Knocked Up

      Я знал, Адам прав. Томми станет удивительным отцом, но Томми и будет стремиться к этому. Но, естественно, с появлением детей человека, который больше всего нужен был Томми, не будет рядом с ним в тот момент, ведь его отец умер.       Уверен, я упоминал о том, как Адам не сближался ни с кем во время тура в надежде на отношения с Томми. Я никогда не видел, чтобы кто-либо нуждался в Адаме больше, чем Томми, когда узнал о смерти своего отца. Всё то время, которое Томми провёл с Адамом в его убежище, он проплакал, уткнувшись ему в шею, и это заставило меня понять, что нужно дать Томми радость и безопасность в отношениях, каких он никогда не ожидал. К тому же, всё это произошло в одну из тех ночей, когда с моим ненавязчивым толчком Адам поцеловал Томми. Это был первый поцелуй, произошедший вне сцены, и когда они оторвались друг от друга и открыли глаза, я смотрел на них, затаив дыхание. Щёки Томми украсились дорожками слёз, а глаза потемнели, но улыбка, которой он одарил Адама, была вполне красноречива. Эта ночь предсказуемо привела к другим и к той самой, после которой Адам сообщил их матерям новость о беременности. Маятник пришёл в движение. Но я не видел траектории его движений. …       Как только Дие, наконец, удалось миновать ворота, Томми разложил всем еду по тарелкам. Адам не был уверен, что стоило позволять это делать Томми, потому что сейчас перед ним стояла внушительная порция лазаньи наряду с салатом, которые ему нужно было съесть. Он сел, перетасовывая сыр вокруг своей тарелки под продолжающиеся звуки стучащих о тарелки вилок. Казалось, никто не знает, что сказать, но уровень комфорта в комнате уменьшался быстрее, чем бутылка пива в Томминых руках. — Итак, Адам, Томми немного рассказал мне, когда позвонил и пригласил сюда, но это не то, по поводу чего Лейла и я здесь, верно? Это связано с той утренней статьёй, так ведь? — Дия всегда говорила всё прямо. — Да, эээ, Томми и я… ну, у нас ожидаются некоторые изменения в ближайшие пару месяцев. Я ещё толком не успел поговорить об этом с Томми, и я, на самом деле, ненавижу то, что приходится вот так вот на бегу об этом говорить, но я думаю, это самое лучшее, что могло случиться с нами, — Адам вздохнул и отодвинул свою тарелку, счастливый от того, что можно не продолжать есть. Уже после салата он чувствовал, будто, у него в желудке вращаются валуны. — Детка? — Томми посмотрел на него, волнение прорезало его черты, и это заставило Адама чувствовать себя даже хуже. — Томми, после того, как я закончу альбом, я думаю нам нужно арендовать пляжный домик. Нам нужно уехать из ЛА ненадолго. Нужно держаться подальше от папарацци, где-нибудь, где я смогу не прятать постоянно своё тело. Я не могу продолжать носить худи в середине лета. Тепловой удар не лучшая перспектива для нас, — Адам замолчал, осознав свою ошибку и надеясь, что её не заметят. — Нас? — заметила Лейла. Разумеется, ему не повезло. — Подними футболку, — прошептал Томми и сжал руку Адама. Адам встал и поднял футболку, обнажив круглый живот и свою округлившуюся грудь.       Обе, Дия и Лейла онемели. Он знал, как это выглядит, но он также знал, что они сейчас сражаются с логикой, говорящей, что для мужчины «невозможно» быть беременным. Адам перевёл взгляд с Дии на Лейлу и просто кивнул в знак подтверждения их догадок. — Но… что… — Голос Лейлы сорвался на шёпот, глаза заблестели от слёз. — Как? — послышался тихий вздох Дии. Адам просто пожал плечами. Лейла отодвинулась от стола, встала и подошла к Адаму. Она обняла его, и когда отпустила, её рука скользнула на растущую окружность его живота. — Томми, принеси пожалуйста снимки УЗИ? — Да, я сейчас вернусь, и мы всё вам объясним. …       Той ночью Адам и Томми раскрыли то, что вы уже знаете. Как они стали парой и, что важнее, сумасшедшие события, приведшие к тому, что Адам забеременел. Было много слёз и множество объятий. К концу ночи они пришли к выводу, что Адаму действительно безопаснее будет находиться далеко от ЛА. Это означало, что как только они найдут подходящее место, Лейла и Дия приедут и помогут им купить всё необходимое для детей. Обе матери были очень счастливы, что им стало известно обо всём этом. Адам и Томми и так испытывали стресс от того, что им пришлось ещё кого-то в это посвятить. Но теперь всё было расставлено по своим местам. И сейчас Адам надеялся, что Дэвид сможет переехать вместе с ними. …       Адам и Томми провели следующую пару недель, скучая друг по другу. Я немного беспокоился за них. Томмина бессонница набрала полную силу, получалось так, что когда Адам вставал, Томми только удавалось заснуть. Это также означало, что Адам уезжал на студию один. К тому моменту, как он приезжал домой вечерами, они с Томми ужинали вместе, а потом Адам принимал душ и отправлялся спать.       Адам знал, что-то происходит с Томми. У него просто не было сил после целого дня, проведённого в студии, выяснять, что именно. Дети толкались активнее, и Адам чувствовал себя так, словно, носит внутри пару шаров для боулинга, к концу дня. Вся эта нехватка общения продолжалась уже долго. Я просто надеялся, что когда бомба взорвётся, они смогут собрать вместе все осколки. В конце апреля Адам провёл свой последний день в студии, а Томми, наконец, сломался. Это всё, что я скажу по этому поводу. Следующий взгляд на ситуацию уже будет иным. …       Адам устал до мозга костей. Прошедшие две недели казались годами. Он пересмотрел последние треки к альбому, и, к счастью, это оказалась ювелирная работа на этот раз. Теперь всё оставалось в руках его записывающей компании. Похоже они собирались выпустить альбом к осени. Он лишь надеялся, что у него будет достаточно времени для восстановления после рождения детей.       В эту ночь, как и во все другие, было уже очень поздно. Адам снова лежал в кровати один. Он пытался заснуть, но дети активничали больше, чем обычно уже целый час. И хотя он был очень уставшим, его разум продолжал фокусироваться на этих крошечных движениях. Адам перевернулся с бока на спину. Кондиционер над кроватью работал, и потоки воздуха скользили по его обнажённой груди. На двадцать первой неделе беременности его грудные мышцы стали похожи на маленькую женскую грудь, а соски потемнели и слегка припухли. Наблюдать, как его тело меняется, было захватывающе. Во время последнего осмотра Дэвид сказал, что вес Адама по-прежнему понижен. Томми посмотрел на него, но ничего не сказал. Адам надеялся, что он хотя бы не теряет в весе. Всё, что он ел, напоминало ему о той статье. Адам понимал, что детей необходимо кормить, но та статья пробудила его старых демонов. Он также понимал, что стресс не пойдёт на пользу ни ему, ни детям. Один из малышей особенно сильно толкнулся, и Адам погладил это место рядом с пупком. Он немного испугался, когда следующий толчок пришёлся прямо под его ладонью. — Малыш, — позвал Адам. Это был как раз тот момент, которого очень ждал Томми, и, конечно же, как назло его не было рядом, когда это произошло, — Томми, чёрт, иди сюда, — На этот раз его голос повысился на октаву от волнения. Послышались приближающиеся шаги, пока измученный Томми ни появился в дверях. Он выглядел обеспокоенным, но Адам улыбнулся ему и жестом пригласил на кровать. — Что стряслось, я думал… — Томми забрался на кровать рядом с Адамом. Когда он придвинулся ближе, Адам увидел дорожки от слёз на его щеках. Его глаза были красными, словно, он их тёр, но Адам ничего не сказал, просто прижал Томми ближе и взял его руку. Тот приподнял бровь, когда Адам поместил его руку к себе на живот, — Ты… — Тшш, подожди. Они прождали несколько минут, Томми уткнулся в шею Адама, распластав ладонь по его животу, накрытую рукой брюнета. — Дэвид сказал, дети могут слышать нас сейчас. Спой что-нибудь, Адам.       На мгновение Адам задумался. На ум пришла песня «Forever Young», и он начал её напевать. Он пел тихо, но когда дошёл до припева, произошло сразу две вещи. Адам почувствовал толчок, а Томми отстранился в рыданиях. Адам немедленно затих, гдядя на лицо Томми. Он не видел той радости, которую надеялся увидеть, а вместо неё он увидел страдание, злость и боль, отпечатавшиеся в Томминых чертах. — Малыш? Эй, эй, тшш, — Адам усадил Томми к себе на колени, насколько позволял его живот. Томми тут же прижался и уткнулся лицом в шею Адама. Голос Томми был таким тихим и срывающимся, что Адам расслышал только шёпот «почему», повторяющийся снова и снова. — Томми, эй, мне нужно, чтобы ты сказал мне, что не так. Я знаю, твоя бессонница ухудшилась за последние пару недель, но у меня не было возможности сесть и поговорить с тобой. Как я и сказал тебе за ужином, запись завершена, я всё сделал, и теперь мы снова можем не отрываться друг от друга. Нам нужно найти место, где мы будем жить, и Томми… не нужно ничего скрывать от меня. — Чёрт, Адам, — слова обожгли его шею, полные горечи и злобы. Томми выпутался из объятий, и на мгновение Адам не узнал этот взгляд, уставившийся на него, — Эта чёртова песня… это просто… я не могу этого сделать сейчас, — Томми соскочил с кровати и выбежал из комнаты. Минутой позже Адам услышал, как хлопнула дверь, открывшись и с треском закрывшись снова.       Адам был смущён и расстроен. Томми никогда раньше так не реагировал. Он думал, Томми будет счастлив, наконец, почувствовать детей, но что-то произошло. Словно, Томми выстроил стену между ними, и Адам вовсе не был уверен, что знает, как её сломать. — Чёрт, — Адам застонал, чувствуя горячие слёзы в уголках его глаз. Кое-как он поднялся с кровати и спустился в гостиную. Ключи от Томминой машины всё ещё висели на своём месте над дверью. Поперхнувшись, он включил свет на веранде и вышел в темноту. Аромат цветов ударил в нос, он глубоко вдохнул и вытер глаза. Адам осмотрел двор, но не увидел Томми. Спустившись вниз голыми ногами по тёплому бетону, он, наконец, увидел Томми сидящим в машине. Адам подошёл и открыл дверь, усевшись на пассажирское сиденье. Оставив дверь открытой, он разместился там, и посмотрел на Томми. Его голова лежала на руле, а пальцы сжимали его так сильно, что побелели. — Почему это произошло сейчас? — вопросил Томми голосом, низким от боли, — Когда он мне, чёрт дери, нужен больше всего, его нет рядом. Я не знаю, как быть отцом, а единственного человека, с которым я хочу поговорить об этом, больше нет. Адам подвинулся насколько возможно близко и потянулся к Томми, вздохнув с облегчением, когда тот не оттолкнул его руку, обнявшую его. В тесном пространстве это было сложно, но Адам хотел, чтобы Томми знал, он здесь, и он любит его. — Ох, малыш, вот чёрт, прости меня за эту песню. Ты будешь прекрасным отцом. Наши дети полюбят тебя, ты будешь сидеть и играть с ними на полу. Как с детьми Монте, я видел. Ты думаешь, что не знаешь, как быть отцом, но это не так, ты в этом не одинок. Я буду рядом. Я никуда не денусь, малыш. — Я хочу забыть… я… всё было так хорошо до последней пары месяцев. Когда мы обнаружили, что… проклятье… как будто я получил удар по зубам. Вся это боль, с которой, мне казалось, я справился, снова вернулась. Я не могу этого сделать. — Нет, ты не можешь, не можешь… но мы можем. Сейчас уже поздно… по крайней мере для меня, я на ногах с шести утра. Я ужасно устал, пойдём в постель со мной, пожалуйста. Я просто… ты мне нужен. Я хочу чувствовать тебя кожей. И с этого момента я не хочу, чтобы ты переживал всё это в одиночестве. Мы в этом вдвоём. Мне тоже страшно. Я не буду лгать. Мне страшно, что у меня недостаточность веса, что нам до сих пор негде спрятаться, что у нас всё ещё ничего не готово для детей, и ещё миллион вещей. К тому же по какому-то странному стечению обстоятельств я вообще в положении, и сейчас мы ещё даже не знаем, кто примет роды… Томми обхватил подбородок Адама рукой, заставляя его замолчать и вовлекая в поцелуй. Разорвав его, он посмотрел на Адама и грустно улыбнулся ему, — Пойдём в постель, мне начинает казаться, что я не прикасался к тебе вечность. — Да? Ты уверен, что ты в порядке? — Адам вытер ещё пару слезинок, убежавших по Томминым щекам. — Я… мне лучше… не хочу больше прятаться от тебя. Хочу любить тебя сегодня, детка. — Никаких больше пряток. Пойдём.       Далее последовало краткое путешествие до дома и обратно в кровать. Адам сбросил свои пижамные штаны и устроился на кровати, пока Томми раздевался. Когда Томми забрался к нему в кровать, Адам, наконец, почувствовал, что стена между ними рухнула. Томми прижался к Адаму и положил руку ему на живот, — Я… я, правда, рад, что теперь тоже могу их чувствовать. — Это, на самом деле, здорово — делиться этим с тобой, но сейчас они затихли. Похоже, они тоже устали. Когда я был в студии, они активничали, но обычно к тому времени, как я ложусь в кровать, они успокаиваются. Это просто удача, что первый раз, когда я заметил, что чувствую их движения снаружи, я был дома. Возможно, это и не первый раз, но точно первый раз, когда я почувствовал их, приложив руку. — Я рад, что ты был дома… я просто… прости за мою реакцию. Это должен был быть особый момент между нами, и я его испортил. Пусть теперь это зависит от тебя, ммм? — Томми придвинулся ближе и облизал сосок Адама. Адам выдохнул и скользнул рукой на спину Томми. С каждым движением Томминого языка по его сверхчувствительной коже, он скользил ладонью всё выше и выше, пока не добрался до затылка Томми. Адам притянул его голову ближе к себе, слегка потянув за волосы. Он застонал, когда Томми втянул его сосок в рот. Лёгкое посасывание заставляло Адама содрогаться, а когда Томми сжал его яички, Адам думал, что сейчас воспламенится от всего этого жара, который охватил его тело. — Чёрт, хочу… — Адам захныкал, пощипывая свободной рукой другой сосок. Тот напрягся от ласки. Адам уже было готов растаять от ощущений, как вдруг знакомое давление внутри отвлекло его от удовольствия, — Чёрт, подожди… Томми выпустил сосок Адама изо рта с громким причмокиванием, — Что-то не так? — его голос сел от возбуждения. — Прости, мне снова нужно в туалет. Томми хихикнул и махнул рукой в сторону ванной, — Тогда иди. Адам слез с кровати и направился в ванную так быстро, как только мог. Он пописал, помыл руки, и поторопился вернуться в кровать. Как только он разместился там снова, Томми набросился на него. Он гладил окружность живота Адама, вылизывая и дразня языком дырочку на головке его члена. Член Адама дёрнулся, Адам ухватил Томми за длинные светлые пряди волос, принуждая взять его член в рот, — Пожалуйста… пожалуйста, ну давай же… Томми с ухмылкой отстранился, — Скажи мне, чего ты хочешь? — Твой ротик… — Он здесь, детка, — Томми провёл пальцем по нижней губе, как порно звезда, заставив Адама застонать. — Хочу видеть свой член между этими грешными губами. — Ммм… хочешь, чтобы я тебе отсосал? — Да, — Адам зашипел. Он ухватил Томми за волосы и снова притянул его голову вниз. Томми повиновался, и вскоре член Адама погрузился во влажную теплоту.       Он отпустил волосы Томми и откинул голову на подушку. Адам не слышал ничего, кроме довольных причмокивающих звуков, исходивших от Томми, и собственного учащённого дыхания. Он слышал, что глубокое дыхание животом всегда усиливает удовольствие, но не осознавал насколько, до этого момента. Адам сосредоточился на том, как расширяется окружность его живота при каждом вдохе. Каждый из них вызывал обжигающее удовольствие, покалывающее внутри, и когда Томми неожиданно погрузил его член глубже в горло, по его телу разлился жар, его яички поджались теснее к его телу, готовясь, и, наконец, обжигающее тепло прошло по его члену и выплеснулось в рот Томми. Адам подрагивал, опустошаясь, стон разочарования вырвался из его горла, когда Томми отстранился, начисто облизав головку его члена. Чувствительность не объясняла всего того, что он чувствовал. А ощущение было такое, словно, вся до капли жидкость покинула его тело. — Хорошо? — прошелестел Томми. Адам лишь кивнул, его разум всё ещё был затуманен. Только через несколько минут он, наконец, смог управлять своим телом, обернувшись к Томми, свернувшемуся рядом с ним. Глаза Томми потемнели от желания, а губы припухли. — Хочешь, я помогу? — прошептал Адам в Томмино ухо, затем захватив губами его мочку и посасывая, перебирая языком украшающий её металл. Неопределённый звук, сорвавшийся с губ Томми, Адам не посчитал ответом, он выпустил мочку его уха и повернул к себе лицо Томми, — Ты хочешь? — Прежде, чем Томми смог ответить, Адам прикусил его нижнюю губу. Томми застонал и прижал свой член к бедру Адама. — Горох. Адам поцеловал Томми почти грубо ещё раз и отстранился, — Горох? — Да, горох, знаешь, такая еда? — расхохотался Томми, закатив глаза, — Я пытался сказать «пожалуйста», лечь и наблюдать, но трудно разговаривать, когда ты закусываешь моей нижней губой, как в край проголодавшийся зомби. Адам выпятил нижнюю губу и надулся. — Ещё скажи мне, что ты не хочешь посмотреть, — Томми улёгся на спину и ухватил своё возбуждённое достоинство хорошим крепким захватом. Томми был прав, Адам не мог отвести взгляд. Томми начал движения рукой в то время, как Адам переводил взгляд на меняющееся выражение его лица, а затем снова на его руку, обхватившую член. Туда и обратно, он не мог решить, что из этого горячее. Томми страстно дышал, глядя Адаму прямо в глаза, и для того это был ещё один вид эротики. Он снова устремил взгляд на руку Томми, двигающуюся на члене, тот слегка подрагивал, обнажая головку своего члена от крайней плоти. Пальцем Томми размазывал смазку по головке, Адам знал, мозоли на его пальцах от гитарных струн приносят ему особые ощущения. Возможно, Томми этого и не замечал, но Адам видел это всегда. Томми вздохнул, и Адам заметил, как дёрнулись его бёдра. Ещё одно движение пальцев по головке, ещё один стон, и Адам задрожал. Томми вернулся к движениям руки по своему члену, и больше противостоять этому было невозможно.  — Можно? — голос Адама прозвучал мягче, чем он ожидал. Его рука накрыла член Томми, сжав крайнюю плоть, в ожидании разрешения. — Да, — ответил Томми хриплым от желания голосом. Адам аккуратно сдвинул мягкую кожу вниз, обнажая головку. Он сжал Томмины яички рукой, ощущая их вес, перед тем, как нежно оттянуть их вниз. Адам наблюдал, как растягивается кожа, а реакция Томми была прекрасна. Тот захныкал, — Пожалуйста, ещё… чёрт, — и миллион других просьб сорвались с его губ. Это заставило член Адама дёрнуться. Удерживая яички Томми, Адам прижал указательный палец к его промежности, вызвав у него рваный вздох. Далее последовала серия стонов, которые могли бы заставить покраснеть и порнозвезду, и с восхищением Адам увидел, как Томми кончает.       Томми был первым парнем в жизни Адама, который, кончая, мог случайно попасть даже на своё лицо. И этот вечер не стал исключением. Когда Томми, наконец, откинулся на подушку, он был весь запачкан. Капли его семени покрывали живот и попали даже на левую щёку. Адам улыбнулся и слизнул влагу с Томминой щеки. Солоноватый привкус его семени казался вкусным. Адам целовал его и пробовал свой собственный вкус на его губах, какое-то время они обменивались вкусами. Наконец, Томми отстранился, Адам отпустил его, и он, немедленно, встал и отправился в ванную. Адам услышал шум воды и рассмеялся сам с собой. В некоторые ночи Томми засыпал сразу, выпачканный в семени, а в другие — казалось, не мог вынести ощущения засыхающей спермы на своей коже. — Прости, — прошептал Томми, наконец, вернувшись и устроившись рядом с Адамом. — Всё хорошо, давай спать, — Адам сопроводил слова зеванием. — Ммм.       Адам ощущал лёгкую влажность на Томминой вымытой груди, когда прижал его теснее к себе. Томми прижался к его боку, расположив одну руку на животе Адама. Это было последнее, что помнил Адам перед тем, как начались его сновидения.