XIII

I. Я не знаю, где вьются все песни, Где ветвится осенняя грусть. Но я ведаю: Нет злораднее дружеской лести, Нет обиднее девичьих слёз. II. Изогнуть дух ребячий, Что растёт тростником: Нет сока юности слаще. Где отеческий дом, Нет дела. Предел – Есть ли он Для души, Что горела Силой тысяч корон? Не спасти От обоза – Воза будущих лет. Всё, что прошлое – может, Топит гурьба непосед? Я разрывен в мышленьи, Мысли – вихрь. Не тщеславием болен ли я? Увлечённый собою, Я теряю себя. III. Зловещее "прости" у входа. Я помню светлый коридор. Мимоза Стоит на столике. В твоих руках, На редкость, пусто – Дурной знак. Я продираюсь, словно рак К горе, чтоб свистнуть "Всё не так!", Но слишком медленно ползу – Сбиваюсь, падаю, но вопреки всему Не отступаю. И, может быть, приду. Но не найду тебя, переступившую порог – Единственную. Безвозвратную. Один оставшись на царственной горе Я, наконец, пойму, что я не нужен никому. Не нужен даже самому себе. IV. Теряю настроенье. Чувство жизни. Когда я мог бы встать И устремиться, Я лишь пронзаю вздохом тишину – Уставшим, безразличным вздохом. И почему Я перестал быть верен самому себе? На дрогнувшей губе Застыла жёсткость линий. Но кто я был? И был ли я? "Я стал другим", – Не это ли то оправданье, Которого ужасней нет? Однако это мой ответ. V. Я вспоминаю детский смех – Лазурный, мягкий, звонкий. И искрений. Нас, непосед, Пленяли недомолвки. Стремглав бежали За мечтой, за сказкой В дальних рощах. Нам верить, право, Было проще. Волшебный дом, Игрушки в нём Не спят и, оживая, Поют о дружбе и добре, Пока мы видим сны. А в снах – Всё чудеса, всё диво там! И сердце замирает От мысли, что вокруг – Везде! – Сплошное чудо, – всё тебе! VI. Но что сейчас? Я встал из кресла. В комнате пустой Сияет луч луны небесной. Здесь много места, Только некому прийти. И в этой темноте Мне отчего-то тесно. Хотелось бы уйти И что-то изменить, Но я застыл. Привычкам старым изменив, Я сохранил Все новые, их вычистив До блеска. VII. Я подарил в осеннюю грозу Опавший с робкой ветви Золотистый лист Тебе одной. Не то ли дождь, не то ли свист, Не то ли песня неба в вышине Сплетала в этой пряной тишине Седого дома у реки Узоры света на твоём Свежеющем от воздуха лице. Я что-то говорил; Твоя улыбка Мне придавала сил. Я, без смущенья, Больше, горячее говорил. Я вспомнил классиков - Бесстыдно путая слова, Читал их наизусть. Моя кружилась голова: Твоя рука касалась Моего плеча. "А знаешь, я люблю тебя..." VIII. Я отодвинул кресло и зажёг камин. Весь сумрак комнаты сгустился за моей спиной. Весной И тень становится длинней, и сон слабей. А сил всё меньше. Видно, что-то упустил... ...Я снова закурил... IX. Пятнадцать – может, двадцать – лет назад Я был не то что свят, но проклят точно не был. В глазах горел огонь, а в сердце – водопад Из страсти, храбрости, любви. Я мерил Весь мир своими идеалами. Стремглав, Покорный, любознательный чудак, Бежал навстречу миру. Что не так, Я твёрдо, не страшась, судил И, не жалея сил, усердно исправлял. Да, были те, кто, глядя на меня, Крутили, дурно улыбаясь, у виска. Да, говорили, я не по годам играл В затянутое детство. Что мой отец наивность поощрял В угоду матери моей. И средства Против этой детской мишуры ему, Скорбевшему вдовцу, теперь уж не найти. Но что мне было до упрямых дураков, До чёрствых душ, испорченных умов? Уж сколько человечеству веков, Но опыт мира всё ему не впрок. Высмеивая их – без сожалений, – Я шёл своей дорогой непростой И, слава Богу, был я не такой пустой. X. А что же Вдохновенье? Будто нет его. В мгновеньи Нет ни трепета, ни чуда. Откуда и куда – Вопрос не философии, Но чёткого расчёта. Есть график – нужно исполнять, Но кто сказал, давно не важно. Диктует жизнь? Так говорят. Однажды Войдя в их мир, Становишься другим. Плохим, хорошим? Важным иль ненужным? Нет, именно другим. Другим... XI. Я бежал. Стужа била в лицо. Капли летнего ливня острее ножа – Может, слёзы мои? Кровь молодая свежа И ранима. Мнимый скорбью рушимых, Но вечных надежд-идеалов, Стуком глухим Разбивался о гримуары Тех, кто друзьями В мой дом заходил. Клевета, клевета Омывает сердца! Почему же я верил? Бредил Светом, но тени Плыли следом за мной. Чьей-то бесстрастной рукой Прогоняя порывистость времени, Я вертелся на месте, будто слепой. XII. Что можно вернуть? Время смотрит вперёд; Я считал себя с ним, Но мой взгляд Где-то в прошлом. Лелеет ли сердце мечты? Настоящее тошно мне, Сознаться – страшно. Где прекрасные сады Из богатства юношеских грёз? Прорастали, разрастались, Устремлялись ввысь... Ныне это - поле пустоты, Опытом размыты образы. В пыли Летописи мыслей. Цели – стёрлись ли, исчезли... Стали тенью. Тем ли я был, Кем вспоминаю себя? И помню ли я? Или это – лишь самообман, Удобная иллюзия?.. XIII. В угольках каминных Отсветы потухшего огня. До меня Добирается его тепло. Далеко, За горизонтом, всё белей Неба безразличная лазурь. Сильней Чувство наступающего дня – Просыпаюсь от бессонницы своей. * * * Тяжек час рассвета. Тени гуще надо мной. Образ – бледный и немой – Время?.. Тает. Чашка кофе - ныне одному; Сигарета – комната в дыму. За окном – трафик людей, машин. С небоскрёбов ослепительных вершин Виден мир, но нет деталей, Далей контуры видны... Но, увы, не мы. 12 января – 3 июня 2011 года