дурак

дилан и томас были друзьями. ну, по крайней мере, томас так думал. они часто выпивали вместе, но никогда не позволяли себе большего, не выходили за рамки «просто друзья». но хватало и пьяных танцев, когда дилан танцевал так близко, что на губах чувствовалось его горячее дыхание, бедра соприкасались и по телу шли мурашки. томас превращал все в шутку, потому что по-другому было нельзя. еще было дурацкое караоке, потому что когда еще петь, если не пьяными? и томасу даже не было стыдно, что в большой компании в баре он прижимался только к дилану как можно ближе и они орали все песни в один микрофон, покачиваясь из стороны в сторону (пока еще хоть как-то держались на ногах) в обнимку. а когда они уже были трезвые, было легче. легче притворяться, что дилана не хотелось прижимать к любой горизонтальной поверхности и не отпускать, не хотелось брать за руку, трепать за волосы и делать его вечную прическу в духе «я только проснулся» еще более невыносимой. короче говоря, они были знакомы уже несколько лет, и за это время стали очень близки, и томасу чертовски не хотелось терять такого друга. потому что было просто очевидно, что если они станут двигаться в направлении от друзей к чему-то большему… ну, это будет сложно и запутанно, и совершенно ни к чему им обоим. после очередного пресс-тура вместе наступил какой-то отходняк, по-другому и не скажешь. потому что в этот раз дурацких шуток о’брайена, от которых в голос смеялся весь каст, разговоры про то, как они все сблизились за это время — всего этого было одновременно и слишком много, и мало. сангстер не мог сдержать улыбки, смеялся как не в себя, но было понятно, что все когда-то кончается. сколько бы городов и стран они не объехали, сколько часов не просидели рядом на интервью… пора было возвращаться к прежней жизни. в серый и туманный лондон. а хотелось остаться подольше там, где солнце, а солнце это конечно же он, встречайте, дамы и господа, неповторимый дилан о’брайен. потому что рядом с ним всегда было тепло и по-домашнему уютно. поэтому во время прощальной попойки каста в одном из баров лос-анджелеса томас сам не заметил, как выпалил что-то дилану о том, что не хочет никуда уезжать. теплая улыбка и быстрый ответ «ну так оставайся» определили его судьбу на ближайшее время. у дилана был просторный дом, томас мог занять не одну, а даже несколько комнат, но почему-то почти каждый вечер они все равно засыпали рядом. вырубались то на диване или полу от выпитого чуть-чуть больше, чем нужно алкоголя, то в просторном саду прямо на мягкой траве, где прохладный ночной воздух был лучше любого снотворного. они пересматривали «звездные войны», курили, играли в покер, готовили, ну, или, по крайней мере, пытались, и после того, как чуть не спалили весь дом в попытке сделать запеченную курицу, решили отныне просто заказывать готовую еду. время как будто изменило свой ход или вовсе перестало существовать, и томас был бы дурак, сказав, что ему это не нравилось. пока однажды вечером, когда они сидели в саду и пили пиво, дилан не замолчал резко и не посмотрел на него странно, словно решаясь на что-то. они молчали какое-то время и сангстер уже начал недоуменно улыбаться, совершенно не соображая, что происходит, когда о’брайен выпалил наконец на одном дыхании: — только не бей, — и придвинулся ближе, сокращая и так почти отсутствовавшее между ними расстояние, и легко целуя томаса. он не мог не ответить на поцелуй, и то ли от горячих губ дилана, то ли от выпитого алкоголя уже ощутимо так вскружило голову. сангстер не понимал, происходит ли это все наяву, или у него в голове, и как это вообще случилось. оторвавшись от дилана и резко подскочив с места, он быстрым шагом пересек двор, залетел в гостевую комнату, и, упав на кровать, тихо простонал в подушку. стараясь то ли забыть, что только что произошло, то ли просто не зная, как на это реагировать., а в голове крутилось это вечное и дурацкое, как его личная мантра: «вы же друзья, так нельзя». утром он проснулся, и осознал, что: а) вчерашний вечер ему не приснился, и б) вел он себя как последний идиот. ругаясь под нос и нехотя натягивая джинсы и футболку, сангстер вышел на кухню, откуда раздавался на удивление аппетитный запах, и не чего-то подгоревшего, а определенно съедобного. дилан уже раскладывал по тарелкам готовую яичницу и поджаренные тосты: — захотелось наконец сделать что-то самому, надеюсь, ты не против, — убрав из рук сковородку, он сделал паузу и посмотрел наконец на подошедшего к столу томаса, — слушай, насчет того, что было вчера… прости, я не должен был. выпил лишнего. томасу хотелось нервно рассмеяться или закричать, но он всего лишь подошел ближе, и поцеловал дилана, обхватив лицо руками, по-настоящему, никуда не торопясь, наслаждаясь каждой секундой, которых у них теперь было вдоволь — словом, так, как должен был сделать это вчера. время рядом с диланом и правда теряло свой ход. — господи, ты такой дурак, — выдохнул дилан в приоткрытые губы напротив, минуту или вечность спустя. и томасу ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и ответить: — на себя посмотри.