Колебание сердца

      МакКлейн отвлёкся и спутанно посмотрел на него, действительно не понимая своим перекрученным сознанием, что случилось. Он лишь удивился снова, когда как Кит же удивился снова тоже и, кажется, ещё больше него, а потом задёргался лицом, начал хлопать в бессвязности ртом и заикаться.              — О, о, о, о боже, простиииии, — выпалил Кит, и тот странный настрой слетает напрочь.              Когане отшатнулся от него, сползая и чуть ли не падая вперёд в своём рвении, как опёрся в последний момент руками о землю. Не давая растерянному МакКлейну и слова пискнуть, он двинулся ещё вперёд и уселся к нему лицом на камень, обхватив руками колени и прикрываясь так ногами.              — Боже, забудь.              — Забыть что?              — Нет, просто забудь.              И видя столь нервничающего Кита, до Лэнса мигом дошёл смысл тех слов, упущенных им ранее в полузабытье.              — Что? Ты хочешь?..              — О боооооже, Лэнс, нет!!! — провыл Когане и уткнулся головой в колени, став методично ей биться о них. — Это были просто тупые мысли вслух, — буркнул он и просто сильнее вжался в ноги. — Я просто на взводе, не думай об этом.              Лэнс проморгался. Он проморгался снова, он сглотнул, кашлянул, икнул и поперхнулся, хотя и нечем. Подумав, ну, совсем ещё капельку, он вальяжно и внаглую скрестил ноги и упёр в них руки, не прикрываясь назло вот ни капли.              Кит просто прикусил губу, но всё же не отвернулся, в открытую пялясь на него и явно матерясь в душе.              — Эм, но то есть ты… — начал Лэнс и осторожно приподнял указательный палец в воздухе.              — Не хочу, — молниеносно отрезал красный паладин.              — Но в принципе…              — Нет, Лэнс, ни за что, прости, это глупость.              — Но это не…              — Нет, да, да, и я извини снова, это было слишком быстро, я слишком тороплю события, забудь, — Когане мотнул головой.              — Но Кит.              — Лэнс, прости, и у меня есть хоть капля мозгов, и я забираю свои слова обратно.              — Да что ты такой невозможный! — провопил МакКлейн, вскидывая руки.              — Потому что, Лэнс, мне стыдно, и ты прав, я настолько чувствительный и у меня настолько давно ничего не было, что я завёлся даже от одного поцелуя.              — Но я же ещё ничего не сказал!              — Но я не хочу слышать никаких издевательств!              — А если бы я не издевался? — ёрничал синий паладин, кривя лицом.              — О, э, так ты хочешь? — протянул Кит то ли опасливо, то ли скептически, и склонил голову набок.              Лэнс немного распахнул глаза, теперь уже теряясь сам от такого, пусть и в шутку брошенного, но всё же вопроса.              — Эээ, не здесь, Кит.              Теперь распахнул до боли глаза уже Кит, в неверии, панике и непринятии уставившись на него и открыв рот в непроизвольном «Э».              — Что? Так ты не против?              — Нет, что, что? — отнекивался синий паладин и замахал руками. — Я сказал, что против и не здесь, и тут неудобно, и не…              — Но… — сказал Кит с нажимом, подползая к нему и упирая ладонь в его грудь. — Ты не против?              И он смотрел с какой-то той хрупкостью и надеждой во взгляде, искренне боясь и переживая, что Лэнс просто протяжно выдохнул и отвернулся, не в силах выдержать тот взгляд.              — Кит, против такого невозможно быть против.              Что-то странное мелькнуло в глазах Кита, и он резко опустил голову вниз, уже чуть ли не поскуливая, сжимая руку на его груди и бормоча что-то бессвязное. Лэнс в тревоге потянулся к нему рукой и тоже немного склонился головой, потому, когда Когане вновь поднял её с силой, то синему паладину чуть не влетело в подбородок.              — Тогда мы можем, эээм… — невнятно начал Кит, не заметив ту заминку, а лишь продолжая мяться и выглядя в большей степени нервозным. — Лэнс, пожалуйста, мы можем?.. Ну если ты не против, это же не... Я просто чтобы…              Красный паладин скосил взгляд, сминая губы, путаясь и пугаясь уже и своей реакции. Лэнс же, глядя на такого него, просто мягко усмехнулся.              — Я понял. Чтобы убедиться и успокоиться, — произнёс МакКлейн, устало вздохнул и снова пустил лёгкий смешок.              — Не совсем, но... — говорил Кит, подбираясь к нему ближе, уже седлая его колени и обвивая руки вокруг плеч.              — Но Кит, — сказал Лэнс и обвёл рукой достопримечательности. — Пусть сюда никто и не забредёт, но. Пещера. Камни. И нет смазки.              Когане уже явно вернул себе прежнее незатейливое расположение духа, смёл с себя робость и просто пожал плечами. Он потянулся вбок и стал шариться в Корановской сумочке.              — О нет, Кит, нет, — заотмахивался руками синий паладин. Красный же лишь молча приподнял бровь. — Кит, я Корану в глаза после такого смотреть не смогу.              Когане лишь приподнял бровь ещё выше и усмехнулся.              — Но ты, — вытянул Кит ему прямо в губы, кладя руки на щёки и прижимаясь только ближе, — не против.              — Но…              Лэнс держал в голове твёрдую мысль, что нужно возмущаться, но после следующих сказанных с такой непосредственностью слов, из головы парня вылетело всё, напрочь и окончательно.              — Эй, Лэнс, а ты знаешь, что я тебя люблю?              МакКлейн поперхнулся. Он еле взял себя в руки, чтобы сдавленно ответить.              — О боже, Кит, не начинай…              — Но я же тебя люблю.              — Боже.              — Очень сильно люблю.              — Не смей.              — Но…              — Киииииит, — плаксиво проныл МакКлейн, просто не выдерживая столь ласкового и игривого взгляда и тем более тех слов. — О, я знаю, что скажу — почему ты признался мне, как только на повестке дня встал вопрос о сексе? — прогнусавил Лэнс, вдобавок подозрительно щурясь. — У меня есть основания полагать, что…              — Ах, мне говорить это почаще? — просиял Кит и только хлопнул ладонями по друг другу настолько радостно, что Лэнс уже пожалел о ненароком брошенном. — Я тебя люблю.              Лэнс очень пожалел об этом, потому что Кит только продолжал добивать его столь мягкими и тепло отзывающимися в груди словами. МакКлейн проскулил что-то несвязное, когда его и поцеловали.              — Люблю, — шептал Когане в губы, а потом снова целуя. — Люблю и ещё раз люблю.              — Да боже мой, тупигане ты невозможныыый, — плаксиво провыл Лэнс, уже сбегая от тех губ. Кита это не смутило ни в коем разе, и он лишь стал слабо посмеиваться в кулак. — Слушай, ты крут, серьёзно, ты крут. Сейчас я вот вообще не понимаю, как ты мог жить со столь каменным лицом во время моего Магиуса, ведь я, мать, да я признавался тебе круглосуточно просто!              — О, рад, что ты понял, насколько тяжёлым это может быть, — красный паладин нарочито хмыкнул.              — Не, серьёзно, такое чувство, что мы поменялись местами. Ну и тяжело же тебе тогда было, чел.              — Нууу, — протянул Кит, улыбнулся и качнул головой. — Зато я тебя люблю.              — Ты... — задохнулся синий паладин, у которого уже дёргался глаз. — О чёрт, я тебя уже ненавижу, — бросил в итоге Лэнс, сдувшись.              Кит же, ни капли невстревоженный, мягко усмехнулся.              — Врёшь.              — Вру, — буркнул МакКлейн даже не разочарованно и только продолжая оглаживать спину Когане.              Не засмеяться в голос от подобного безапелляционного ответа у Кита не получилось, так что он скатился ниже и продолжал посмеиваться, утыкаясь в чужую ключицу. Спустя несколько секунд красный паладин, сориентировавшись, быстро подскочил на месте, незатейливо потряс тюбиком жижи перед носом парня и вновь подал голос.              — Так что?..              Лэнс помялся. Лэнс помялся ещё немного. Он скривил губы, сморщил нос, скосил глаза, а Кит просто продолжал смотреть на него взглядом, в котором плясали огоньки, беснята и смешинки.              Лэнс сдался на волю тех глаз.              — Ты тупица, Киииит… — проныл МакКлейн впритык к губам Когане.              Кит тут же потянулся к ним, даже не думая, а повинуясь импульсу, порыву.              Желанию.                            Комбинезоны — не то чтобы какая-то подстилка, но больше, чем ничего. Тем более камни были более или менее гладкими, так что всё могло быть и хуже.              А ещё это ощущалось не так.              Кит притягивал его, нависающего над собой, и целовал, и тянулся, и гладил его пах, как и Лэнс обнимал и мягко прикасался к нему, но это всё равно ощущалось не так.              Иначе. По-другому. Непонятно.              Поцелуи у них были и раньше, и даже сегодня раньше, но всё равно это было иначе. Оба понимали это, но пока не понимали, как обозвать это чувство.              Не такое. Не плохое, более чем не плохое, но другое.              Когда Лэнс провёл холодными пальцами в субстанции нечто наподобия жижи по ложбинке Кита, парень немного сморщился.              — Кит?              — Просто холодно, — бросил Когане, прочистив горло, пошире разводя ноги и немного приподнимая таз. — Продолжай.              Когда Лэнс проник пальцем внутрь, Кит сморщился ещё сильнее, ёлозя и привыкая к ощущениям, стараясь привыкнуть к этому давно забытому вновь.              — Всё нормально, это просто непривычно, — поспешил сразу же заверить Когане, смотря на тот именно что внимательный взгляд напротив, выискивающий хоть капельку неудобства в его лице.              Он уже изучил его.              Но изучал будто по новой и сейчас.              Будто его, Кита, но другого Кита. Будто он, Лэнс, но другой Лэнс.              Тело действовало само по себе, словно всё происходящее было самым естественным на свете.              Кит сжимал края ткани в неконтролируемой хватке, когда Лэнс добавил второй палец, то планомерно растягивая, то лаская его именно изнутри. МакКлейн гладил второй рукой его по бедру, придерживая, попеременно спускаясь к напряжённому члену парня, размеренными движениями по которому вырывал хриплые вздохи и покусывания губ.              Лэнс изучал то напряженное, но всё равно уже мечущееся в накатывающих волнами ощущениях лицо, томно вздыхающее всё чаще и всё прикрывающее от удовольствия глаза.              Лэнс любовался им.              — О боже, почему я чувствую себя таким девственником? — нервно выдал Лэнс, разводя ноги парня под колени.              Кит же на это смог лишь просмеяться. Мягко и открыто. Легко. Почему-то в тот момент Лэнс не мог смотреть на то восторженное и нежное лицо. Его взгляд был прикован лишь к браслету, свисающему с груди красного паладина, и к тем слегка поблёскивающим и переливающимся цветам.              — Поверь, — заметил Когане. — Мне не лучше.              МакКлейн даже верил ему. Потому что всё происходящее и правда ощущалось чем-то иным.              — Точно думаешь, что всё будет хорошо? — говорил Лэнс, когда уже выдавил достаточно подобия смазки и направлял свой член к ложбинке.              Кит, устало выдохнув, с нажимом притянул его к себе за шею обратно, чтобы он был рядом. К себе.              — Лэнс. Всё нормально.              Следующий вздох Кита Лэнс ловит чуть ли не ртом. МакКлейн чувствует, как пальцы крепко сжимают его за затылок, продолжая с силой надавливать, когда он подаётся бёдрами вперёд.              В тех приоткрывшихся будто от откровения глазах он тонет.              Лэнс толкается ещё глубже и закусывает от напряжения губу, наконец получая и сам то невероятное ощущение сжимающего и обхватывающего его тёплого тела, которое столь долго не испытывал.              Ощущения себя в нём.              И это ощущение было настолько крышесносным и потрясающим, что он всенепременно закрыл бы глаза и зажмурился до белых пятен, если бы желание видеть Кита не перевесило.              Кит что-то хрипит, когда следует ещё один толчок.              — Кит? — Лэнс приостанавливается и кладёт ему ладонь на щеку.              — Лэнс, — выдыхает Кит судорожно. — Я же сказал… — говорит он, подаваясь навстречу и только охая снова, — что всё нормально. Я… просто продолжай.              И видя тот уже просящий взгляд, Лэнс больше не думает сомневаться. Он приподнимается, кладёт вторую руку ему обратно под колено и, выскальзывая из него, толкается в сжимающую тесноту снова.              Лэнс проскуливает что-то невнятное от нахлынувших ощущений, а Кит приоткрывает рот в неконтролируемом «О». МакКлейн быстро наращивает нужный ритм и толкается так, как всегда и нужно было Когане, так что даже если у него какая-то толика дискомфорта и была, то она просто напрочь сметается за обжигающими прикосновениями к телу и выбивающими всё толчками, которые больше не позволяют думать ни о чём. Руки Кита тут же обхватывают синего паладина за спину, не позволяя приподниматься дальше, а держатся за него, крепко, изо всех сил надавливая и тянясь, и подаваясь навстречу.              В тот момент Лэнс, наплевав на всю путаницу и круговерть в голове, понимал как никогда раньше, что он скучал.              Скучал именно по такому жаждущему, просящему, ласковому Киту.              Его Киту.              Он скучал, и он это признаёт, и понимает, и лишь продолжает двигаться, толкаться внутрь, придерживая под колени и даже не думая останавливаться для себя и для него.              Это было по-другому.              Когда Лэнс толкался, когда ловил губами его стоны, когда сам выстанывал ему в рот, когда уже весь трясся от накатывающего возбуждения и наслаждения, он понимал, что это было по-другому.              Они оба понимали.              Кит в неконтролируемом желании то запутывался ему в волосы, то с силой тянул их без разницы куда, то оставлял красные полосы на спине, то размашисто проводил ладонями просто и по груди, и спине, и по бокам, и по лицу.              Будто он не понимал, где они должны быть, желая всего и сразу.              Желая Лэнса.              Но даже в том бессвязном движении и происходящем, когда по телу разливались тепло, покалывания, жар и оседали в паху, уже доводя до сумасшествия, Кит понимал, что это было по-другому.              Что он целует Лэнса. Что он выстанывает в рот Лэнсу. Что он прижимает Лэнса, тянется к Лэнсу и что в него толкается тоже Лэнс.              Что рядом Лэнс и что он обнимает именно Лэнса.              Именно его, его, его, его, который именно он.              Настоящий. Не иллюзорный.              Не тот, но одновременно и слишком настолько до боли тот, что внутри у Кита всё только трепетало и поскуливало с новой силой от наплыва чувств, нежности и любви.              Что он — это именно он, и что он именно с ним.              С его настоящими чувствами, искренними по отношению к нему, и что Кит ему нравится.              Ему настоящему. Они настоящие. И они — это именно они.              И сейчас это ощущается как никогда правильно.              — Поцелуй меня, — вышёптывает Кит, тянясь к нему, но всё равно не прикасается первый губами, хотя может.              Лэнс намёк понимает и даже не пытается возмущаться, а лишь опускается к нему вниз, выбивая очередной стон и очередным точным движением бёдер, и поцелуем.              Правильно. Правильно. Правильно. Правильно.              Когане, хаотично сплетая языки, чувствует, как хватка Лэнса на его бёдрах усиливается, как и ритм его толчков, и как он сам уже на грани, как они оба на грани. Кит опускается рукой вниз и начинает себе быстро, жёстко и требовательно дрочить, а Лэнс, лишь надавливая на колени, чтобы склониться к нему ещё ниже, продолжает толкаться и целовать уже лихорадочно, мелко и часто, почти ничего не соображая и ни о чём не думая, кроме него.              МакКлейн лишь продолжает, невнятно покусывает губы, выстанывает какую-то бессвязную чушь, целует, смазано проходится губами по его. Никакого нормального поцелуя больше не выходит у обоих, они трутся губами друг о друга, пытаясь то прикусывать, то полизывать, то целовать хоть как-то рвано, выдыхая прямо в рот, уже теряясь от всего и сразу и словно уже сходя с ума.              — Лэнс…              С губ Кита срывает лишь его имя, перед тем как он кончает, только притягивая его за затылок к себе, почти впритык, только зажмуривая до предела, до белых пятен глаза, и бормоча что-то невероятно бессвязное. Когане откидывает голову назад и продолжает неконтролируемо надавливать, вдавливать лоб парня себе уже в грудь, когда и Лэнса прошибает, сносит, он не выдерживает тоже и только сжимает руки на его бёдрах до боли, ощущая ту тесноту, сокращающуюся и сжимающуюся у его члена.              Ощущая его.              Он выкрикивает лишь: «Кит».              Когда Лэнс приходит в себя, он выскальзывает из него, хочет отодвинуться ещё, хочет немного отпрянуть от буквально впечатывающего его в себя тела.              — Кит, извини, я в тебя…              — Неважно, — спутано говорит Когане, вновь утыкая его головой себе в грудь и шепча что-то невнятное, непонятное, сумбурное, что Лэнс не разбирает и не хочет разбирать.              Но понимает.              МакКлейн просто утыкается ему носом в грудь и протяжно выдыхает, оглаживая бока, стараясь подарить ласку и тепло. Краем глаза он видит всё тот же его браслет, по-прежнему свисающий с шеи Когане. В непонятном импульсе Лэнс тянется к нему и невесомо прикасается губами к округлым камням, в то же время поднимая взгляд выше, на Кита. Его взгляд ловят, пристально смотрят и отвечают таким же томным, разморённым и тягучим, выбивая волны дрожи по телу лишь одним им.              Кит молча любуется парнем и поглаживает его волосы, а Лэнс млеет и чувствует, как тяжело вздымается грудь под ним. Он даже не думает сопротивляться накатывающим порывам нежности, а просто тянется губами вновь и вновь оставляет лёгкий поцелуй сначала на браслете, потом на груди, потом ещё один чуть сбоку, и снова, и ещё один, действительно желая его целовать.              Странное умиротворение находит на душу. Лэнс тоже обнимает его и греется в объятиях, когда Кит продолжает держаться за него, как за спасательную соломинку, как за своё, как за то, что он никогда не планирует опускать.              И больше он и правда никогда не отпустит.              Потому что сейчас правильно именно это.                            Возможно, до приезда остальных парни плюнули на всё и снова потянулись друг к другу. Возможно, поцелуев становилось всё больше, как и ласк, как и прикосновений. В любом случае, пока у них было время и пока они за ним следили, оба и не думали тратить его впустую. Да и сопротивляться, когда это так приятно, не хотелось совершенно.              Так или иначе, до звонка коммуникатора и начавшейся суматохи снаружи, парни успели привести себя в порядок, и когда каменная дверь с грохотом выбилась с той стороны, Кит с Лэнсом могли лишь удивиться. Сначала Широ подпиливал своей рукой края двери, чтобы при падении не задело своды, а потом, когда выплавлены они были достаточно, чтобы не нанести вреда пещере, в действие пришла Аллура. В итоге принцесса выбила всё к чертям, так что Лэнс и Кит несколько всё же удивились, когда увидели в дверном проёме одновременно и Широ, нервно подёргивающегося, и Аллуру, пылающую праведным гневом.              Спасательная операция и последующие обнимашки всей командой прошли на ура, так что после проверки парней ещё и на предмет ран прибором Корана они все просто погрузились в удобный вместительный шаттл. Алтеанец, который после собирался наведаться в подземный город, управлял транспортом, в то время как Аллура сидела рядом с ним, и то, что Широ сидел сзади на сидениях рядом с Ханком и Пидж, странным показаться не могло. Однако вот то, как Кит безапелляционно сел на диван напротив них рядом с Лэнсом, сверхстранным уже показалось.              — Вы там случайно не поубивали друг друга, хах? — неловко просмеивался Широ, будучи всё ещё на эмоциях от того, что им удалось вызволить младших паладинов.              — А, о, эээ… — Кит терялся и что-то ломано выговаривал.              И так как Кит именно что терялся, терялась и команда, потому что обычно он рвал и метал в отношении этой темы, а теперь?.. Либо произошло что-то слишком плохое, либо слишком хорошее.              В любом случае остальные невольно нахмурились.              — Нет, всё нормально, — бросил Когане и сконфуженный уткнулся в окно.              В команде нахмурились чуть больше, так как Кит держался слишком странно. Лэнс прочистил горло с намерением взять ситуацию в свои руки и наконец сказать и им те нужные слова.              — Эмммм, — МакКлейн помялся. — Я хотел бы извиниться перед вами за те... мои выкрутасы, — он сморщился, но заставил себя не отвести взгляда. — Я был немного на взводе и не в себе, и когда я тогда вспылил, вам должно быть было тяжело.              — Ну... бро, тебя можно понять, — радушно выдал Ханк и, чуть подтянувшись, похлопал его по плечу.              — Ничего, юный паладин. Здесь есть и наша вина, — Коран кивнул головой, лишь улыбнувшись.              — Рад, что ты это понял, — утвердительно кивал и Широ.              — Мммм, я всё ещё считаю, что можно было и помягче, — уклончиво ответила Аллура и потеребила пальцами костюм.              А Пидж, скрестив руки на груди, ухмыльнулась и бросила:              — А передо мной ты извинился, так что оке.              Все, кроме Лэнса, странно уставились на Кита, фразы от которого они ожидали следующей, но который сейчас будто бы выпал из реальности.              Широ прокашлялся.              — Кит, надеюсь, всё в порядке?              Такаши с сомнением смотрел на Когане, который слишком странно подёрнулся от его слов. Подёрнулся настолько странно, что Широгане потихоньку начинал догадываться и сейчас лишь корил себя за столь глупую фразу.              — Кхм, да. А передо мной он извинился тем более, и я более чем доволен, — проговорил Кит, мотнув головой, но всё ещё не думая оборачиваться на них.              — Ну... да... так что мы... — мялся Лэнс, а после будто подскочил и повернулся к Киту. — О, помирились? — он прикусил губу и пожал плечами, вновь обращая взгляд к паладинам. — Если так можно сказать. Более-менее.              — Да, — мгукнул Кит, хмуря брови.              — Кое-как, — кивнул и Лэнс.              — То есть да.              — А почему... — начал настороженно Гаррет, — Кит тогда такой злой?..              Кит же тот хмурый и теперь непонимающий взгляд перевёл уже на Ханка.              — О, что ты, — Гандерсон отмахнулась и фыркнула. — Кит совсем не злой. Он просто бесится от того, что так счастлив.              От этих слов Лэнс и Кит одновременно начали задыхаться от возмущения, потому что «Пидж, почему ты выдаёшь это настолько гадким голосом, что ты…»              Додумать им не дали, так как Пидж, ухмыльнувшись и с такой дерзостью смотря на них обоих, продолжила.              — Потому что его наконец хорошенько вытрахали.              — ДА ПИДЖ!!! — визжали оба, потому что это было не просто возмутительно, это было просто самое худшее для того, чтобы изничтожить их душевное спокойствие, которое и так было на грани после произошедшего.              — Что, — буркнула Гандерсон, надувшись и считая будто всё это нормально. — Вы же сами сказали, что помирились. Разве это не предусматривает подобного?              — Да нет же! При чём здесь это!!! — Когане вопит, Когане не понимает, почему его подруга такая заноза и за что это им.              — Ой да ладно, — девушка хмыкает. — Всё равно все уже догадались.              — Неправда!!! — снова кричат вместе Лэнс с Китом, попутно осматривая других действующих лиц.              Они уже готовы всхлипывать от открывшейся им картины, потому что если Ханк ещё был просто удивлён и вылупил глаза, то Широ искоса отводил взгляд и нервно подёргивался, а Аллура с Кораном вообще тихо пересмеивались.              — Я — по счастливому Киту, — Такаши посвистывает и поднимает руку, подтверждая их догадку, что об этом действительно уже догадались.              Лэнс воет, а Кит распахивает глаза, глядя на своего предателя.              — По счастливому Лэнсу, — бодро отзывается Аллура.              — Я по прибору, — выдаёт Коран, тоже посвистывая.              И как бы. Никто даже не хотел задумываться, что там могло быть понятно старому алтеанцу по своему устройству. Неловкую ситуацию решил спасти Ханк, который уже нервно улыбался, но который на самом деле сделал всё только более неловким.              — Хорошо, прости, друг, я ради тебя пытался делать вид, что придуряюсь, но я понял всё ещё по коммуникатору в замке.              — Что? — пискнул Лэнс.              — Что? — невозмутимо выдал Ханк. — Я пытался покрывать тебя до последнего, но теперь уже бесполезно, так что я да, я понял тоже, и понял я по вашим тогда довольным и робким голосам в момент первого налаживания связи. Ну, в общем, стало понятно, что вы уже помирились и в дальнейшем своего точно не упустите.              — Ооо, — протянула Пидж, хлопнув Гаррета по коленке. — Мы с Кораном догадались только в момент второй передачи. Так ты круче нас всех вместе взятых.              Жёлтый паладин горделиво вздёрнул подбородок.              — А то. Лучший друг, как-никак.              — О боже, а вот теперь вы можете забить на эту тему, пожалуйста? — молился Лэнс, уткнувшись лицом в ладони.              — Нет. Коран должен мне мои деньги, так как на этот раз в споре выиграла я, а то он всё говорил, что они не такие, не такие и будут соблюдать правила приличия, — передразнивала Пидж.              — Я такого не говорил, — заметил алтеанец. — Я был просто уверен, что Лэнс испугается.              — Да чтоб вас, почему один лишь Кит в кои-то веки адекватный человек, а?! — взрывался синий паладин, уже переводя взгляд на пусть и нервно подёргивающегося, но более или менее пришедшего в себя красного.              На тот момент МакКлейн благоволил сознательности Когане. На следующий же, когда красный паладин подал даже непосредственный и невинный голос, больше никогда и нет.              — Нет, если честно, Пидж, ты рисковала, — произнёс Кит и покачал головой. — Я бы поставил ставку как Коран, так как Лэнс реально испуга…              — Аааааа, — провыл МакКлейн, закатывая глаза. — Я понял, я заслужил, вы просто не можете не издеваться.              — Ох, как хорошо, что ты на нас не в обиде, а то ты не представляешь, как сложно же теперь молчать, — хохотнул Ханк.              — Да что с вами не так, люди? И вообще мы только что после преодоления кризиса! — взвизгивал Макклейн. — Вы могли бы быть и помягче, зачем вы издеваетесь над нами?!              — Потому что наконец-то, — выдохнула Аллура.              — И мы за вас рады, — говорил Широ, не сдержав вырвавшийся наружу мягкий смешок.              — И поздравляю, — Ханк добродушно улыбнулся им.              — И хвала Квизнаку, — кивнул Коран.              — И ведь и да, — Гандерсон подозрительно ухмыльнулась. — Наконец-то вы вновь будете трахаться с друг другом, а не трахать друг другу и нам мозги.              — НУ ПИДЖ!!!              Оба, и Кит, и Лэнс кричали на неё, всё ещё кривляющуюся и передразнивающую, но под те добродушные смешки остальных Лэнс всё же взял Кита за руку. Кит сжал её в ответ, улыбаясь уголками губ.