос. — «Он неоднократно за разговор использовал ложь. Я постарался задавать вопросы, которые должны были возникнуть у меня и знаешь, ведь про способ достачи артефакта он обманул. Второе, я достал оттуда что угодно, но не философский камень, это было больше похоже на то, что я тебе сделал. Третье — про профессора Снейпа я не мог не спросить, но мы с тобой доподлинно знаем причину нашего с тобой спасения. Следующее — только наша мама что ли любила меня так сильно, а остальные матери — так, мимо проходили? А его фраза «Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью» — блин, она шикарна. Буду использовать как постоянное руководство к действию!» После слов Гарри про камень, мысли завертелись у меня с жуткой скоростью. И осознание того, что я кандидат на премию Дарвина номер один, заставил меня в голос застонать. Изгнание духа… Я ведь была крестражем, вместо Гарри! В ту ночь, когда погибла Лили Поттер, часть Воландеморта впитала я, а не брат. Ритуал изгнания сработал как надо — он и изгнал духа из живого носителя, меня. На Квиррелла его просто не хватило. А ведь на последнего тоже была своя управа — Дамблдор позаботился о нужном артефакте. То есть, теперь у него есть часть Воландеморта, и он сможет провести ритуал возрождения, когда директору это понадобится. А я — дура, что забыла про крестраж в себе. Я собиралась искать информацию по этому, но ведь она была на поверхности все это время. Некромантка недоделанная… Декан действительно спас меня, ведь обнаружь мое бессознательное тело с артефактом с душой Темного Лорда директор, и за свою жизнь я не дам и ломаного гроша. Осознание чуть не случившейся катастрофы заставило покрыться холодным потом. А еще понимание того, что несмотря на все приготовления, мне никак не удалось повлиять на события, вогнало в депрессию. Боже, какая же я самонадеянная дура….

***

Нас продержали в лазарете до самого Большого Пира. Меня отпустили пораньше, поэтому я успела переодеться перед торжеством, получить головомойку от декана — он ледяным тоном сообщил все, что думает о моих умственных способностях и безалаберности и взял еще одно обещание, что в следующий раз я буду пользоваться тем, что заменяет мне мозг. Возражать я даже не подумала, потому что была полностью согласна с оценкой профессора. Мантию-невидимку и цепочку с ловцом душ мне вернули, благо хоть ограничители использовать не пришлось — чертово зеркало, изгнание духа из самой себя заставили меня сильно потратиться и мой резерв до сих пор не восстановился. Так что на пиру я была в подавленном состоянии. Поскольку соревнование между факультетами в седьмой раз подряд выиграл Слизерин, то зал был оформлен в зелено-серебряной цветовой гамме. На стене за преподавательским столом висело огромное знамя Слизерина, на котором была изображена змея. Стоило Гарри войти в дверь, как в зале наступила полная тишина, а в следующую секунду все одновременно заговорили. Гарри, не поднимая головы, быстро подошел к своему столу и сел между Уизли и Гермионой. Брат пытался делать вид что не замечает направленных на него взглядов всех собравшихся. Многие даже встали со своих мест, чтобы получше его видеть К счастью, буквально через несколько секунд в зале появился Дамблдор. Все расселись по местам, и разговоры стихли. — Итак, еще один год позади! — радостно воскликнул Дамблдор. — Но перед тем как мы начнем наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовней. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас все лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра. Дамблдор обвел всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз. — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвертое место занял факультет Гриффиндор — триста двенадцать очков. Третье — Хаффлпафф, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Рейвенкло —четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин — четыреста семьдесят два очка. Наш стол зааплодировал и многие улыбались и приносили свои поздравления, глядя друг на друга, наслаждаясь заслуженной победой. — Да, да, вы прекрасно потрудились, — произнес Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. — Однако мы не учли последних событий. После этих слов лицо моего декана стало совсем непроницаемым, и обладающие интуицией мои сокурсники замолчали и устало посмотрели на директора. Дамблдор громко хмыкнул. — Итак, — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков… Подождите, подождите… Ага… — Дамблдор задумался — или сделал вид, что задумался. — Начнем с мистера Рональда Уизли… Рон побагровел и стал похож на обгоревшую на солнце редиску. — …за лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков. Крики, поднявшиеся за столом, где сидел Гарри, наверное, долетели до заколдованного потолка. По крайней мере звезды на потолке задрожали. Мы отчетливо слышали, как Перси, обращаясь к другим старостам, безостановочно выкрикивает: — Это мой брат! Мой младший брат! Он выиграл в заколдованные шахматы МакГонагалл! Наконец снова наступила тишина. — Далее… мисс Гермиона Грейнджер, — произнес Дамблдор. — За умение использовать холодную логику перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков. Гермиона закрыла лицо руками. Гарри не сомневался, что она расплакалась. За их столом творилось что-то невообразимое — за одну минуту факультет заработал сто очков. — И наконец, мистер Гарри Поттер, — объявил Дамблдор, и в зале воцарилась абсолютная тишина. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят очков. Все, кто умел считать и одновременно хрипло вопить, уже поняли, что у Гриффиндора теперь четыреста семьдесят два очка. То есть столько же, сколько и у Слизерина. Они почти выиграли соревнование между факультетами. Если бы Дамблдор дал Гарри еще одно очко… Дамблдор поднял руку. Зал начал затихать. — Храбрость бывает разной. — Дамблдор по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Симусу Финнигану. Если бы кто-то стоял за дверями Большого зала, он бы подумал, что здесь произошел взрыв, — настолько бурно отреагировали на слова директора за столом Гриффиндора. Симус, весь белый от изумления, исчез под кинувшимися обнимать его школьниками. До этого он ни разу не принес факультету ни одного очка, больше отбирал. — Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Рейвенкло и Хаффлпафф тоже возликовали по поводу поражения Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить декорации. Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелено-серебряное знамя стало ало-золотым, а огромная змея исчезла, и вместо нее появился гигантский лев Гриффиндора. За нашим столом воцарилась зловещая тишина. Такого откровенного подсуживания не ожидал никто. Декан долгим взглядом смотрел на директора, а потом посмотрел на старост. Лица последних застыли масками и те холодными взглядами смотрели на главных безумцев Слизерина, которые были готовы взорваться. И тем неожиданнее оказались следующие события. — Спасибо, сэр, но я отказываюсь от баллов. Это нечестно, директор, я нарушил много школьных правил и ваши запреты, и награждать меня за это нельзя, — раздался голос Гарри. Он встал и упрямо вздернул подбородок, с вызовом глядя на сокурсников, которые загалдели от такой неожиданности. Уизли начал дергать рукав его мантии и что-то шипел, еще больше покраснев от гнева. И тут встала со своего места Гермиона. — Сэр, я тоже считаю, что незаслуженно меня наградили, — тихо, но не менее уверенно заявила девочка. Директор с удивлением смотрел на юных бунтарей, но склонил голову и снова сменил декорации. Профессор МакГонагалл с неодобрением смотрела на них, строго поджав губы. И тут весь факультет Слизерин, во главе с профессором Снейпом встал и зааплодировал. — Вот теперь я верю, что это факультет благородных, — тихо сказал мне Драко, сидевший рядом. Слизерин получил кубок школы седьмой раз подряд.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ