Ничего личного

      О’Брайен проснулся первым, как всегда. За окном было пасмурно, но дождя пока не было. На удивление, голова после вчерашнего почти не болела, поэтому бегун устроился поудобнее и задремал еще на полчаса. Хоть погода и располагала к тому, чтобы провести в кровати весь день, это было не в привычке Дилана, так что, проснувшись окончательно, он все-таки поднялся с кровати и пошел на кухню, чтобы сделать себе кофе и взять обезболивающее для по-прежнему спящего Сангстера. Заодно наполнив стакан водой, О’Брайен отнес все это в спальню и поставил на тумбочку у кровати, чтобы Томас мог сразу, как проснется, выпить таблетки.       Хотелось пойти проветриться, раз уж блондин все равно еще спал, а заняться было нечем. Дилан нашел футболку и надел ее, хмыкнув: открытый ворот совсем не скрывал яркие пятна на его шее. Чмокнув в нос все еще спящего Томаса, которого вообще сложно было разбудить до десяти, бегун вышел из комнаты, обулся, взял ключи и телефон и вышел из квартиры.       Томас проснулся только через пару часов. Сначала он заворочался, комкая простыню, потом тихо застонал и скинул с себя одеяло, потому что ему было жарко. Попытка приподняться с треском провалилась: головная боль, прострелившая затылок, пригвоздила парня обратно к подушке.       — Блять… — Сангстер поморщился, почувствовав неприятную горечь во рту. Стоящий рядом стакан стал настоящим спасением, и оставалось только благодарить небеса за такого заботливого парня как Дилан. Откинувшись обратно на постель, Томас пролежал ничком еще минут двадцать, пока боль в голове, а заодно и в других местах, пострадавших вчера, не начала отступать. Еще через какое-то время Сангстер решился предпринять еще одну попытку встать, и на этот раз ему даже удалось это сделать. Кое-как поднявшись с постели, блондин, пошатываясь, побрел на кухню, надеясь найти О’Брайена там. Но тот не обнаружился ни на кухне, ни в гостиной и даже в ванной. Томас, озадаченно хмурясь, взял в руки свой телефон.

12:01 Томми: Ты куда пропал?

Дилан, сидящий на качелях недалеко от дома блондина, улыбнулся, когда телефон запищал в кармане, уведомляя о новом сообщении. Бегун поставил бутылку с водой на землю и достал мобильник. Пришлось объясняться перед Томасом, который на каждое сообщение реагировал с подозрением, но в конце концов О’Брайену удалось убедить его, что он просто вышел побегать. В итоге, спросив, не нужно ли чего-нибудь в магазине, и, получив ответ, что шоколадки никогда не бывают лишними, бегун направился в ближайший к дому супермаркет. Надо было поспешить: тучи становились все темнее, и явно собирался дождь, если не гроза. Как назло то светофор упорно не загорался зеленым, то приставучий парень пытался всучить Дилану не то флаер, не то визитку — бегун даже не заметил, сунув кусок картона в карман джинс. Томас сладко потянулся на постели и накрылся одеялом по самый подбородок. То, как потемнело за окном, ему совсем не понравилось, так что блондин решил поторопить Дилана.

12:29 Томми: Поторопись, сейчас дождь начнётся 12:30 Томми: Принести зонтик? 12:30 Дилан: Лежи уже 12:31 Дилан: Ты собираться дольше будешь, я ж тебя знаю

      О’Брайен набрал продуктов, оплатил покупки и вышел на улицу, где уже начинало моросить. Идти до дома было совсем недалеко, минут пять, но бегун успел немного промокнуть, потому что дождь с каждой секундой усиливался. В квартире Дилан без рук, так как они были заняты двумя бумажными пакетами с едой, стянул кроссовки и прошел на кухню.       — Я вернулся! — крикнул он, поставив продукты на стол и стряхнув капли воды с волос.       Томас моментально вскочил с кровати, натянул первые попавшиеся штаны и с громким топотом бросился на кухню. Даже не обратив внимания на Дилана, раскладывающего продукты на полки и в холодильник, Сангстер начал рыться в пакетах в поисках шоколадки. Наконец, отыскав заветную сладость, блондин зашуршал фольгой, откинул упаковку в сторону и откусил огромный кусок.       — Спафибо, — невнятно поблагодарил Томас с набитым ртом. Съесть целую шоколадку за раз для него было делом обычным, так что уже через пару минут от лакомства не осталось ничего, а весь рот и пальцы Сангстера были в шоколаде.       — Пожалуйста, — О’Брайен, усмехнувшись, покачал головой и улыбнулся. — Тебе точно вчера восемнадцать исполнилось, ребенок?       — Да, точно. И никакой я не ребенок!       — По тебе видно, — хмыкнул брюнет, перемещаясь по кухне. — Вот прямо смотрю на тебя и думаю, какой взрослый парень, наверное, очень серьезный. — Дилан посмотрел на блондина через плечо. — Обертку выброси, свинтус.       Томас закатил глаза и, фыркнув, невозмутимо прошествовал до мусорного ведра, точным броском отправив туда жалостно зашелестевшую фольгу.       — Доволен? И я не свинтус, и не ребенок, а очень взрослый человек! — Сангстер гордо задрал нос, демонстрируя перепачканные шоколадом губы, явно противоречащие его громкому заявлению.       — Ну я и не отрицаю, — О’Брайен прикусил губу, едва сдерживая смех. Усевшись прямо на обеденный стол, он посмотрел на Томаса. — Может тогда умоешься, взрослый человек? Или мне тебя умыть?       Сангстер загадочно улыбнулся, медленно подошёл к бегуну и встал между его ног, бесцеремонно раздвинув их шире. Дилан сразу скрестил лодыжки за чужой спиной, отрезав Томасу путь к отступлению, но тот, казалось, отступать и не собирался. Скорее даже наоборот, потому что в следующую секунду блондин нагнулся к уху О’Брайена, видимо, решив наглеть до последнего. А может, и доказать, что он взрослый человек самым недетским способом.       — Ну, умой меня… Папочка, — Томас по-кошачьи ухмыльнулся, и брюнет ответил ему такой же ухмылкой, скрыв судорожный выдох за смешком.       — Тогда иди сюда, — Дилан подвинулся вперед и теперь сидел на самом краю, рискуя упасть. Притянув к себе блондина, он положил руки ему на шею и сократил расстояние между ними, все так же ухмыляясь. Этот поцелуй получился сладким, во всех смыслах, а еще чертовски горячим, как руки Сангстера, которые он запустил под влажную футболку бегуна, с готовностью принимающего лихорадочные касания. Но, как только Томас перехватил инициативу и углубил поцелуй, прижимаясь ближе, О’Брайен отстранился, прижав палец к чужим губам и качая головой, не давая себя целовать.       — Ты плохо себя вел, малыш. Нельзя.       Сангстер захныкал почти не наигранно, продолжая поглаживать чужую грудь под футболкой.       — Так нечестно, — Томас надулся. Если ухмылялся он по-кошачьи, то просяще заглядывал в глаза совсем как щеночек.       — Ну, может быть, если ты очень хорошо попросишь…       Сангстер прикусил губу, взвешивая все за и против, и в итоге пришел к выводу, что поцелуи с Диланом стоят любых приложенных усилий. Преодолев демонстративное сопротивление, он стянул с О’Брайена футболку, комом упавшую к ногам, и облизнулся. Пришлось напомнить себе, для чего он это делает, потому что тело своего парня Томас мог рассматривать бесконечно. Довольно улыбаясь, Сангстер провел кончиками пальцев по груди бегуна, потом короткими ногтями, слегка надавливая, — по животу, отчего брюнет едва ощутимо вздрогнул и напрягся. Завершил Томас свою маленькую просьбу плавным скольжением языка от нежной кожи под подбородком до уха, мочку которого осторожно прикусил.       — Ну пожалуйста…       — Такое, на троечку с плюсом, — хрипло усмехнулся Дилан, но все же запустил пальцы в светлые волосы и утянул Сангстера в поцелуй. Томас никогда бы в этом не признался, но такие поцелуи, долгожданные, когда тебя раздразнили, а потом вот так, были куда приятнее ленивых поцелуев с-добрым-утром или обыденных со-вкусом-кофе. Тихо замычав, Сангстер схватился пальцами за ремень чужих штанов, то ли для опоры, то ли в попытке его расстегнуть.       О’Брайен немного отстранился, тяжело дыша.       — Эй, Томас, притормози. Ненасытный мой, ты что творишь? — Дилан перехватил запястья блондина, не дав ему расправиться с пряжкой. Сангстер уткнулся ему в шею, пытаясь выровнять дыхание.       — Ничего личного, — Томас усмехнулся, щекоча кожу брюнета волосами, отросшими уже до степени «постригись или стань хиппи». Горячая волна возбуждения схлынула так же внезапно, как и накатила.       — Дурачина, — О’Брайен тихо рассмеялся. — Может, позовем Ки и Розу к нам? — он вдруг смутился, осознав, что сказал это, как будто эта квартира была и его домом тоже. По сути, наверное, так и было, потому что дом для Дилана был там, где был Томас.       — И чем займёмся? — Сангстер погладил плечо бегуна. Противоположное от того, на котором покоилась его, Томаса, щека. — Ки опять разорит холодильник и не подавится.       — Ну вчетвером и придумаем. И еды я как раз купил. Или ты против?       — Лишь бы он сладкое не трогал… И не начинал снова выкидывать свои тупые шуточки.       — Ну ладно, не хочешь, не надо, — О’Брайен закатил глаза. — Оставим Розу умирать, выслушивая бубнеж Хонга в одиночку.       — Да я не против, — Томас наконец отстранился и сделал два шага назад, — но, если он притронется к сладкому, я выкину его из окна.       — Отлично, специально ему об этом не скажу. Хочу увидеть, как он полетит. — Дилан слез со стола и, приблизившись к светловолосому, обнял его за талию, лишая возможности увильнуть от ответа. — Ты точно не против?       — Точно. Но я тебя предупредил. Все, кроме моего шоколада.       — Как скажешь.       О’Брайен улыбнулся и, снова забравшись на стол, достал телефон. Ки взял трубку только спустя несколько минут, и, судя по звукам на заднем плане, кое-кто был очень рад этому звонку, в отличие от самого Хонга, очередную речь которого, наверное, прервали. Дилан усмехнулся, услышав что-то.       — Да-да… Пили… — бегун кивал, как будто друг мог его видеть. Кинув взгляд на Томаса и его искусанную шею, О’Брайен хмыкнул. — Да, — протянул он как-то слишком уж довольно и снова бросил на блондина загадочный взгляд. — Приезжай к нам. Да, сейчас. Ты дурак или да? Ждем. Нет… Да. Все. Ки, а ты сладкое любишь?       — Только посмей, — Сангстер, слушающий разговор, состоящий из междометий и редких слов, угрожающе нахмурился. Дилан рассмеялся, сбросив звонок. Он поболтал ногами в воздухе и весело посмотрел на блондина.       — Вот съем ночью все твои шоколадки, и что ты будешь делать?       — Выгоню тебя из дома, — моментально отозвался Томас, и в серьезности его слов было сложно сомневаться. — Я хоть и люблю тебя, но никто не смеет трогать мой запас. Понял?       — Понял я, понял. Какой ты злой. Теперь специально съем все, проснешься завтра утром, а на кухне пусто.        — Не смей.       — Ты такой милый, когда злишься, — О’Брайен весело посмотрел на блондина. — Как будто у хомячка отобрали еду.       — Да ты издеваешься надо мной!       Их словесная перепалка продолжалась еще минут десять, и в конце концов Томас, обиженный на весь мир, скрылся в гостиной. Дилан слишком вошел во вкус, поэтому спрыгнул со стола, открыл первый попавшийся кухонный шкафчик и начал демонстративно громко переставлять банки, привлекая внимание своего парня, внезапно так воспылавшего любовью к сладкому.       — Ну и где же тут все шоколадки? — нарочито громко протянул О’Брайен, следя за входом на кухню, чтобы не пропустить возвращение Томаса. Тот не заставил себя долго ждать: ворвался на кухню и подлетел к бегуну. Тот уже по инерции пошерстил в шкафчике рукой и очень удачно нащупал шоколадный батончик, про который, наверное, и сам Сангстер уже не помнил.       — Ого, а это что? — Дилан притворно удивился, демонстративно медленно потянул за края обертки и поднес батончик ко рту, наблюдая за реакцией Сангстера. Тот на пару секунд замер в растерянности, вспоминая, можно ли бить любимых людей, и этих пару секунд О’Брайену хватило, чтобы откусить приличный кусок шоколадки. Томас кинулся к бегуну, выхватил у того из рук батончик.       — Ну Дилан, я же просил! Я сказал, не смей трогать мои сладости!       — Вкусно, — хмыкнул бегун с набитым ртом.       Томас молча развернулся и потопал обратно в гостиную, где сел на ковер и закинул остаток шоколадки, отвоеванной у О’Брайена, себе в рот, а потом усадил на свои колени щенка и начал играть с ним, демонстративно игнорируя Дилана, который зашел в комнату следом.       Зная Ки, можно было смело предположить, что он заявится минимум через час, так что времени еще было полно и надо было чем-нибудь заняться. О’Брайен, миновав надувшегося Томаса, прошел на балкон, захватив новую пачку сигарет. Дождь стал слабее, но не намного, и сигарета упорно не хотела загораться. Наконец, парню удалось кое-как ее поджечь. Облокотившись на ограждение, он вдохнул дым, смотря на серое небо. Сангстер, хоть и дулся, все же не мог побороть свою совесть и вышел следом.       — Зайди в дом, ты же заболеешь, — Томас скрестил руки на груди, недовольно разглядывая спину бегуна.       — Ты же обиделся вроде, — Дилан посмотрел на Сангстера через плечо. Развернувшись обратно, он выдохнул и беззаботно пожал плечами. — Я недолго, ничего со мной не случится.       — Я тебя лечить не буду, — фыркнул Томас и вернулся в гостиную, прикрыв дверь балкона.       О’Брайен неторопливо докурил, еще несколько минут просто постоял, наблюдая за дождем, а потом зашел в теплую квартиру. Усевшись в кресло, он снова уткнулся в телефон. Спустя некоторое время наконец послышался звонок в дверь, да такой требовательный, что Томас поморщился от громкого звука, но даже не дернулся, а лишь продолжил сидеть на месте, поглаживая собаку.       — Ну конечно, я сам открою, — Дилан закатил глаза и встал. Роза первым делом обняла бегуна, извиняясь за задержку, но парень понятливо кивнул: и сам прожил с Ки бок о бок несколько лет. Раздевшись, все прошли в гостиную.       — Томас, а ты язык проглотил? Поздороваться не хочешь?       Сангстер ничего не ответил, только молча кивнул.       — Чего это с ним? Он же любитель поговорить, — Хонг с интересом посмотрел сначала на блондина, а потом перевел ставший вопросительным взгляд на друга. О’Брайен пожал плечами.       — А он сегодня не в духе. Я откусил целый кусочек от его шоколадки, — пояснил Дилан ничего не понимающим друзьям. — Ужасная трагедия, он очень переживает.       Томас, скрипнув зубами, поднялся на ноги и, подхватив с собой пса, направился в свою комнату. О’Брайен слегка виновато улыбнулся друзьям и пошел за парнем: пора было уже что-то делать с его обидой на весь мир.       Демонстративно постучав, он зашел в комнату Сангстера.       — Долго еще дуться будешь, принцесса? Или мне тебя покусать? — Дилан сел на край их кровати. Томас сидел спиной, поглаживая заснувшего питомца. Обижаться ему уже и самому надоело, но так просто сдаваться он не собирался. — Ну То-омас, — протянул брюнет, обняв Сангстера со спины и положив голову ему на плечо. — Я куплю тебе сотню шоколадок, хватит дуться.       Томас его слова проигнорировал. Довольную улыбку пришлось скрыть за притворным зевком. Получилось фальшиво, конечно, но О’Брайен, кажется, обман не раскрыл, потому что сжал парня в объятиях крепче.       — Ну хватит уже, — темноволосый коснулся губами шеи Томаса. — Две сотни шоколадок? Три?       Сангстер в который раз упрямо промолчал. Ему хотелось сдаться, хотелось получить извини-меня поцелуй и дать я-и-не-злюсь поцелуй в ответ, но гордость не позволяла отступить.       — Ну Томас, это уже не смешно, — снова нагнувшись к чужой шее, Дилан едва ощутимо прикусил кожу, чтобы не осталось следа. — От сладкого может быть диабет. Четыре сотни я покупать не буду.       Сангстер рвано выдохнул и хотел наконец сказать что-то в ответ, но его внимание привлек подозрительный шум, доносящийся с кухни.       — Я убью его, — решительно заявил Томас и сорвался с места, и О’Брайен даже не успел его задержать.       Источником шума оказался Ки, который уплетал шоколад. Содержимое холодильника его либо не впечатлило, либо уже пало под натиском азиата, но факт в том, что Хонг перешел уже на кухонные шкафчики, доставал оттуда батончики и плитки, шумно разворачивал и довольно жевал.       — Это мое сладкое, — почти прорычал Томас и кинулся на друга, который, ловко увернувшись, побежал с кухни. Сангстер не заставил себя долго ждать и рванул следом. Азиат совершил огромную ошибку, забежав в гостиную, потому что маневрировать там было не так просто, а сбежать так вообще нереально, так что уже через несколько минут Хонг был зажат в углу и истерично хохотал над попытками Томаса его ударить. О’Брайен неторопливо пошел на звуки и остановился, скрестив руки на груди. Несколько секунд он с довольным лицом смотрел на то, как «избивают» Ки. Наконец, решив, что с азиата достаточно, бегун подошел к ним и схватил Сангстера, обняв со спины, чтобы тот больше не вырывался.       — Все, прекращайте, еще с трупом возиться не хватало, — О’Брайен, продолжая прижимать блондина к себе, нагнулся к его уху. — Ладно, я согласен на четыре сотни. — Все? На людей больше бросаться не будешь?       Но он съел все мое сладкое, — по-детски пожаловался Томас, доверчиво прижимаясь к Дилану.       — Не все! — азиат поднял руки в защитном жесте, но Сангстер даже не посмотрел в его сторону. Стоящая неподалеку Роза ярко улыбнулась.       — Томас, ты настоящий ребенок, — хохотнув, решила она и уселась на диван, наблюдая за блондином, который продолжал жаловаться своему парню на «несправедливость жизни».       — Ну мы можем его наказать, — О’Брайен хмыкнул и загадочно подмигнул другу. Тот показал ему средний палец. — Я серьезно, Ки. Покушение на сладкое — это очень серьезно. — Дилан замолк, потому что Томас недовольно ткнул его в плечо. Роза согласно закивала. Кажется, она была за любую движуху, даже если собирались наказывать ее парня.       — Я сейчас придумаю, — Дилан нахмурился, по-прежнему обнимая Сангстера. Вдруг он хохотнул из-за своих мыслей, залез одной рукой в задний карман своих джинс и, достав визитку тату-салона, загадочно ухмыльнулся. — Сделаешь себе прокол?       — Да ты ебанулся, — Хонг яростно замотал головой. — Не-не-не, без меня.       — Давай, Ки, — поддержала Роза. — Проколи сосок.       — Да вы чего? — азиат попробовал вяло защищаться, хотя, казалось, идея пришлась и ему по душе.       — Того. Ты прокалываешь сосок или остаешься на месяц без секса, — девушка игриво выгнула бровь. Больше Хонга уговаривать не пришлось.       — Отлично, тогда собирайтесь. Томас, оденься, Ки, умойся, а то весь в шоколаде, Роза… заебись, просто жди. Я пойду футболку надену, — Дилан отпустил Сангстера и пошел в спальню, где задумчиво замер у шкафа, раздумывая, что надеть.       Томас, все еще недовольно что-то бурча себе под нос, последовал следом за О’Брайеном. Зайдя в комнату, блондин взял со стула первую попавшуюся толстовку бордового цвета и небрежно напялил на себя. Осталось переодеть домашние штаны на те, в которых можно было выйти на улицу. Смутившись, потому что под ними ничего не было, Сангстер спрятался за дверцу шкафа.       — Ой, да чего я там не видел, — беззаботно заметил бегун, даже не посмотрев в сторону Сангстера. Он был занят выбором одежды. Наконец он надел простую черную футболку, решив не заморачиваться. — Готов? — парень повернулся к Томасу. — Вот это будет зрелище.       — Почему именно прокол? — Сангстер был все еще обижен, но молчать уже было просто невыносимо.       — Просто однажды его похитили и три дня пытали, втыкая иголки в каждый сантиметр тела. Когда мы его нашли, он был похож на ежа. С тех пор так и боится игл, — Дилан выдержал трагическую паузу, а потом посмотрел на блондина и рассмеялся. — Шучу. Просто это должно быть забавно, и у меня есть визитка салона. Идем уже?       Все собрались, на удивление, быстро. Наверное, слишком предвкушали предстоящее зрелище. А особенно сам Ки Хонг. На выходе он остановился рядом с Диланом, запирающим дверь, и кивнул на Томаса, который разговаривал с девушкой.       — Да уж, не повезло тебе с парнем. Вон какой агрессивный, за шоколад убить готов.       — Ну это можно пережить. Он того стоит, — О’Брайен улыбнулся. Азиат смерил его странным взглядом и покачал головой.       — Знал бы я, что ты таким миленьким станешь, еще бы в самом начале работы тебе парня нашел. Глядишь, и не втянулся бы в Порок.       — Ой, иди в задницу. Вали давай, — Дилан поежился от упоминания о Пороке, но ухмыльнулся и вышел следом за друзьями.       До салона им пришлось добираться короткими перебежками от крыши до крыши, потому что дождь и не думал прекращаться. Наконец они добрались и ввалились в просторное светлое помещение. Несколько столов стояли в ряд, на них лежали эскизы татуировок и инструменты. Парни направились прямо к стойке администратора.       — Мне нужно проколоть сосок, — уверенно заявил Хонг. Роза, стоящая рядом, хихикнула. Дилан же тем временем рассматривал эскизы, бережно проводя пальцами по линиям на бумаге. Через пару минут к нему подошел Томас, который до этого занимался тем же самым — разглядыванием, — а теперь держал в руках два листа плотной бумаги.       — Смотри, — он протянул О’Брайену листы. Четкие черные линии образовывали узор: прямые прерывались точками и маленькими звездочками, расходились в разные стороны и обрывались, образуя созвездие, известное разве что только художнику эскиза. Рисунки отличались друг от друга расположением звезд, но в общем были похожи, как будто игра «найди пять отличий». Было в этом что-то такое… Какой-то смысл. Быть разными, но в то же время похожими.       — Звезды, — Дилан грустно улыбнулся. — Я люблю смотреть на них с крыши. Они свободные.       Томас поджал губы, изучая каждый рисунок. Порой безумные идеи рождались в его голове быстрее, чем он мог их обдумать.       — Может… — неуверенно начал он, все еще рассматривая эскизы. — Сделаем тату? Не одному же Ки веселиться.       — Ты уверен? — Дилан нахмурился. — Это же насовсем. У нас будут типа… парные тату. А если я вдруг тебе разонравлюсь?.. — О’Брайен выглядел действительно серьезным. Идея сделать тату пугала, но в то же время завораживала его.       — Мы через столько всего прошли. Вместе. Даже если… — Томас мотнул головой, отгоняя от себя резанувшее по ушам «если…». Идея с тату казалась все менее безумной и все более правильной. — Дилан. Я люблю тебя, ладно?       — Понял. Какая моя?..       Рисунок был небольшим, поэтому управились быстро. Было, конечно, больно, но О’Брайен настолько привык к боли за свои годы, что даже не поморщился. Залепив татуировку пленкой, мастер отправил парня к администратору. Дилан бросил взгляд на Томаса и пошел в указанном направлении, чтобы оплатить обе работы: свою и блондина. Ки с Розой удивленно, но радостно уставились на него, когда парень присел рядом.       — Сам не ожидал, — пожал плечами О’Брайен. — Ки, ты как?       — А мне даже нравится, — азиат задрал футболку, показывая украшение в соске. Девушка снова тихо рассмеялась.       Томас был слишком погружен в свои мысли и пока не был готов разговаривать с кем-либо, поэтому пошел сразу к выходу. Уже стемнело, но зато дождь прекратился, а все тучи исчезли с неба, как будто их и не было. Сангстер неосознанно коснулся места над ключицей, где теперь была татуировка. Свободные, как звезды. Звучало здорово. О’Брайен вышел следом через пару минут и встал рядом с блондином. На нем была футболка, и татуировку было видно: под тонким слоем прозрачной пленки на коже отчетливо вырисовывались четкие черные линии. Дилан не хотел нарушать тишину, потому что все слова сейчас были лишними. Он протянул Томасу руку. Тот улыбнулся, переплел свои пальцы с чужими. С чужими?       — Спасибо, Томми.       — За что? — Сангстер и правда удивился.       — За первое сентября.       Томас понял.