Лабиринт чувств

      В комнате не было ничего, кроме стула, письменного стола, шкафа, кровати и небольшой тумбочки со светильником. Вся мебель была сделана из добротного красного дерева, на котором в солнечные дни всегда виднелись причудливые, но красивые блики. Вот и сейчас лучи утреннего солнца, проникая сквозь тюлевые занавески, скользили по небольшой, но уютной спальне. — Вилу! — послышался голос моложавой женщины, которая тихо приоткрыла дверь и переступила порог.Она подошла к кровати и аккуратно тронула плечо мирно спящей девушки. — Вилу!       Виолетта аккуратно перевернулась на спину и чуть сморщила носик. Она неохотно открыла глаза и пыталась сообразить, где находится. — Тебе пора вставать, — проговорила Анхелика. — Уже встаю, бабушка, — сонно пробормотала девушка и откинула одеяло. Ей частично удалось вспомнить свою вчерашнюю истерику, встречу в парке с Феде и Марко и то, как приехала к бабушке. Всё это вихрем пронеслось у неё в голове. — Поторопись, — сказала женщина и вышла. Кастильо вздохнула и на миг прикрыла глаза, но тут же встрепенулась. Ей действительно пора собираться, так как до Студии добираться в пределах часа, а если ещё и пробки…       Приняв душ, девушка оделась, убрала постель и, собрав рюкзак, спустилась на кухню, где уже хозяйничала Анхелика. — Твой отец звонил, — спокойно сказала Каррара, ставя на стол тарелки с омлетом, пока её внучка доставала чашки. Вилу, услышав ее слова, напряглась. — Я ему ничего не сказала. — Спасибо, — облегченно выдохнула Кастильо. Ей теперь было стыдно за свое вчерашнее поведение, но злость и обида на отца так и не прошли. — Он волнуется за тебя, — заметила Анхелика. Она не знала, что и думать. Вчера Виолетта рассказала ей всё, но… — Вчера он не сильно переживал по этому поводу, — сухо проговорила Кастильо. — Папа выбрал её, а не меня. — Вилу, — мягко произнесла женщина, — Герман любит и тебя, и эту женщину. — Вот именно! — воскликнула она. — Он её любит, а она его нет! И давай лучше закроем эту тему и позавтракаем.       Стоило Виолетте переступить порог Студии, как на неё тут же налетели друзья и Анжи. Всё дело в том, что им всем звонил обеспокоенный Герман и интересовался её местонахождением. Но они не смогли дать никакого вразумительного ответа, так как не поняли, что вообще происходит и почему она сбежала. Только Марко и Феде воздержались от подобных расспросов. И Леон с Людмилой, и Диего был равнодушен к данной теме. — Не лезьте в мою жизнь, — Кастильо наконец-то удалось вставить несколько слов. — Но Виолетта! — возмущенно проговорили Камилла, Франческа и Анжи. — Что Виолетта? Я не собираюсь с вами это обсуждать! И если мы сейчас не поторопимся, то нам влетит от Джаки и Пабло!       Весь день Виолетту раздражали расспросы друзей и тёти, и потому она была рада, когда занятия подошли к концу и можно было чуть расслабиться… Расслабиться она решила в танцевальном классе. Переодевшись за ширмой в спортивную одежду, девушка нашла в интернете первую попавшуюся мелодию и включила её как можно громче. Вилу довольно быстро подхватила ритм музыки…       Леон направлялся на улицу, где его ждала Лара, но, проходя мимо танцевального класса, он услышал музыку. Поддавшись секундному любопытству, он направился в ту сторону, откуда и доносилась мелодия. Молодой человек уже было хотел зайти в помещение, как замер на пороге. Танцевала Виолетта. Он никогда не видел, что бы Кастильо могла так двигаться под музыку. Страсть, боль, отчаянье… Её движения завораживали и возбуждали, настолько они казались магически притягательными. А ещё Варгас разглядел на её лице слезы. Виолетта плакала. Танцевала и плакала. — Леон, ты… — будто издалека он услышал голос Лары. Девушка-механик недоуменно и обеспокоенно смотрела на него, а затем перевела взгляд туда, куда смотрел её парень. Её обуяла ревность. — Леон, пойдем! — настойчиво проговорила она, хватая того за руку и таща в сторону выхода. Варгас нехотя последовал за ней.       Для Виолетты началась в какой-то степени новая жизнь. Она теперь жила с бабушкой в Ла-Плате и была в какой-то мере счастлива. Девушка практически была предоставлена сама себе, так как её бабушка много работала и появлялась дома только поздно вечером. А Вилу, когда не надо было идти в Студию, на съемки или выполнять задания U-mix, проводила дни дома, репетируя или постигая азы кулинарии, при этом не забывая о прогулках.        С отцом Кастильо, благодаря уговорам Анхелики, поговорила, но только по телефону. Она заверила мужчину, что с ней всё в порядке, но не сообщила место своего нахождения. Видеть Германа ей по-прежнему не хотелось. О чём она и сообщила ему, когда узнала, что на следующий день после ссоры разминулась с ним в Студии буквально на несколько минут.       Виолетта всё-таки успела в Студию после встречи с Маротти. Ребята как раз собирались репетировать в актовом зале, и девушка к ним присоединилась. — Приступим? — с характерным акцентом спросил Бродвей, получив согласные кивки, он раздал всем тексты и включил музыку.       Виолетте не понравились ни слова, ни музыка. Всё было каким-то правильным и слащавым. Про дружбу, любовь, музыку… Она не чувствовала страсти в этой песне. Не чувствовала. А когда-то, не так давно, она с удовольствием пела подобное. Но не теперь. Не теперь. Не бывает так всё просто. Не бывает. — По моему, не плохо, — оптимистично проговорила Франческа, когда музыка стихла. Остальные согласно загалдели. — Это действительно было хорошо, — раздался голос Галиндо. — Думаю, жюри оценит по достоинству ваш труд. — Пабло! — обрадовано проговорила Вилу. — Вы не могли оценить мою песню? — Конечно, — кивнул мужчина. — Ты не против если остальные послушают?       Девушка только пожала плечами и отыскала в планшете нужную мелодию…

Sal al fin de ti que ya basta de sufrir de esconderte por la sin razón. Sal al fin de ti que ya es hora de vivir y de serle fiel a lo que sientes. Dos almas enlazadas con pasión el mismo ritmo de emoción. Digan lo que digan tu vida es tu vida aquí manda siempre el corazón y ahora dime quién se atreve a arrojarle piedras a tu amor por eso… Digan lo que digan a nadie le importa es tu decisión y ahora el que no lo entienda que no ate cadenas al amor…*

      Ребята смотрели на Кастильо и не узнавали её. В ней что-то изменилось. Что-то очень важное. Её голос, её движения… В ней горел совершенно другой огонь, в ней была совершенно другая страсть, в ней было всё другое.       Федерико улыбался, глядя на лучшую подругу и не замечая несколько печальных взглядов Людмилы. Диего тоже не остался равнодушен. Леон, не замечая подошедшей Лары, не спускал глаз с Виолетты, чувствуя что-то странное в душе. Смотрел на неё и Марко, который игнорировал ревнивые взгляды Франчески и пытался понять, что за странное ощущение появилось в нём.       Но вот песня закончилась. Виолетта выжидательно посмотрела на Галиндо. — Очень хорошо, — улыбнулся Пабло. — Я могу с уверенностью сказать, что ты творчески развиваешься. Я слушал песни из твоего альбома, потому и говорю сейчас с такой уверенностью. — Спасибо, — улыбнулась девушка.       Виолетта сама не заметила, как наступил вечер. Она поспешила собрать свои вещи и уже хотела покинуть Студию, как услышала чей-то тихий плач, когда проходили мимо класса Бето. Заинтересовавшись, девушка решила зайти в это помещение. И увиденное её повергло в шок. На стуле сидела Людмила и, закрыв лицо плакала. Пораженная девушка замерла на мгновение. — С тобой всё в порядке? — тихо, но отчетливо спросила Кастильо. Ферро вздрогнула от неожиданности и посмотрела на вошедшую. — Со мной всё в порядке, — резко проговорила Людмила, стараясь незаметно смахнуть слезы. Но потекшая туш и красные глаза говорили лучше любых слов. — Иди куда шла. — Что случилось? — Виолетта подошла к девушке и аккуратно коснулась её плеча. — Тебе плохо? Тебя кто-то обидел?       Ферро тихо фыркнула. — Не твое дело, — дочь Присциллы резко вскочила со стула и зло посмотрела на Кастильо, та только пожала плечами и направилась в сторону двери. — Это из-за мамы, — внезапно для себя самой проговорила Ферро. Виолетта обернулась. — Она всегда вечно всем недовольна. Ей вечно не нравится, что я делаю. Она хочет, чтобы я всегда и во всём была первой, несмотря ни на что.       Вилу подошла к Людмиле и аккуратно приобняла её за плечи. — Но ведь тебя не только это расстроило, — заметила Кастильо. — Она и твой отец хотят пожениться.