Я кажется всё ещё боюсь тебя потерять

В Мохнатом доме царит умиротворяющая тишина, за окном полдень. Деревья шушукаются о чём-то своём. Лёгкий ветерок приоткрывает штору, позволяя любопытному лучику заглянуть в спальню. На растерзанных простынях спят двое. Брюнет и блондин, день и ночь. Их руки переплетены и мерное дыханье точно одно на двоих. Непослушный луч пролезает дальше в спальню и заглядывает в лицо светловолосого, от чего тот отмахивается и прячет лицо на перевязанной груди у своего партнёра. Шурф открывает глаза и ласково гладит светлую макушку, осторожно передвигая её на плечо с саднящего места. Макс сонно жмурится и морщит нос, уворачиваясь от назойливого солнышка. Чужая рука осторожно гладит его по волосам и по неосторожности будит – Вершитель приподнимается на локте и, борясь с зевотой, смотрит на Шурфа. — С добрым утром, — тянет он и подается вперёд, едва касаясь губ брюнета своими. Шурф нежно отвечает на поцелуй и легонько гладит Вершителя по щеке: — С добрым, Макс. — Не сильно больно?.. — Пальцы пробегаются по повязке на груди, проверяя и поправляя бинты после сна. — Терпимо. Но вот что мне интересно, где ты научился такому целительству и почему у меня треснуты 3 ребра и ещё 5 переломаны. Я конечно могу ошибаться, но кажется пару дней назад все они были ещё целы, — невозмутимо интересуется Шурф, будто речь идёт и не о его теле вовсе. — Я.... ну... — Вершитель отводит взгляд, отчаянно краснея. — Я случайно... Честно! Это из-за Рыбника… — валится на подушку, обнимая руку Шурфа. — Я сдержать пытался его... Черт знает что. Прости... — Я должен знать, что здесь было? — притягивает руку Макса и нежно гладит, но при этом его глаза смотрят настороженно и с явным беспокойством. — Не волнуйся, Шурф, — Макс улыбается и снова коротко целует и кутается в ближайшее лоохи – белое, значит, Истины. — Ты пойдёшь в ванну? — В «ванну»? Ты должно быть хотел спросить не хочу ли я освежиться в паре бассейнах? Если так, то хочу. Но не думаю, что резкий подъём пойдёт мне на пользу. И ты перепутал лоохи и.... — но продолжить не удаётся, так как Вершитель плавно проводит пальцами по обветренным губам, призывая к тишине. Дождавшись, пока Шурф перестанет ворчать, Макс протягивает обе руки, чуть наклоняясь, мол, вставай, я поддержу. Белая ткань чужого лоохи поразительно хорошо очерчивает худую фигурку Вершителя – даром, что оно аж ниже колен. Истина принимает помощь и аккуратно поднимается из вороха материи, невольно поправляя одежды на чужих плечах. Осознаёт, что это глупо, но от старой привычки просто так не избавиться. От этого импровизированная повязка Макса смещается и открывает багровые следы на его теле. — О-ох, Шурф! — Макс предельно осторожно снимает бинты, открывая синяки на рёбрах. Кончики пальцев, которыми он трогает чужую грудь, приятно холодят – может, он и умеет лечить, только сам не знает об этом. — Прости меня! Шурф немного морщится и оглядывает себя. — Ничего страшного, бывало и хуже. Главное, что ты не пострадал. — Осторожно берёт подбородок Макса и смотрит ему в глаза. — Ты же в порядке? Вершитель запинается, но не отводит взгляд. — В порядке, в порядке, — Убирает руку с синяков и перехватывает ладонь Шурфа, ведя его вниз, к приятной воде. А он сжимает тёплую ладонь, накидывает чёрное лоохи, хмыкает старым воспоминаниям и следует за Вершителем... Внизу лоохи оказались небрежно скинуты на пол, а Макс медленно скользнул в воду, шипя, ведь оставшиеся царапины дали о себе знать. Только здесь, в приятной влаге оказалось видно, насколько сильно искусаны плечи, шея и ключицы. Кровоподтеки пройдут не скоро… Вода приятно смывает всю грязь и остаточные следы безумства. Вершитель моется лениво, больше сидит, опираясь на бортик – и помогая Шурфу. И нежные руки проходятся по рёбрам на удивление не вызывая больше острой боли. Истина разворачивает Макса к себе, плавно убирает мокрые волосы Вершителя и смотрит на его тело и всю эту "красоту" не в состоянии вымолвить и слова. Проводит руками и шепчет заживляющие заклинания. Переводит взгляд на свои рёбра и делает пасы руками, сращивая кости. — М-да... Значит отсутствие переломов это считается у тебя "в порядке"? – и его бровь приподымается в едва уловимом движении. — Ну как сказать, отсутствие... — Машет правой рукой, ощущая лёгкий укол чужого заклинания – боль не до конца прошла, как и от исчезновения собственных синяков. — Уф, Шурф. Я пытался сдержать его, это обернулось твоими сломанными рёбрами. Не хочу тобой рисковать! — Упрямец отводит взгляд и поджимает губы. — Макс, я же просил связать меня и не поддаваться на провокации этого безумца. Чем ты вообще думал? Откуда ты мог знать, что ему взбредёт в голову? А если бы... нет, даже не хочу об этом думать — и Макс оказывается заключён в крепких и нежных объятиях. Шурф полностью опускается в воду по шею и притягивает его к себе, продолжая внимательно рассматривать обиженную «моську». — А я?! А обо мне ты не думал?? Как я волновался… где ты был?.. как я везде искал тебя – хорошая же наверное была картина! Связанный сэр Шурф дрыхнет, и я рядом, ни живой, ни мёртвый! Ты об этом думал!? — Макс утыкается носом в грудь Лонли-Локли и едва слышно всхлипывает. — Было бы глупо потерять тебя сейчас… — Ты бы меня не потерял. Но согласен, для твоей нервной системы это было ещё то испытание. Хорошо, в следующий раз перед тем как доводить себя до подобного состояния - сообщу тебе заранее. Но обычно в подобной ситуации я предполагал, что просто очень крепко сплю... хоть и были у меня подозрения насчёт Рыбника. Шурф успокаивающе поглаживает по волосам нервно дёрнувшегося Вершителя, подтягивает его к себе, утыкаясь носом в мокрую шею. — Теперь всё хорошо. Не нужно себя накручивать. Я тоже виноват в сложившихся обстоятельствах… — и чуть тише добавляю, — и пожалуй больше тебя… — Конечно, конечно... Уже ничего, Шурф. Главное, что ты в порядке, — растроганный такими заявлениями, Макс берёт лицо Шурфа в свои руки, мягко и медленно расцеловывая его. Нежность, что уж там… Последним он целует уста, заставляя обнимать себя и прижиматься ближе, отчаянно-жадно вдыхая – но не отрываясь от губ Истины. Лонли-Локли опустил руки на прогнувшеюся спину Вершителя, прижимая к себе хрупкое тело. Губы ласково соприкасаются с чужими, искусанными, и он осторожно углубляет поцелуй, стараясь не причинять боли. Податливый Макс охотно даётся в руки, приоткрывая рот. Наглые мокрые кисти перемещаются на плечи и ниже… на торс… и осторожно всё ощупывают. Под руками Истины на первый взгляд нежная гладкая кожа. Но вот, он ведёт всё дальше, и под чуткими пальцами оказываются рубцы от укусов, покрывающие значительную часть спины. Руки Шурфа невольно сжимаются на долю секунды чуть сильнее и он хочет что-то сказать, но Макс не позволяет, продолжая его целовать и исследовать. Он отстранился, заглядывая прямо в тёмные глаза, но молчит… Молчит потому что знает его слова, потому что взглядом говорит "Да, это сделал он… твоими зубами… и из-за меня". Шурф опускает голову, притягивает Макса к себе и сажает на свои ноги. Вода не сильно вздымается и освежающие брызги летят в лица, точно пытаются смыть напряжение. Его губы нежно порхают по шее, вымаливая прощение, а руки кружат по спине, не решаясь опускаться ниже. "Шууурф!", Макс молчит, подставляет свою шею без страха, дышит рвано, через рот. "Шуурф, это не твоя вина." Он успевает перехватить Истину, резко целуя мокрыми губами. "Не волнуйся так." Мягкие руки скользят по чужим рукам, заставляя себя обнять, - "Я же не перестаю любить тебя." Лонли - Локли нежно сминает губы Вершителя... «Кто-то слишком громко думает... или он это делает специально?» Вода вслед за Вершителем вздымается и накрывает их с головой. Бывший последователь ордена Дырявой Чаши опускается на дно бассейна и утягивает своего любимого, не переставая прижиматься к его губам, ведь кто-то не умеет дышать под водой. Их тела окутывают пузырьки воздуха и проскальзывающие в водную гладь вихреватые языки света. Макс бы и не увидел различий между дном и поверхностью, если бы не попытался вдохнуть. Он почти начал захлёбываться, если бы вовремя не вспомнил когда-то очень удачное заклинание – кажется, его показывал сам Шурф, когда ледяные воды Хурона еле расстались с телом Вершителя. И он разделил своё дыхание с Истиной, быстро успокаиваясь и усаживаясь на его бёдра. Шурф уже был готов вытолкнуть своё чудо на поверхность, к живительному воздуху, но похоже Макс собрался быстрее, чем можно было бы это от него ожидать. Их бёдра соприкоснулись, руки переплелись на теле и дыхание слилось воедино. Макс словно неведомое прекрасное божество парит в водной глади, его вечно непослушные волосы теперь причудливо уложила вода, а блики света создали небывалый рисунок на коже. Шурф заворожённо любуется, не отпуская из своих нежных рук столь редкую драгоценность. Вершитель в свою очередь не отводит взгляда от Шурфа, стараясь полностью, навсегда запомнить его лицо в этот момент. «Невероятно красив...» "Чего, сэр Истина, утопить меня вздумал? Не дождёшься, я живучий!" – Вслух разговаривать Макс бы не рискнул даже с разделённым дыханием. Зато так – пожалуйста, вдоволь. "У меня не было намерений тебя "топить", Макс, извини что так резко ушёл под воду... кажется из-за твоих телодвижений я не удержался... Но если тебе не удобно... мы можем вернуться на поверхность" - и он оглаживает худые бока, чуть приподнимая стройное тело, словно говоря ты свободная птица и воля твоя, хочешь – улетай, я не держу, но если останешься или вернёшься потом - я буду счастлив. Макс отрицательно мотает головой и склоняется к лицу Шурфа, жадно целуя – вместо воздуха. Руки лезут на спину, нетерпеливо процарапывая кожу. "Смотря что нужно тебе, Шуурф", - как Макс умудряется так нежно бормотать в Безмолвную Речь – та еще загадка. Макс видит удивление на столь бесстрастном обычно лице, но это длится недолго... Шурф ласково отвечает на несдержанный поцелуй и прижимает невесомое тело, чувствуя короткие ногти на своей спине, что впиваются не хуже губ вершителя, так же жадно и требовательно. "Мне лишь нужно, чтобы тебе было хорошо. Не хочу, чтобы ты страдал из-за меня еще больше. Я этого просто не вынесу" – честно признаётся Истина. "Я не страдаю из-за тебя" – Вершитель делает ударение на "тебя" и отрывается от губ, внимательно и предельно близко вглядываясь в глаза напротив. "Я люблю тебя, Шурф." Макс убирает руки со спины к чужому лицу и целует куда мягче и целомудреннее. "Я тебя тоже, но ты и так это знаешь"