Константы далёкой Галактики

Нафема, 35 ПБЯ

— Пригнись! Рей припала к сырой земле. Ладонь скользнула по растоптанной грязи, и она едва не ударилась подбородком об оброненные кем-то погнутые наручи. Искрящееся белым лезвие квотерстаффа рубануло по лодыжкам пошатнувшегося в грязи незнакомого адепта, слева затылком на камень упал другой. Омерзительный звук: хруст проломленного черепа и хлюпанье крови. Несколько бластерных зарядов пронеслось над макушкой, ровно там, где секунду назад была голова Рей, и трое заприметивших её вооруженных торгашей грузно рухнули за прилавки. Сзади, спереди, слева, справа, отовсюду, как в самом паршивом кошмаре, на них неслись обычные люди и адепты, путались между собой, вместо бластеров выуживали из-за спины световые мечи, рубили как будто бы даже своих и, проклятье! Совсем не уставали. Прямо над их головами со свистом проносились ТАЙ файтеры, за ними десятки похожих на жало скорпиона перехватчиков, лазерные залпы то попадали точно в цель, то рыхлили мёртвую почву планеты, в воздухе стоял запах обуглившегося пластика, плавящегося металла и крови. Та текла из расколотого черепа упавшего рядом паренька, темная и густая, из груди только что убитого Рей безымянного адепта, пачкала алым одежду подстреленных торговцев. Небо над ними полыхало желтым, алым, ослепительно белым, тут и там слышался гул сайберов, между шустрыми перехватчиками, кажется, то и дело мелькал «Сайленсер», едва видный бок «Ревана» будто бы полыхал огнём, а Бена нигде не было. Бена не было. Рей оттёрла пот со лба и шумно выдохнула, рассеянно оглядываясь по сторонам. Штурмовики Фазмы, Фел, теперь уже один его лейтенант, совсем рядом Финн. Ни Кайло, ни Аллена, ни Руи, хотя совсем недавно, буквально только что видела их возле единственной уцелевшей стены дворца: они теснили Арексона и пятерых присоединившихся к нему адептов к арке. Из обрывков доносящихся до неё эмоций Рей поняла, что каждый из них — спасённый Сноуком падаван с Рен-Вара. В стеклянных, отчего-то безжизненных глазах не было ничего, кроме лютой жажды мести, в стереотипных движениях отсутствовала свойственная живым осторожность, а свирепые взмахи мечами иногда словно не имели цели. Страшная догадка подтвердилась, стоило Рену пронзить одного из них насквозь: восставший из мёртвых едва пошатнулся и ринулся в бой вновь. Песнь воскрешения, — услышала она тогда голос Бена, и звучал он очень и очень плохо. Так, словно он боялся. Что это значит? Она почти надеялась, что вот сейчас Кайло укорит её в невежестве, припомнит всех её так себе учителей и посмеётся. Стоило задуматься, в какой момент так себе шутки про насильственную смерть стали привычными, но, справедливости ради, понятие нормы давно имело несколько толкований. Вот только смеяться тот и не думал. Сёстры ночи использовали её для временного воскрешения мертвецов. Рен отвлёкся на ещё один выпад, ловко ушёл от сразу двух просвистевших возле головы сайберов и поднырнул под локоть сцепившегося с Алленом Фракса. Временного? Смерть заклинателя отменяет проклятье. То есть заклинатель не Сноук? Стоило задать вопрос, и ответ сам по себе замаячил где-то рядом, на самой кромке сознания, только озвучь, но будто бы пришедший к логическому тупику разум в угоду собственной безопасности отказывался признавать очевидное. Тревожная мысль зашла на очередной вираж, и когда Рей от затопившей её паники чуть было не подставилась под бластерный залп, узы снова ожили. Если заклинатель — адепт Силы, его переход в иную форму не приводит к исчезновению заклинаемого. Вообще не утешает. То есть Сноук не умер? Просто исчез? Как Люк? По ту стороны связи послышался шелестящий выдох, а правое плечо полоснуло острой болью. Рефлекторно дёрнувшись влево, Рей споткнулась о чей-то, к счастью, окончательно мёртвый труп и приподняла руку. Ткань на собственном плече была абсолютно целой, и копошащаяся в груди тревога подкатила к горлу горьким комком. Лучше бы это был Сноук. Именно в этот момент Финн велел пригнуться, а череп незнакомого парня с хрустом и чавканьем раскололся о камень. Гудение бластера почти заглушило негромкое: Не иди за мной. ...И Бен пропал. — Они не дохнут, — пробормотал Финн. — Эти твари никак не дохнут, — повторил он и ткнул пальцем Рей за спину. Трое только что убитых им торгашей неуклюже подняли с земли обронённые бластеры. Нить обрубленной с одного конца связи потерялась где-то за каменными стенами дворца, а едва укрепившаяся в голове мысль о том, что вот теперь, когда всё наконец стало хорошо и появилась надежда на будущее, мир не имеет никакого права рухнуть, и Бен не может, совсем не может умереть, внезапно показалась восхитительно наивной. Действительность вообще так не работала, уж ей ли не знать, а Кайло Рен не был ни бессмертным, ни всесильным. Чертовски крепким, ужасающе выносливым, чудовищно сильным, но — смертным. Именно это он вроде как среди прочего пытался втемяшить ей в голову той самой первой ночью, закладывая в разбитый нос бакту и вытирая кровь с подбородка. Хорошие были деньки, Сила, как же просто всё тогда было!.. Не иди за мной. По правде, Рей стоило послушаться. Руми, — без особенной надежды позвала она и потянулась к сверкающему небу над головой. Сотни бьющихся сердец, в разном ритме, с разной скоростью. Шум чужого дыхания, звуки высоких и низких голосов, по меньшей мере три диалекта общегалактического, совершенно точно чеун, сай-бисти и, вероятно, миннисиат — Рей знала лишь эти, но слышала куда больше языков. Какофония звуков, разнокалиберный грохот и звон, на несколько тонов тише — механический гул двигателей. «Сайленсер», будто калька своего хозяина, скорее урчал. Крался ближе всех к земле, ловко уклонялся от залпов и слушался не поворотов штурвала, но намерений пилота. Нужно было лишь... Сила! — вспыхнуло отчаянной надеждой чужое сознание. — Где Бен и остальные? На поверхности армия мёртвых, — предупредила Рей. — Поднимите остальных на борт «Ревана». И уходите. Послушаться было бы правильно: Кайло почти наверняка сражался лучше, не оглядываясь, едва ли в самом деле боялся не вернуться с очередной миссии целым и невредимым и уж точно предпочитал не иметь слабых мест перед лицом потенциального врага. Не за чем было рисовать на его спине мишень. Что? О чем ты? Где, крифф возьми… Но в этот раз Рен звучал так, словно возвращаться и не собирался. И хотя они так ни разу друг другу ни в чём не признались, неозвученная правда осталась правдой. Что бы там Бен про себя ни думал, за увиденное во снах стоило бороться. — Рей! — услышала она за спиной крик Финна. — Рей, куда ты, хатт тебя подери… Арка перед ней едва уловимо мерцала. Впервые в жизни она была абсолютно уверена в том, что всё делает правильно.

* * *

— Рей! — теперь уже по комлинку звала Руми, но связаться с теми, кто находился рядом с дворцовыми стенами по-прежнему не получалось. Она и По кружили ближе всех к земле. Дэмерон, судя по всему, просто был сумасшедшим. «Сайленсер» же, словно дикий кот, почти припал к мертвой почве и реагировал на намерение пилота раньше, чем мысль Руми успевала приобрести форму. Рассчитанный на адептов, Искусственный интеллект не годился для нечувствительного к Силе пилота, но моментально улавливал замысел — полный провал, если за штурвалом оказывался неумелый пилот. Поэтому Рен не пускал в кабину никого другого. Кроме Руми. И поэтому, как только стало ясно, что Рей не отвечает, «Сайленсер» легко повернул в сторону дворца. — Малек, какого черта? — тут же отозвался комлинк голосом очень злого Хакса. Тот по интеркому запрашивал управление кораблём, и как, ещё раз, здорово, что Кайло имел довольно извращенное представление об уважении к авторитетам. — Верховный лидер Рен и рыцари не выходят на связь. Тепловые сканеры не реагируют на их сигнатуры, но, судя по единственному оставшемуся в зоне видимости адепту, они за Теневой завесой во дворце. — И? — нетерпеливо переспросил Хакс. — Я иду за ними. — Согласно чьему приказу? — Верховный лидер… — Оставил вас на борту «Ревана» под моим командованием, — почти прорычал Хакс. — Корректируйте курс, Малек, у вас полно работы на орбите. — Генерал… — Выполнять. Привычка Хакса повышать голос, не повышая голоса в действительности, сработала как контрастный душ. «Сайленсер» дернулся резко влево, по пути сбив четверых изрядно потрёпанных мертвецов, и на пару мгновений растерявшаяся от страха Руми огляделась вокруг. — Генерал, Рей сказала… — Кто? Серьёзно? — О, перестань, — взяв себя, наконец, в руки, Руми сбила севший на хвост По перехватчик. — Ты прекрасно знаешь, как её зовут. Объекты на поверхности давно мертвы. Песнь воскрешения — одна из техник силы. Нам их не перебить. Нужно поднимать наших людей на «Реван» и уходить. — М-мертвы? — пискнула Роуз. — Типа зомби? — одновременно с ней подал голос По. — Супер. На том конце повисла тишина. Если за первые полчаса сквозь пробитую ими дыру в щите за ними увязался лишь с десяток перехватчиков чиссов, то теперь те мчались сюда группами по двадцать. Означало это лишь одно: те знали, насколько мала была их десантная группа и почти наверняка представляли, что «Ревану» не хватит ТАЙ файтеров для долгой обороны. Сам по себе «Реван» победителем из сражения выйти не сможет — у чиссов флот, у них только инструмент для трусливого побега: гиперпривод был весомым аргументом, когда речь заходила о миссиях на дальних рубежах, но в ближнем бою был абсолютно бесполезен. Не то чтобы Руми до конца понимала, на кой чёрт чиссам вообще на них нападать, но уж больно подозрительно целым и чистым выглядел Фел в этом месиве. — Ипсилон исправен, — отозвался наконец Хакс. — Дэмерон, высылаю координаты: бросай файтер, поднимай всех на борт. И если хоть кто-нибудь из штурмовиков Фазмы… — Да понял я, — сквозь помехи отозвался пилот. — Никто же не расстроится, если Фелу с лакеем не хватит места? Уж больно он чистенький… — Не будь идиотом, — рявкнул генерал. — Не вернётся с нами — мирному договору конец. — Даже обидно, что это говоришь именно ты. — Прежде чем фамильярничать, дослужись до звания, при котором это сойдёт тебе с рук. — Дэмерон, мы с Роуз тебя прикроем, — вмешалась Руми до того, как перебранка переросла бы в полноценную ссору. —  Ипсилон в двух с половиной милях к западу от тебя, свободный коридор через три, два… Обратный отсчёт всегда побуждал к действию. Роуз смертоносной тенью метнулась наперерез двум перехватчикам, По на всех парах помчался вперёд, а Малек вновь припала к земле, каждым винтиком чувствуя опасную близость мертвой почвы. Чем ближе к дворцу, тем острее ощущалась его затхлая, пропитанная кровью и чужим безумием мощь. Этой же Силой были помечены восставшие из пепла мертвецы, а она знала лишь двух адептов, способных сотворить подобное. К счастью, Кайло был на их стороне. Прах Сноука, совершенно точно, давно затерялся среди космического мусора. Все прочие канули в небытие задолго до Сноука, но какой бы дикой не казалась нагнавшая её следом догадка, отмахнуться от неё не получалось. Руи часто повторял, что для кого-то с такой рожей, Сноук сидит в слишком густой тени. Его амбиции как будто бы всегда ограничивались внуком Вейдера у него под крылом. Ему не был интересен Осколок, он едва ли действительно вмешивался в дела Первого Ордена, их миссии крайне редко назначались им самим. Его вообще не интересовала политика, что довольно странно — его послушать, так грезил он только лишь и исключительно о мировом господстве. Оглядываясь назад, совсем не для себя. Оглядываясь назад, многое становилось понятным, и скажи Руми кто, что однажды Сноук покажется лучшим вариантом, она бы расхохоталась в голос. Но вот они здесь. От сознаний двух своих братьев, родного и названного, Малек отделяла глухая черная стена.  Не то чтобы она надеялась, телепатия никогда не была её сильной стороной, но то ли жгучее отчаяние, то ли подспудное предчувствие неминуемой трагедии, вынуждали пробовать вновь и вновь. Пока на мертвой планете армия почивших и не думала сдаваться под натиском врага, Дэмерон поднимал в воздух оставленный ипсилон, а Финн пытался собрать в кучу сражением разброшенных по рынку штурмовиков… Пока «Сайленсер» легко лавировал между вражеских истребителей, Руми прислушивалась. Ни Кайло, ни Аллен в худшие его дни, не ощущались так. Жадная, бездонно-глубокая бездна. Сердитый хтонический монстр, он выл и крутился, словно изголодавшееся по плоти и крови чудовище, сучил по земле хвостом, рычал низко, глухо, скалился и клацал зубами. Глупо было думать, что всё закончилось. «Милое моё дитя, — воспоминанием из прошлого зазвучал у неё в голове голос Сноука. Левый глаз и щёку тогда заливала кровь из рассечённого виска, в груди горело, а мышцы сводило судорогой. —  Уж не думаешь ли ты, что в безопасности, раз самый сильный монстр стережёт ваш покой?» Наивно было полагать, что нет никого страшнее Кайло Рена. — Малек, — услышала она из комлинка. — Штатных единиц на поверхности больше нет, поднимайтесь на борт. Ипсилон, расправив лопасти, взмыл в воздух. Оставшиеся в строю файтеры выстроились вокруг него полукругом, и как бы сильно ей не хотелось повернуть назад, у команды без адепта на борту могло не остаться ни шанса. Наверное, Бен подозревал. Сила! Этот высокомерный ублюдок точно знал. И потому оставил её на борту. Посмеешь сдохнуть, — громко и четко процедила она в эфир, — по ту сторону найду и вмажу. Стоило последнему чисскому истребителю покинуть атмосферу, на сей раз нематериальный щит, будто мышеловка, схлопнулся над поверхностью планеты. Чудом увернувшись от бросившихся ей наперерез истребителей, Руми с ужасом уставилась на приборную панель — флагманский корабль чиссов заряжал орудия. До распахнутого транспортного дока оставалось полторы секунды, точно перед ней в открытые ворота прошмыгнул По. Стоило тем закрыться, «Реван» прыгнул на субсветовую легко и бесшумно. Транспаристил задрожал, пространство под ногами сквозь толстую обшивку вытянулось в бесконечную дугу, и впервые за долгие годы Руми осталась совершенно одна. — Малек, Хакс собирает всех… Эй. Малек? Руми? — глаза защипало и обеспокоенное лицо Дэмерона перед глазами расплылось. Плечи задрожали, пол будто бы вот-вот уходил из-под ног. Не было ничего хуже, чем разреветься на виду у всего транспортного дока, но вот горячие мозолистые руки стиснули её ледяные ладони, и, да. Могло быть и хуже. Например, разреветься на виду у всего транспортного дока, уткнувшись в плечо коммандера Сопротивления. — О, да ладно, — негромко проговорил тот, выуживая из внутреннего кармана форменной куртки сраный белый платок. — Твой цепной пёс, как я понял, своим делиться не слишком любит. — Бен там не один. — Нет, это я про Хакса, но забавно, что ты подумала про Рена. Сейчас решим, как быть с чиссами, и вернёмся. — Из-за спины Дэмерона на фоне шума и гама послышались торопливые шаги, и Руми, неловко вытерев щеки, отстранилась. К ним спешили Финн, штурмовики из десантной группы и Фазма. От шёлковой ткани в её руках пахло порохом, потом и уже совсем слабо — лавандой. — Ты носишь с собой платок? — Семь лет назад на Ансионе я познакомился с одной из связисток Коммерческой гильдии… Эфир молчал, оборванная нить мыслесвязи бледнела и истончалась. Но если уж все вокруг не теряли присутствие духа, то она точно не имела права.

Денон, 35 ПБЯ

— Сэр, — вчерашний кадет в новенькой, но как будто с чужого плеча форме протянул Омасу датапад. — Мы получаем разведданные со всего сектора Чорлиан: три доклада о пиратских фрахтовиках, одно сообщение о мобилизованных пограничных силах килликов и два упоминания об увеличении популяции штормозверей на Малакоре V. Ни одного упоминания о Нафеме. — Малыш, ты слушал ушами или задницей? — Даала, до сего момента созерцавшая пейзаж за окном, крутанулась в кресле обратно к столу и леденящим душу взглядом уставилась на парнишку. — Никого не интересуют кролики с Малакора, разведчики нужны были на орбите Нафемы. — Мы послали, мэм… Адмирал Даала, — тут же исправился парень. — Но либо они не долетели, либо связи нет на орбите планеты. — С кем снова не поладили киллики? — нахмурилась Лея. — С чиссами, в очередной раз? — Омас, милый, поэтому на борту нашего корабля Джаггед Фел? — на и без того лишенном всякого благодушия лице адмирала напрочь выцвели все эмоции. Глава, впрочем, оскорблённым не казался. Глянул на застывшего возле голографической карты Пеллеона и расстегнул сюртук. Ситуация представлялась паршивой со всех сторон: будь в происходящем замешаны чиссы, Альянс в самом деле окажется единственным виноватым. И пусть Сопротивление не было действительной угрозой, уязвлённый Осколок был худшим из возможных врагов: даже при самом оптимистичном раскладе чувствительных к силе на их стороне можно было пересчитать по пальцам одной руки, и ни один из них не пошёл бы против внука Вейдера. Но и это не было единственной проблемой: Альянс насчитывал почти в три раза больше подконтрольных планет, но абсолютно все планеты Осколка были населены вооруженными до зубов военными. Предполагаемые потери не стоили призрачного шанса на победу. Если чиссы к пропавшей с «Реваном» связи отношения не имели, то дело было, вероятно, в какой-то третьей стороне. А едва ли затаивший на адептов обиду контрабандист в одиночку мог отрезать от мира целую планету, и вот уже почти девяносто шесть минут держать радиомолчание. Значит, контрабандист был не один. И не исключено, что они в очередной проклятый раз имели дело с чувствительными к Силе, что никогда, вообще никогда не заканчивалось хорошо. — Какова вероятность, — Омас перевёл взгляд с Даалы на Гилада. — Что в случае конфликта с адептами лидер Рен пренебрежёт интересами Осколка? — О, не стоит ли нам тогда обсудить коммандера Фела? — склочно поинтересовалась Натаси. — При всём уважении, адмирал Даала, вы не объективны, — повысил голос Омас. — Что даёт тебе право оценивать мои отношения с моими же подчинёнными? — Адмирал, — пресёк начавшуюся было ссору Пеллеон. Даала зло скривила губы, но покорно замолчала. Убедившись, что дальнейших возражений не услышит, гранд-адмирал отвернулся от карты и сложил руки на спиной. — Исключено, глава Омас. Кайло Рена в Первый орден привёл Сноук, но Орден со своим флотом, руководящим составом и командой, каким мы имеем его сейчас — детище главы Рена и генерала Хакса. — Поймите мои сомнения, гранд-адмирал, но лидер Рен не раз демонстрировал дезадаптивное поведение в конфликтах, касающихся его лично. — Смотрите, как заговорил, — проворчала Даала. — Генерал Органа, насколько дезадаптивным по шкале от одного до десяти вы считаете своё поведение последние пятнадцать лет? — Не сказать, что результат удачный, — спокойно отозвалась Лея. — Глава Омас, если мне позволено судить, лидер Рен не выглядит человеком, способным пожертвовать экипажем корабля и мирным договором в угоду себе. — Генерал Органа, вы не просто не объективны, вы ещё и не осведомлены, — неприятно улыбнулся Омас и устало облокотился на спинку кресла. Лея дёрнула бровью, но парировать здесь было решительно нечем. Омас, меж тем, чуть ссутулился, кивком головы указал кадету на выход, и стоило тому скрыться, отбросил в сторону официальный тон: — Гилад, моя тревога более чем обоснована. Через полчаса мне отвечать перед советом. И либо я решительно поддерживаю наш с вами союз, не боясь повернуться спиной к двум твоим титулованным нахалам, либо кучка пропахших нафталином пьяниц через тридцать минут выписывает мне вотум недоверия. Ты уверен в том, чьи интересы в текущем конфликте защищает Кайло Рен? Гилад посмотрел бывшему сокурснику в глаза. — Абсолютно, Кэл. — Вновь повернулся к карте и еле заметно улыбнулся. — То, как сильно ты надеешься, что при конфликте с третьей стороной единственный могущественный адепт прикроет и ваши задницы тоже, просто бальзам на мою душу. — О, заткнись. Уимс! — гаркнул он в комлинк и едва дождавшись ответного «Да, сэр?», продолжил: — Оповести сенатора Хэрмодиуса о заседании совета, он должен присутствовать. И объяви сорокаминутную готовность в доках. — Есть, глава Омас. Глава Альянса постучал ногтями по спинке кресла, встретился взглядом с ухмыляющейся Даалой и покачал головой. — Вот только не нужно делать вид, что только я сомневаюсь в способностях внука Дарта Вейдера и сына Брендола Хакса хладнокровно реагировать на провокацию. Разулыбавшаяся было Даала переглянулась с Гиладом и, пожав плечами, потянулась к комлинку. — Во всяком случае у них есть стиль, — щёлкнула по кнопке вызова и без намёка на веселье в голосе отчеканила: — Сорокаминутная готовность к старту. Почти сто минут радиомолчания. Знавала она людей, которые за то же самое время могли разрушить Галактику и отстроить её заново. Нужно было поторопиться.

Космическая база «Реван», 35 ПБЯ

— Откуда они вообще здесь взялись? — Финн стянул с ладоней перчатки и сунул обожжённые пальцы в подставленную Роуз ванночку с бактой. — Я ни на кого не намекаю, но если вы все посмотрите влево… — По кивнул в сторону притихшего Фела, и тот моментально ощетинился: — Да, разумеется, ведь это так изобретательно: командировать меня на базу Первого ордена, дабы собственноручно расписаться в предательстве Альянса. — Если не в этом был ваш план, — вмешалась Фазма. — Браво. Ведь всем нам так не терпится вступить в открытый вооруженный конфликт с несколькими десятками до зубов вооружённых планет и ментально нестабильным адептом! — Тихо, — Хакс отвернулся от экрана и, коротко глянув на Руми, потёр лоб. — Чиссы не примитивные бандиты и не космические пираты, а авангард высокоорганизованной, технологически изощрённой военной машины, которая десятилетиями готовилась к войне. Если уж и действуют по чьей указке, то точно не Кэла Омаса. — Гилада Пеллеона? — деланно невинно заломил бровь Фел. Они сидели в переговорной, всё за тем же самым столом, что и несколько часов назад. На подлокотниках кресла, на спинку которого опирался Хакс, по-прежнему были видны отпечатки пальцев Рена, на полу — следы колёсиков. Сейчас за столом присутствовало вдвое меньше людей, и хотя спроси Армитажа кто еще неделю назад, где конкретно он видит Рена в своей идеальной картине мира, он бы не задумываясь ответил «в могиле», перспектива остаться в этом дерьме одному привлекательной не казалось. Это и совершенно сошедшая с лица Руми. Та сидела за противоположным концом стола, ссутулившись, со скрещенными на груди руками и будто бы остекленевшими глазами. Пыталась ли она достучаться до метафизической связи или же корила себя за решение остаться на борту, он судить не брался, но единственный оставшийся на борту адепт нужен был ему в здравом уме и с крепкими нервами. Ну и… Да. Речь шла о Малек. Напряжённая и несчастная, она представляла из себя не самое любимое из зрелищ Хакса, потому что он, во-первых, не знал, как с этим справляться, а во-вторых, до усрачки боялся женских слёз. Он никогда и ничего не умел делать наполовину, и если раньше, в Академии, а затем и во флоте, это казалось ему хорошим качеством, именно эта невозможность наполовину жить и грозила привести его в итоге к печальному концу. Так что всё, что ему оставалось, это глубоко вздохнуть, пропустить мимо ушей очевидный намёк Фела и, внезапно невообразимо заскучав по Рену, вернуться к тому, что он умел лучше всего. К планированию точечного удара по потенциальному врагу. — Сейчас неважно, кто их направляет, — проговорил он. — Важно, зачем. Они вычислили слабое звено в нашем орбитальном патруле — разведданные уровня, которого раньше у них не было. Они били по системам управления, связи, двигателям, стремясь обездвижить, а не уничтожить. Классический приём для захвата трофеев и демонстрации превосходства, но безрассудно глупый ход для лояльной к Осколку расы. Слишком малочисленны для самостоятельного акта агрессии, а значит отвлекают от чего-то большего и, в первую очередь, не дают нам забрать наших людей с поверхности планеты. — Значит, нужно просто прорваться сквозь заслон? — уточнил Финн. — Просто? Их флот — это их сила, — нехотя проворчал Фел. — Забудьте всё, что вы знаете о линейных флотах. У чиссов нет гигантских дредноутов, которые вы так любите строить. Их мощь в специализации, взаимодополняемости и модификациях. Их костяк, тот самый напавший на орбите флагман, крейсеры типа «Окоп». Плавающие форты, не самые быстрые, но невероятно живучие. Они создают зону контроля, «окоп», куда затягивают противника. «Реван» хороший, но не боевой корабль. Вы не пройдёте. — Не только во флагмане проблема, — покачал головой Дэмерон. — В этот «окоп» входят истребители типа «коготь». Быстрые, манёвренные, с уникальной системой вектора тяги — могут разворачиваться и менять курс почти мгновенно, без потери скорости. Наши пилоты называют их «стрекозами-убийцами». Они изматывают, нарушают строй, добивают повреждённые цели. И главное — их модульность. Каждый их корабль — это конструктор. Они могут менять вооружение, системы защиты, сенсорные пакеты за считанные часы на орбитальных верфях. Флот, который мы встретили сегодня, завтра может иметь совершенно другую конфигурацию, против которой наши текущие тактики будут бесполезны. Они учатся. Адаптируются. И, без обид, ты супер, — обратился он к глянувшей на него Руми, — но и ты, и я, проиграем количеству. В переговорной повисла оглушительная тишина. Притих даже подстёгиваемый страхом за Рей Финн, сник воодушевлённый удачным побегом По. — Связисты почти наладили связь. Нужно дождаться подкрепления, — озвучил очевидное Хакс. — Не имеет значения, — подала наконец голос Руми и, яростно потерев глаза, облокотилась о стол. — Дождёмся подкрепления. Допустим, прорвёмся сквозь чиссов. И разобьем «Реван» о щит вокруг планеты. — Мы разбили зеркальный щит… — начала было Роуз. — И Нафему накрыло новым, стоило нам прыгнуть, — Руми вымученно улыбнулась. — Я не могу сквозь него прорваться. Планеты будто нет. По поверхности бродят живые мертвецы, а я знаю лишь двух адептов, способных спрятать от чувствительных к Силе целую планету и удержать в сознании армию трупов. Один из них мёртв. Второй — Кайло. — Не вижу противоречий, — вставил свои пять копеек Фел, но поддержки не нашёл. — Руи часто повторял, что для кого-то с такой рожей, Сноук сидит в слишком густой тени, — повторила Руми пришедшую ей накануне в голову мысль. — Мы не зря оказались на Нафеме. Сноук служил Вишейту. Отсутствие в глазах присутствующих хоть малейшей искры понимания многое говорило о современном образовании, и только Финн внезапно подался вперёд. — Рен так и сказал! — воскликнул он. — Тощий уродец, правда, назвал его императором Валкорионом. По спине Хакса пробежал нехороший холодок. Переглянувшись с Фазмой, он потянулся к комлинку, рассчитывая на налаженный канал связи, пока младшая Малек, злобно глянув на бывшего штурмовика, повторила: — Тощий уродец? — Я же… Не рассказал, да, — струхнув, Финн чуть подался назад и, оглядев всех заинтересованных, в поисках поддержки подвинулся к Роуз. — До того, как вы взорвали небо, а на нас попёрли мертвецы, на нас наехал тощий тип с как будто бы перебитым горлом. Рен, Рей, Солман и твой брат его узнали. Имени в разговоре не назвали, но он, кажется, давно с вами знаком. Признался в убийстве Мары. И, кажется, у него какие-то тёрки с Алленом. Разгоревшиеся в глазах Руми ярость напополам с ужасом дрожью отозвались в стёклах и прошлись рябью по голографическим экранам. Мечом. Рубить головы всегда было надёжней мечом. — Генерал Хакс? — позвал появившийся в дверях Митака. — Канал связи налажен. На линии гранд-адмирал. Хотя Арексона для надёжности стоило ещё и сжечь, а пепел развеять частями в разных секторах Галактики. Всяко проще, чем иметь теперь дело с Бессмертным императором. Флот Альянса и Осколка должны были прибыть через тридцать две минуты. Слишком медленно для того, кто умел поворачивать время вспять…

Нафема, 35 ПБЯ

...И мастерски путать разум. — Мам? Рей вздрогнула, отворачиваясь от развёрнутого перед глазами голографического чертежа новых перехватчиков, — По не терял надежды испытать их уже в следующем квартале и явно не смущался едва остывшего конвейера и по-прежнему не проведённых лётных испытаний, — и опустила взгляд на дочь. — Астретт! — лохматая девчушка с чёрными как смоль волосами и огромными темными глазами на фарфорово-белом лице виновато пожала плечами, отложила планшет и почесала и без того чумазое лицо измазанными чернилами пальцами. Рей лукаво улыбнулась и, свернув чертёж, потрепала дочь по макушке. —  Что, гравитационные аномалии в твоей комнате улеглись? Удалось стабилизировать орбиту? Скепсис на десятилетнем кукольно-красивом личике делал её похожей на отца. — Мам... Это не аномалии. Это практика по телекинезу. Я хотела, чтобы все игрушки парили, как в невесомости, но... Они начали притягиваться друг к другу и образовали плотное ядро посреди комнаты. Пришлось вызывать аварийное рассеивание. Аллен поставил мне неуд. Рей бросила взгляд на экран отложенного планшета — угадывалась сложная трёхмерная схема, напоминающая цветок или созвездие, так Солман изображал для учеников схему телекинетических построений, и так же доводил Малека до нервного тика. — А как остальные занятия? — По-разному. Историю Звёздного Альянса читает старик Ро. Он так монотонно бубнит про первую межгалактическую, будто сам её пережил и теперь хочет забыть. Рей усилием воли подавила улыбку. — Он и пережил. Он андроид. Его память чистили всего... Ну, лет двести назад, напомни папе, когда вернётся. Расскажи что-нибудь интересное. — Тутаминис! — воскликнула Астретт. — Мы сегодня тренировали восприятие, и теперь я умею вот так! Она прикрыла глаза, сосредоточилась. Свет от ближайшей лампы легко потянулся к застывшей девочке, и над её ладонью возникло маленькое, чуть больше вишни, сияющее облачко. Пульсирующее нежным, тёплым светом, от которого по стене засверкали мягкие тени, оно шустро проплыло от дочери к матери и так и зависло между. — Оно прекрасно. Прямо как ты, — Астретт польщённо фыркнула. — А что с «Лингвистикой сред»? Ты же ждала практики по общению с кристаллами памяти? Астретт недовольно поморщилась и дунула на облако. То рассеялось на мелкие искры и пропало совсем. — Целый час слушали их «шёпот» через резонаторы. Похоже на тихий звон стаканов, если по ним водить пальцем, слов не разобрать. Мне не разобрать. Алек-то, конечно, справился. — У Алека свой путь, — улыбнулась Рей. — Сначала алфавит. Потом — слова. А там, глядишь, и целые поэмы услышишь. Девочка, словно поникнув, отвела взгляд и задумчиво ковырнула заусенец на большом пальце. — Папа тоже так думает? От прозвучавшей в голосе надежды вмиг стало тоскливо. Грустной скрипкой заигравшая в груди печаль иррационально резонировала с почти яростным желанием растолковать десятилетнему ребёнку совсем не нужные ему сейчас истины. Объяснить, как устроен мир, почему Бена не было на планете сейчас и по-прежнему не будет завтра и через неделю. Что он их любил, любил их абсолютно одинаково, её, маленькую смешливую звёздочку, даже немного больше, ведь Алек был так оглушительно, так невыносимо похож на него самого, просто… Просто он нужен был и другим людям в этой проклятой Галактике. — Астретт, папа… Глухой стук со стороны ангара и фантомное ощущение чьей-то ладони на собственном запястье сбили с мысли. — Папа, он… — Мам? Рей! Что-то тянуло её вперёд. Чужие пальцы больно стискивали запястье, детское лицо перед глазами пошло рябью, а пол под ногами неожиданно поплыл. Папа тоже так думает? У Алека свой путь. Стены, только что багряные в свете заходящего солнца, показались темными, почти черными, ровный пол под ногами — бугристым, то и дело попадались будто выдолбленные тут и там куски древней плитки. Похоже на тихий звон стаканов, если по ним водить пальцем. Алек-то, конечно, справился. Рей! Хватка на руке словно бы ошпарила кипятком — Рей громко охнула, зажмурилась, а когда открыла глаза…

* * *

…Обнаружила себя стоящей на коленях, посреди огромного холла со сводчатым потолком, куда ввалилась, только-только зайдя за завесу. Точно напротив неё на корточках сидел бледный как смерть Руи. — Святая банта! — воскликнул он, встретив её осознанный взгляд. — Бен порубил бы меня на тряпочки, помри ты тут. — Руи?.. — Ага… Ливер скормил бы массиффам. Не делай так больше. Рей растерянно оглядела голые стены, зацепилась взглядом за массивную лестницу позади старшего Малека и, наконец, опустила взгляд на собственное обожжённое запястье. Скользнула взглядом к ладони и только сейчас почувствовала, что всё это время до боли сжимала мерцающий алым шестигранник. — Под «не делай так больше» я имел в виду не хватай чужие голокроны, не узнав, чьи они, — ворчливо пояснил Руи и поднялся. — А за запястье прости. Бену скажем: вопрос жизни и смерти. Рей покрутила между пальцев небольшую, но тяжёлую фигурку и, не слишком доверяя своим ногам, встала. — Где ты вообще его взяла? Перед глазами снова мелькнули тёмные глаза ещё не рождённой дочери. Глаза Бена на её лице. Потом такие же — на лице мальчика. Он не улыбался. Мы с Карин нашли птенца порга у скал, — услышала она продолжение совсем другого разговора и крепче стиснула голокрон. — Упал из гнезда. Я хотела похоронить, но Алек… — Рей? Сила, ну что опять?.. Он сказал, что может повернуть время вспять. По спине табуном промчались холодные мурашки. Назвали его Твитти. Хорошенький, правда? Рей тряхнула головой и протянула светящийся красным голокрон Малеку. — О, супер, пришла в себя. Ничуть не жутко. Зачем мне это? — Можешь сказать, когда он сделан? Нехорошее предчувствие, тисками сжавшее грудь, горечью отозвалось во рту. В глазах потемнело, а попустивший было страх неизвестности камнем осел в желудке. Детские фарфорово-белые лица из еще не случившегося будущего словно отпечатались на сетчатке: похожие друг на друга как две капли воды, уже подсознательно родные, знакомые до последней родинки, такие одновременно любимые и… Пугающие. Родители не должны бояться своих детей, Рей. Голос Бена звучал глухо и устало. Я не повторю ошибок своих родителей. Голокрон скользнул из собственной ледяной ладони в горячую руку Малека. — Смысл? Это барахло уже не в моде, толку от сейфа без пароля… — нетерпеливо пробормотал Руи. Перекинул шестигранник из одной руки в другую, уже собрался было отмахнуться, как вдруг замер. Провёл большим пальцем по одной грани, по другой. Присмотрелся к вязи символов, надавил на кажущийся совсем новым, без единой царапинки, порт. Нахмурился. Глянул на Рей, будто подозревал её в подлоге, и прохладно поинтересовался: — Как он к тебе попал? Валялся на полу? Рей оглянулась на едва поблёскивающую завесу. Подумала промелькнувшую было мысль снова, вспомнила внезапное ощущение холодного кристалла в руке, острую болью в коленях, стоило ей потерять опору из-за раздвоившейся перед глазами картинки, и неуютно поёжилась. — Я прошла сквозь завесу. Он уже был у меня в руках. Старший Малек ещё раз коснулся подушечкой большого пальца по одной из граней и повернул голокрон к свету. — Я бы топил за дерьмовое чувство юмора владельца этой побрякушки. — Он поднёс одну из граней поближе к Рей. На ребре была выгравирована звёздная дата. 60 ПБЯ К горлу подкатила тошнота. — Да вот только на нём действительно нет психометрического отпечатка. — Вероятно, недоумение и животный ужас на лице Рей выглядели для Руи абсолютно одинаково, потому что он пояснил: — Звучит бредово. И дико. Но… — Он еще не сделан, — закончила за него Рей. Вслух звучало ещё хуже, чем тенью едва оформившейся мысли. И будто не было у творящейся с ними жути «стоп-слова», завеса за ними в последний раз мелькнула и пропала вовсе, обнажив под собой глухую каменную стену. — Как скучно мы без тебя жили, — безрадостно протянул Руи. С сомнением покосился на голокрон и, с секунду поразмышляв, пихнул его во внутренний карман жилета. — Не обижайся, мы виделись с тобой в сумме хорошо если пару часов, но, по опыту, так будет лучше. Просто, понимаешь, прослеживается тенденция. Со всем уважением. — Сказал человек, который только что запихнул потенциально опасный артефакт в карман на уровне сердца. Говоришь, тенденция? Путь у них был один — вверх по лестнице. Не думать о плохом получалось всё труднее.