Лабиринт чувств

      Вилу стояла рядом с подругами в актовом зале и слушала их. Камилла вновь делилась тем, что Бродвей изводит её своей ревностью, хотя они расстались. А Франческа рассказывала о том, как помирилась с Марко и как до сих пор была в нём неуверенна. — Ками, — раздраженно проговорила Кастильо, которой уже надоело слушать излияния подруг, — если ты любишь Бродвея, то прямо и скажи ему об этом. Не заставляй его ревновать. А ты, Фран, наконец-то перестань мучить Марко. Он далеко не в восторге от того, что не знает почему всегда и во всём виноват, так как не понимает, почему ты в нём неуверенна. Просто поделись с ним своими переживаниями, — она задумалась. — И знаете, если парни вас в итоге пошлют, то я их прекрасно пойму, так как вы истрепали нервы не только себе, но и им.       Девушки пораженно слушали речь подруги. Когда Вилу замолчала, они нахмурились: им было неприятно всё это слушать. Франческа и Камилла ожидали поддержки, а получили резкую отповедь. — Все готовы? — в помещение зашла Джаки. Основной состав согласно загалдел. — Тогда поднимайтесь на сцену…       Репетиция прошла отвратительно. Бродвей зло поглядывал на Торрес, которая вместе с Франческой недовольно и обиженно смотрела на Виолетту. Леон тоже злился, так как ему пришлось стоять рядом с Кастильо, которую теперь он терпеть не мог. Людмила как-то странно поглядывала на Федерико, и тот отвечал ей тем же. Остальные, поддаваясь напряжению этих ребят, не могли сосредоточиться и ошибались в элементарных местах. К концу занятия Джаки рвала и метала. — Как можно так безответственно относиться к предстоящему конкурсу? Вы видели себя со стороны? Жюри просто попадает от смеха! Что это за движения?! Где самоотдача?! — чуть ли не кричала она. — Джаки, на сегодня всё? — прервала её Виолетта. — У меня важная встреча. — Конечно! У всех важные встречи! У меня такое ощущение, что победа нужна мне, а не вам! — горячилась преподавательница и сделала несколько глубоких вдохов. — Иди, конечно. От вас всё равно ничего путного не добьюсь сегодня…       Съемки, занятия в Студии, работа над песнями отнимали львиную долю времени у Виолетты. Но девушка даже была рада такой загруженности. У нее просто не оставалось ни сил, ни желания на лишние переживания. Федерико тоже работал не покладая рук. Маротти из него тоже, как и из Виолетты, выжимал все соки. Гонсалес помимо занятий в Студии, готовился к выпуску своего первого альбома и записывал клип к одной из своих песен. Они как-то и не заметили, что прошло более месяца…       Виолетта и Федерико вернулась домой в десятом часу вечера, уставшими и измученными. В гостиной их ждал Герман, который явно намеревался сообщить ребятам какую-то новость. — Вилу, Феде, завтра очень важный день, — вместо приветствия проговорил он. Те озадаченно переглянулись. — Завтра я вас познакомлю вас с женщиной, которая…       Сеньор Кастильо сбивчиво рассказал о некой Присцилле, с которой познакомился несколько месяцев назад. Также он сообщил, что она придет завтра в семь вместе с дочерью. Феде и Вилу, справившись с удивлением, искренне порадовались за Германа и поспешили в свои комнаты, обдумывая эту новость. Они были рады за него, так как после Марии сеньор Герман встречался только с Джейд, которая была недалекой любительницей денег и хорошей жизни…       Следующее утро выдалось на удивление пасмурным. Федерико ушел рано, так как перед Студией он хотел встретиться с Маротти. А Виолетта покинула дом спустя минут пятнадцать, морально готовясь к предстоящей фотосессии, которая грозила продлиться несколько часов. И её предположения оправдались. Съемка затянулась почти на полдня, а затем Маротти радостно сообщил об интервью тогда, когда журналист уже стоял около двери! В общем, день выдался трудным…       Возвращаясь домой на такси, Виолетта устало наблюдала за тем, как за окном сменяются однотипные пейзажи. Девушка дико устала и могла мечтать только о душе и кровати. Но она помнила об ужине с пассией отца, на который она же опоздала из-за проклятого журналиста и пробки… — Вилу! — стоило ей пересечь порог, как к ней подошел отец. За ним следовали Федерико, незнакомая вульгарная женщина и Людмила. При виде последней Кастильо решила, что у неё галлюцинации на фоне усталости. — Привет, пап, — она обняла отца. — Прости, что задержалась. Просто возникли непредвиденные обстоятельства… — Ничего, — несколько поспешно произнес мужчина. — Вилу, познакомься. Это Присцилла. А с Людмилой, как я понял, ты знакома. — Приятно с тобой познакомиться, Виолетта, — слащаво улыбнулась старшая Ферро, придирчиво оглядывая возможную падчерицу. — Взаимно, — довольно суховато произнесла Кастильо. Эта женщина ей не понравилась больше, чем Джейд. Было в ней что-то фальшивое и мерзкое. — Папочка, можно тебя на пару слов? — с безмятежной улыбкой проговорила она. Герман удивленно кивнул, но прошел вслед за дочерью, предварительно извинившись. — Что ты хотела сказать? — нетерпеливо спросил он. — Я не желаю видеть эту особу в этом доме, — напрямик сказала Виолетта. — Но Вилу, ты её совсем не знаешь. Она довольно… — Пап, я желаю тебе только счастья. Но Присцилла ещё хуже Джейд. Где ты таких только находишь?       Герман мрачно посмотрел на дочь, чьи слова ему не понравились. Он ожидал поддержки, а получил… Мужчина не успел ничего проговорить, как Виолетта покинула кухню, и ему ничего не оставалось, как последовать за ней.       Ужин прошел в довольно напряженной атмосфере. Попытки Присциллы и Германа завязать и поддержать беседу с треском провалились. Людмила молча ела, злобно и недовольно поглядывая в сторону сеньориты Кастильо. Федерико за день устал не меньше Виолетты, и потому ему даже было лень открывать рот лишний раз, чтобы сказать пару фраз. Сама Вилу размышляла над тем, что сказала своему отцу, и мечтала о кровати.