Knocked Up

      Адам был крайне утомлён, но вне себя от радости. Я видел бесчисленное множество споров между Адамом и Томми по поводу имён для их детей, но в этот вечер меньше, чем через час после рождения, их дочь уже была наречена. Эдди, как они надеялись, будет спокойным ребёнком.       Знаю, о чём вы думаете, а что же насчёт мальчика? Ну, да, эта история ещё далека от завершения. Дэвид упоминал, что до появления второго малыша может пройти несколько часов или даже дней. Поскольку сейчас малышка Эдди заснула у его груди, Адам с помощью своего мизинца бережно отстранил её от своего соска. Я едва не умер от умиления, когда она причмокнула своими крохотными губками во сне.       Она и правда была красивейшим маленьким созданием, и в тот момент я знал, судьба не ошиблась в своём стремлении обрюхатить Адама. Маленькая девочка и её братик будут той нитью, которая свяжет Томми и Адама навсегда. Да, они были родственными душами, но эти дети создали между ними нерушимую связь навсегда, неважно, со сколькими трудностями бы ни пришлось им столкнуться. Не всегда будет легко, и многие люди, называющие себя их фанатами, не примут их отношения, но это не имело значения. Они были друг у друга, и их дети, и это являлось самым важным для них. Пламя может погаснуть, но семья — это на всю жизнь. …       Адам вздрогнул. — Схватки? — спросил Дэвид. — Да. — Передайте Эдди Томми и давайте, сядьте снова на корточки. Я сейчас возьму большую миску и свою сумку. Не тужтесь. Адам передал Эдди на руки Томми и сел на корточки, прижимаясь спиной к краю ванны. Эти схватки не были похожи на те боли, что он испытывал раньше, эта боль была скорее ноющей и раздражающей больше, чем что-либо. Когда Дэвид вернулся, у него в руках была одна из тех больших мисок, которые используются на кухне, и его сумка. Адам смотрел, как Дэвид поместил миску между его ног. — Эээ? — Потужтесь, если нужно. Нужно родить плаценту. А потом Томми перережет её пуповину, а я взвешу её. Если после выхода плаценты схваток у вас больше не будет, вы можете помыться и полежать в постели, пока малыш ни решит появиться на свет. Вам необходим хотя бы краткий сон, если вы сможете заснуть. Адам кивнул и потужился. Дэвид протянул руки между его ног, чтобы помочь выходу плаценты. Когда она плюхнулась в миску, Адам застонал. Он был весь запачкан и ужасно хотел принять душ.       Дэвид вытащил миску и изучил её содержимое, — Плацента целая, — Дэвид порылся в своей сумке, пока ни нашёл в ней ножницы, которые он простерилизовал, вместе с парой зажимов. Он развернул Эдди, потревожив её, и быстро надел зажимы. — Хорошо, Томми, давайте, положите её. Томми положил извивающегося младенца на пол между своих бедёр и взял у Дэвида ножницы, которые тот передал ему, — Нужно резать между зажимами? — Да, и не бойтесь причинить ей боль. Она ничего не почувствует. Томми отрезал пуповину после нескольких попыток и уставился на плаценту, — И что нам теперь с этим делать? — Томми снова завернул Эдди в полотенце, успокаивая её, когда она громко запищала. — Некоторые люди съедают плаценту, некоторые — закапывают её в землю на удачу. Моя мама всегда настаивала, что новоиспечённые матери должны закапывать плаценту в той же лунке, где они посадили новое дерево. Она говорила, что это лучшее указание на нашу связь с планетой. Новое дерево развивается также, как и начинающаяся жизнь. Она всегда верила в такой символизм. — Думаете, мы можем заморозить их и взять с собой домой? Мне нравится идея посадить деревья, — Было видно, что Адам устал, но разговор его заинтересовал. — Уверен, что можно сделать и так. Вы ведь собираетесь домой в ноябре? Не лучшее время для посадки деревьев, но готов поручиться, найдётся какая-нибудь дизайнерская компания, которая порекомендует подходящее дерево для посадки в ноябре. Или, может быть, кустарник или что-то подобное. — Я единственный здесь думаю, что это безумие…? Это выглядит, как что-то из фильма ужасов, — Томми сморщил нос. — Кто же знал, что этот большой жуткий фильм ужасов может воплотиться в реальность так легко, и к тому же стать домом для наших детей последние несколько месяцев. Честно говоря, я удивлён, что ты принял малышку и не грохнулся в обморок прямо на меня, — рассмеялся Адам. — Ну просто… я не знаю, эта штука выглядит, как какой-то пришелец, — Томми переводил взгляд с плаценты на Эдди и обратно. Но полагаю, поскольку это было её домом, нам следует отдать этому должное. — Ну хорошо, — произнёс Дэвид, — поскольку маленькая мисс Эдди решила снова поспать, я её украду ненадолго, чтобы взвесить. — Спасибо, Дэвид, правда, вы наш спаситель. Я собираюсь быстро помыться и прилечь, пока наш маленький ни решит нас обрадовать своим появлением. Томми, ты принесёшь Эдди, когда Дэвид закончит? Надень ей подгузник и боди, и принеси одну из переносных корзинок из шкафа. Она может спать там, пока мы ни перенесём колыбельки в нашу комнату. — Конечно, детка. Люблю тебя, Адам, — Томми помог Адаму подняться на ноги и поцеловал его. — Я тоже люблю тебя, — Адам направился наверх. Его тело затекло и болело. Он взял свежее бельё из комода и одну из огромных прокладок для рожениц, которые так предусмотрительно принесла ему его мама. Он не представлял, как это будет выглядеть, но не хотел, чтобы вся его постель была залита кровью. Он принял душ, вымылся и вытерся полотенцем. Чувствовал себя, как зомби, Адам до тех пор, пока не вытер свой живот, в котором, определённо, наблюдались уже другие ощущения. Тот был уже не таким большим и каким-то однобоким теперь, когда Эдди родилась. Адам всё ещё не мог в это поверить. Он дал жизнь. Покачав головой, Адам одел бельё, положив прокладку на нужное место. Это все, на что его хватило прежде, чем лечь в постель. Он заснул, как только его голова коснулась подушки, но прежде оставшийся внутри малыш толкнулся в нём, — Да, немного больше места, верно? Не могу дождаться, когда увижу тебя, но могу я поспать немного пожалуйста? — пробормотал Адам. Его уже, практически, выключало. …       Звук плача ворвался в сознание Адама, и он открыл глаза. Он не знал, то ли ему смеяться, то ли ворковать от той сцены, которая развернулась перед ним. Томми уложил Эдди на пеленальный столик в ногах кровати и менял ей подгузник. Он смешно морщил нос, и когда взял грязный подгузник и свернул его, то выбрасывал в урну вытянутыми по всей длине руками, словно, от него исходила биологическая опасность. Всё это время Эдди плакала. — Простите, маленькая мисс. Позволь мне одеть тебе чистый подгузник, и раз уж твой папочка проснулся, то, может быть, он тебя покормит. Ты так облизываешь губки, как будто, не ела сотню лет.       Адам был удивлён, что Томми уже научился распознавать намёки на то, что их дочь проголодалась. На минуту его заинтересовало, а спал ли Томми вообще, но судя по тому, как аккуратно и тщательно он менял подгузник, стараясь не задеть засыхающий хвостик пуповины, Адам усомнился в том, что Томми спал. Уставшим Томми всегда был медлительным и дотошным. Адам посмотрел на часы и обнаружил, что проспал около четырёх часов. Было чуть-чуть за восемь вечера, когда он заснул, а сейчас время уже перевалило за полночь. Он до сих пор не чувствовал ничего похожего на схватки. У двойняшек, похоже, будут два разных дня рождения.       Адам поднялся и сел на кровати. Его тело болело, и странным было чувствовать движения только одного малыша внутри. Он погладил свой обнажённый живот и улыбнулся. Устроившись на подушках спиной, он взял ещё одну подушку и положил её к себе на колени. Томми закончил с подгузником и завернул Эдди в мягкое зелёное одеялко. Маленький свёрток он передал Адаму. — Сколько она весит? — Шесть фунтов, девять с половиной унций. — Такая крошечная девочка, — ворковал Адам с Эдди, уложив её на подушку. — Я не мог оторвать от неё глаз, — Томми забрался на кровать рядом с Адамом. — Уже ухватила папу своим крохотным пальчиком, — Адам погладил малышку по щеке, и она широко раскрыла ротик. Он прижал её маленькое тельце к своей груди, и она впилась в его грудь, как профи, — Не могу поверить… я… я дал ей жизнь. Она вышла из моего тела. Я бы подумал, что всё это мне приснилось, если б так не болело тело, и я понимаю, что всё это на самом деле произошло. Я кормлю её своим молоком. — Я… пока ты спал… я держал её всё это время на руках. Наблюдал, как она корчит рожицы во сне. Я никогда не думал, что у нас будут дети, и даже не один, а двое. Биологически они наши, неважно, что об этом будет знать лишь горстка людей, включая нас.       Томми придвинулся ближе к Адаму, и вместе они наблюлали, как кушает их малышка. Её тихое причмокивание нарушало тишину, пока она ни заснула и ни отпустила сосок, — Ты принёс переносную колыбель сюда? — Да, она стоит в ногах кровати. — Возьми её пожалуйста? Томми встал, взял колыбель и поставил её на кровать рядом с Адамом. Адам угнездил туда их дочь, и лёг, свернувшись вокруг колыбели. — Не двигайся? — попросил Томми. — Хорошо. Томми порылся в шкафу и, наконец, нашёл штатив для камеры. Установив его в ногах кровати, Томми проверил угол. Он забрался на кровать и скопировал позу Адама с другой стороны колыбели. Живот Адама всё ещё был достаточно большим, чтобы понять, что из двоих родился пока только один малыш. Томми положил голову на руки и нажал на кнопку. Сверкнула вспышка, навсегда завпечатлевая красивую сцену, и Томми проверил дисплей. Он сделал пару фото только Адама, свернувшегося вокруг колыбели, и пару близких снимков Эдди, а потом выключил камеру. — Готово. Мы сделаем ещё несколько снимков, когда наш другой маленький решит появиться на свет. — Да, я чувствую небольшие спазмы, но ничего похожего на схватки, которые были до этого. Я пойду пописаю, принеси пожалуйста мне мою бутылку с водой? — Я вернусь через секунду. Адам встал и тихонько поковылял в ванную. Он снял бельё и сел, чтобы пописать. Закончив, он смыл и встал возле раковины, на секунду прислушавшись к своему телу. Определённо, он чувствовал спазмы, и ощущения были очень похожи на схватки, но очень слабые. Они сосредотачивались в животе. И на минуту Адам задумался, а не положение ли Эдди в животе сделало его роды такими болезненными. Он и раньше слышал разговоры своих подруг о родах на спине. Всё это спуталось в его мозгу, пока внезапное давление внутри ни отвлекло его. Ощущения были знакомые, он понял, что всё происходит, как в его сне. На автопилоте он собрал несколько полотенец и расстелил их на полу в нескольких шагах от зеркала в полный рост. К тому времени, как он стянул своё бельё и встал на колени на полотенца, Томми уже стоял в дверях, держа его бутылку с водой. — Подойди, присядь, — спокойно попросил Адам, — Я знаю, что делать, я видел это в своём сне. Я просто хочу, чтобы ты был рядом со мной сейчас, хорошо? — А как же Дэвид? — Дэвид ничем не поможет, я сам приму его, — уверенно ответил Адам. — Хорошо, детка, я здесь с тобой, — Томми присел рядом с Адамом. — Спасибо, — Адам напрягся, боль внизу живота стала острой, вынуждая его тужиться. Он потужился и закряхтел, вскрылся плодный пузырь, и отошли воды, пролившись прямо на полотенца, — Наш сын готов появиться на свет. — Хорошо, ты уже делаешь это, детка, — голос Томми звучал испуганно.       Адам не мог позволить себе бояться. Он был сильным, и он мог сделать это. Он потужился и почувствовал, как ребёнок движется вниз. Томмин удивлённый вздох достиг его ушей. Он не мог спросить, что его так удивило, он просто тужился, смотря назад в зеркало. Наконец, родились маленькие ножки, показавшиеся из его тела. Боль слабела и курсировала через его тело, и во второй раз за этот необычный опыт он ощутил связь со вселенной, как все женщины, прошедшие через это до него. Энергия резко возросла, и он потужился, будучи уверенным, что его глаза сейчас просто вылезут из орбит. Боль, жжение, электичество… ощущения захватили его, и он снова посмотрел через зеркало на две показавшиеся из него ножки. Адам старался смотреть в зеркало, пока тужился, но зрение туманилось от давления. Наконец, он расслабился и минуту просто дышал. Уже показалась попка малыша. — Томми, — выдохнул он, — Слушай внимательно. Когда покажется пуповина, я хочу, чтобы ты остановил меня. Я хочу, чтобы ты аккуратно ухватил её и вытянул немного наружу. Я не хочу, чтобы она пережалась при родах. — Хорошо, да, я могу это сделать. Адам снова с силой потужился, и Томми остановил его. Адам следил в зеркало, как Томми следует его инструкциям. — Всё готово. Адам кивнул и потужился несколько раз без применения особых усилий, контролируя положение своего тела, и отклонился назад так, что попка малыша коснулась полотенец. Убедившись, что малыш не упадёт, выйдя полностью из его тела, Адам потужился ещё раз и ещё раз, волна удовольствия прошла через него, так как малыш, наконец, родился. Адам сманеврировал так, чтобы сесть на полотенца и поднял ребёнка на руки. Действуя на инстинктах, он поднёс личико сына к своему рту и отсосал из его ротика всю слизь, затем выплюнув её на пол. Когда его ротик очистился, малыш запищал, — Дай мне чистое полотенце. Томми подал Адаму мягкое полотенце, и Адам обтёр им лицо и всё тело их сына. Тот был малоактивен и бледен, но Адам разогрел его полотенцем так, что малыш разразился здоровым криком. Адам увидел, как порозовела грудь малыша, его пошатнуло. Наконец, ребёнок стал розовым, как и его сестрёнка. Адам завернул его и поднёс к своей груди, — Привет, маленький. Добро пожаловать в мир! Малыш посмотрел на Адама затуманенным взглядом и уткнулся ему в грудь, — Может быть он подремлет с тобой, он выглядит сонным. — Может, но ты не мог бы взять его… я… Томми взял новорожденного, а Адам сел на корточки над полотенцем. Прошло всего несколько минут с момента рождения, но спазмы вернулись, и он потужился. Плацента выскользнула из него, с влажным звуком плюхнувшись на полотенце. Адам не успел осесть, как резкая боль пронизала его тело, и мир вокруг побелел.