Закономерные случайности

      Широяма Юу сидел у себя дома и один за другим исписывал нотные листы, впрочем тут же выдирая их их из тетради и, скомкав, отбрасывая прочь. Весь вечер в голове смутными образами крутилась песня, но почему-то воплотить ее во что-то конкретное катастрофически не получалось — гитаристу не хватало ни нот, ни слов, чтобы описать то, что творилось у него в душе. Он то злился, ругая на чём свет стоит себя, Кая, группу, гитару, плохо пишущую ручку — в общем, всех и вся, то приходил в какой-то щенячий восторг и рисовал в воображении романтические картины, а на листах бумаги — что-то, подозрительно напоминающее сердечки.       — Да чёрт же, чёрт, чёрт, чёрт! — Юу взъерошил волосы, откидиваясь на спинку дивана. — Почему ничего не получается-то?!       Тяжело вздохнув, парень прикрыл глаза. Перед ним тут же, словно на отмотанной назад кинопленке, замелькали кадры случившегося после концерта: Кай, его слёзы, порывистые движения и… мимолетный поцелуй, от которого у Юу внутри всё перевернулось. Когда барабанщик скрылся из виду, Широяма ещё долго стоял, глядя ему вслед и касаясь пальцами губ, которые огнем жгло это легкое, почти невесомое прикосновение. Невольно ему вспомнилась нелепая и избитая фраза про бабочек в животе, но он тут же понял, что ни в какое сравнение эта глупая метафора с его реальными ощущениями не идет. Хотелось петь, танцевать, обниматься с каждым проходящим по улице человеком, ходить по потолку и ещё чёрт знает что. Но вместо этого Широяма неторопливо направился домой, думая о произошедшем и счастливо улыбаясь.       И вот теперь, сидя в комнате, усеянной нотными листами, он пытался собрать стремительно разбегающиеся во все стороны мысли в кучу и перенести свои чувства на бумагу. Но чувствам было тесно не только на формате А4, но и в комнате, городе, стране, Вселенной. А ещё не давала покоя мысль, как завтра поведет себя Кай, что для него значило произошедшее. И из-за всего этого раскиданные гитаристом по полу листы с нотами напоминали ромашку — на одних был мажор с яркими светлыми мелодиями, на других — мрачный минор, давящий своей безысходностью.       — Соберись, Юу. Как бы там ни было, ты должен это сделать. Признавшись себе, нужно признаться и Каю.       И действительно, в тот вечер Юу понял: он по уши влюбился в своего барабанщика. И как ни странно, мысль, что они оба парни, Юу ни капли не смущала. Волновало лишь, взаимно ли это.       — Что ж, надеюсь, завтра узнаю.       С этими словами он снова погрузился в работу над песней.

* * *

      К 11 утра Широяма пришел на репетиционную базу, но, как ни странно, никого из согруппников там не обнаружил. Только тогда гитарист вспомнил, что на сегодня репетиции запланировано не было. Вполголоса ругнувшись на себя за забывчивость, Юу уже было собрался уходить, как внезапно на лестнице послышались шаги. Буквально через пару мгновений они замерли, и раздались голоса, в которых Широяма опознал Кая и… Таканори. Сердце гитариста учащенно забилось. Он замер, прислушиваясь. К досаде Юу, голоса стали тише, и различить что-либо стало практически невозможно. Ему удалось уловить лишь отрывочное «Я… люблю», сказанное… Каем.       Листы с песней, которые Юу принёс, чтобы показать барабанщику, полетели в мусорную корзину, а сам гитарист, рывком распахнув дверь, пулей пронёсся мимо ошарашенно уставившихся на него Кая и Таканори.       — Юу, что слу…