Каждый день

Каждый день я вечером прихожу домой после завода. Вымотанный, уставший. От меня пасет сигами, дешманским пивом и потом. На кухне как всегда пахнет свежим яблочным компотом и кислыми щами, а из комнаты сына доносятся крики «блять, ебаная тима, опять катка слита». В коридоре стоит старая потертая обувь, а рядом с моими тапками — говняшка Тимоши. Этот кот даже не вышел меня встречать. Знает уже, что буду его ругать. Я вешаю зеленое пальто на вешалку к другим курткам. Вообще, раньше это пальто было черным. Наверное в городе большой уровень радиации. На меня спадает кусок обоев. «Надо бы их переклеить» — говорю себе каждый день. Я слишком устал сегодня, чтобы думать о таком. На выходных исполню свои задуманные планы: схожу с Юрой в гаражи, посидим, как в старые-добрые, с бутылкой водки на капоте его разваленной «копейки», которую мы чинили, начиная с 2011 года. А, точно. Юра же уехал в отпуск со своей семьей в Америку к пиндосам. Не друг он мне больше. Завтра подкину в его гараж мешок с говном Тимоши. Прохожу в нашу общую с женой комнату. Она, как и обычно, лежит на кровати в халате и смотрит очередной выпуск «уральских пельменей». Я подхожу к ней и целую ее в лоб. Она рада меня видеть, я знаю, но она не показывает этого. Начинает говорить, что от меня сильно пахнет пивом, говорит, что я алкаш. Я молчу и сажусь к ней на кровать, начиная снимать вещи, чтобы переодеться. Жена начинает орать, что так сильнее воняет и выгоняет меня из комнаты, чтобы досмотреть «пельменей». Открывает в комнате окно — чувствую ветер из-под двери. Иду в ванную. Меня встречает сырость, запах плесени. Кажется, сегодня снова нет горячей воды. Из-за этого, жена отказывается стирать вещи, поэтому они лежат неприятной кучей в корзине. Хотелось бы ей облегчить работу и что-то постирать самому, но я слишком сегодня устал. Еле хватает сил, чтобы окончательно снять с себя вещи и забраться в ванную. Холодная вода резкими струями льется мне на лицо. Я лишь в трусах возвращаюсь в комнату к жене. Та уже лежит, накрывшись одеялом. Телевизор молчит, халат спокойно свисает со стула. Здесь прохладно. Лезу под одеяло, чтобы согреться после холодного душа. — Я ради тебя помылся, — грубым голосом говорю, надеясь, что моя дорогая еще не спит. — Мне теперь сплясать перед тобой от радости? — язвительно отвечает она, недовольно съежилась, поджимая к себе ноги, — Я сплю, не мешай. Киваю и отворачиваюсь в противоположную сторону. За стеной раздается громкий стук и голос моего сына. Надеюсь, на этот раз он не сломал стол, иначе будет проблематично покупать новый. Чертовы санкции, чертов Трамп. Я устал тратиться на новые вещи для Вадима, вечно он все ломает из-за своих глупых игр, которые ведут к деградации. Вот был бы он, как я — трудолюбивый, спокойный. Может, тогда бы, в свои 14 уже работал бы каким-нибудь помощником главного слесаря. Но нет, он пошел в мать — целыми днями сидит дома и играет в свои бессмысленные игрушки. А жена лежит в кровати и смотрит телевизор. И так изо дня в день. Один я работаю. Эти мысли не дают мне уснуть. Скоро снова на работу. В кровать прыгает кот, о котором я вспомнил какое-то время назад. Родной мой. Ему уже лет 13. Почти как моему сыну. Они, можно сказать, росли вместе. Вадюша, будучи малым сопляком, очень хотел котика. А сейчас. наверное, даже и не помнит о том, что у него есть кот. Я провел рукой по скомканной, липкой шерсти Тимоши. Где же он так измазался? Опять с третьего этажа выпрыгивал на улицу? Такой грязный. Я выгоняю его на пол — не хочется спать, как на помойке. Кот с высоко поднятым хвостом убегает из комнаты. Я снова закрываю глаза и проваливаюсь в сон.