Will of fate

— Сакура… Что такое? Его хриплый от неожиданности голос тонет в глухом рокоте грома. Седая вспышка молнии озаряет темноту, высвечивая, на мгновение, перед взором мужчины дрожащее тело девушки, что стоит на пороге его дома. Она в плотной завесе дождя, отчужденно глядит перед собой, закусив губу и опустив голову. — Эй… а я вот мимо проходила, — доносится до него её тихий шепот. Дёрнув плечом усмехается, кутаясь в мокрую куртку, на мгновенье оголяя тонкие запястья. Она не видит, как темнеет его взгляд при виде тёмных синяков на белоснежной коже рук. Без лишних слов он сторонится, пропуская её в дом, и девушка молча шмыгает в спасительное тепло. Затворив за ней дверь мужчина тяжело вздыхает, зажмурившись трёт переносицу, с силой стискивая зубы, шагает следом. Сакура устраивается на диване, не придав значения тому, что с неё потоками стекает дождевая вода. Какаши не собирается упрекать её за это, а просто осторожно усаживается перед ней, и медленно стягивает с озябших плеч мокрую ткань, а она не упрямится, заранее зная, что он уже всё понимает. Лицо Сакуры слишком бледное и усталое, взгляд потерянный, и кажется Хатаке каким-то затравленно-загнанным. Прикрыв глаза, он вновь вздыхает, и молча отбрасывает куртку с сильным запахом её тела и душистого шампуня куда-то в сторону. Сакура зажимается, силясь укрыться от пытливого взора, стыдливо отводит глаза, когда Хатаке осторожно, но с силой вытягивает её руки, открывая истерзанные запястья. Его тело топит ледяная злоба, сжирая остатки самообладания и вышколенной выдержки. В его руках — она хрустальная, в чужих же — просто вещь. Он хмурится, замечая её виноватую улыбку, а девушка лишь мягко высвобождается из теплоты его рук и качает головой. — Пустяки, — шепчет тихо, скорее себе, чем ему. — Заживет. — Так нельзя, Сакура, — он срывается, рычит на неё, обжигая горячим дыханием и пепельно-туманным взором. — Ты не понимаешь… И вновь виноватая улыбка, от которой у него скручивает все внутренности. — Понимаю… — Зачем тогда? — Всё хорошо. Теперь. Она смолкает, закусив губу, глядит в глаза, а он не понимает. — Что ты имеешь в виду? — Я рассталась с ним, — говорит так просто, что Какаши невольно вздрагивает и осторожно кладёт свою ладонь поверх её, дрожащей, и осторожно сжимает. — Но я не ожидала, что он так отреагирует, — девушка усмехается, — чёрт бы его побрал. Ублюдок. — Ты правильно поступила. — Да, — слабо отзывается она. — Вот только он так не считает. — Я поговорю с ним, — чеканит он, умалчивая о том, что разговор будет далеко не словесный. — Не надо, — умоляюще шепчет она, стискивая его ладонь, неосознанно переплетая с ним пальцы, не понимая, что рушит в его душе «города». — Меня послушает, — хрипло вторит её шёпоту. — Не станет, — Сакура качает головой, устало вздыхая. Какаши тихо усмехается. — Пусть так, но такое я больше не потерплю. Она знает, что не потерпит, как и знает то, что и Саске так просто её не отпустит. — Какаши, — она впервые не зовет его сенсеем, преступая их нормы поведения, заведомо зная, что этот рубеж они давно минуют. — Ты ведь знаешь, я не боюсь. Пусть делает, что вздумается, решения своего я не изменю. Слишком долго я не замечала очевидных вещей, ослепленная своей наивностью. Какаши молча слушает, неосознанно поглаживая её прохладные пальцы, даря своё тепло и успокаивая себя. Он тоже все решает для себя. Утонув в мыслях, он не замечает, как Сакура, скользнув с дивана, опускается на колени, прямо перед ним, и смущенно закусив губу, осторожно касается его щеки, ловит изумленный взгляд, и подается вперед, останавливаясь в дюйме от его губ, сокрытых маской. Он, замерев, молчит, но не отстраняется. Ждёт. Прислушивается к себе. К ней. Борется. Но Сакура знает, эта борьба давно проиграна. Она понимает это раньше, и делает свой выбор. — Хочу тебя. Его глаза распахиваются, переливаясь пепельным огнем, дыхание замирает, а Сакура уже стягивает с его лица маску, касается теплых губ, обвивает руками шею. Жмется к крепкой груди. — Боже… — хрипло шепчет он, — что ты делаешь со мной?.. — Я люблю тебя, — отзывается она, выдохнув в его губы, — слышишь? — Да, — он ловит ее дыхание, дышит ей. Целует в ответ, получая желаемое, обнимает. Их губы сливаются, переплетаясь, лаская и унося здравый смысл куда-то в даль. Какаши неосознанно стискивает её хрупкое тело, силясь слиться с этой девушкой воедино, ловит её приглушенный стон, покрывает лицо легкими поцелуями, слизывая дождевые капли с прохладной кожи. — Ты ведь понимаешь, — рычит он, притянув девушку к себе, — остановится я не смогу. Даже если ты попросишь. Он серьезно смотрит в изумрудные глаза, в привычной манере силясь внушить ей страх, но она и не думает остановиться. Лишь крепче прижимается к его груди, скользя своим языком к нему в рот и Какаши окончательно капитулирует, измученный, усталый, заведомо зная, что не выпустит Сакуру из рук, и принимает её ласки. Её пальцы зарываются в его волосы. Губы неистово сплетаются с его, языки ласкают друг друга, и Какаши окончательно теряет самообладание, похоронив принципы под сокрушительной волной безудержного желания. Слишком долго он живет мыслями о ней, слишком долго терзает себя пустыми переживаниями, и вот сейчас они подходят, таки, к краю. Его руки медленно скользят по телу Сакуры, исследуя каждый дюйм, лаская с присущим трепетом и вожделением, а она выгибается ему навстречу, стонущая и желанная. Его. Подхватив куноичи под колени, Какаши вынуждает Сакуру обхватить свою талию ногами и не разрывая поцелуя легко поднимается, пробираясь к кровати. Осторожно опустившись на матрац, он на мгновение останавливается, нависая над своей бывшей ученицей, упершись ладонями по обе стороны от ее головы, их кончики носов почти соприкасаются, дыхание пересекается. Сакура, опьяненная желанием, глядит в его глаза и в который раз благодарит судьбу, что посылает ей такого мужчину. Благодарит небеса за то, что вовремя приходит в себя — будто ото сна. Сегодня она как никогда уверена в том, что делает правильный выбор. — О чём ты думаешь? Он смотрит на неё, изучая, затаив дыхание. — О тебе! — Расскажи… Сакура улыбается, целуя его в губы. — Я счастлива, что сейчас тут с тобой. Это будто сон, Какаши. Самый настоящий сон. Он улыбается, прикрывая глаза, целуя её в лоб. — Но, я боюсь… — Чего? — Какаши вздрагивает, вновь заглядывая ей в глаза. — Саске? Харуно усмехается. — Нет. Но мужчина не верит. Он начинает сомневаться в своих действиях, и Сакура, поняв его мысли, сжимает его лицо в своих ладонях, вынуждая посмотреть на неё. — Я боюсь, что ты не впустишь меня в свою жизнь, Какаши… Хатаке замирает, пораженный. Затихает в немом изумлении, а потом тихо смеётся, подмечая испуг в ее взгляде. — Я давно открыт для тебя. Теперь приходит очередь Сакуры поражено затихнуть и прикрыть глаза. Он слышит, как учащается её сердцебиение. Из уголков её глаз струятся горькие слезы, и сердце Хатаке сжимается. — Прости, что была так глупа. Прости…что так долго, — всхлипывает она. — Ничего, — вторит он, нежно целуя ей веки, стирая дорожки слёз. — И давно? — хрипло отзывается она, заполнив тишину и создавая новую. Он тихо вздыхает, целуя её висок. — Давно. Сакура тихо стонет. Волна боли и сожаления накрывает её, но Какаши вновь приходит на выручку, накрывая её рот своими губами, целуя глубоко и требуя ответа на свои действия, и она подчиняется, вторя его ласкам, отставляя свои переживания на второй план. Девушка судорожно выдыхает, когда рука мужчины тянется к мокрому ципао, накрывая грудь и сжимая, срывая с губ очередной стон. Сакура выгибается навстречу, целуя мужчину до боли, стискивая бедрами его талию, прижимаясь к твердому паху, с наслаждением зажмуриваясь. Её руки обхватывают его напряженные плечи, скользя по перекатывающимся под темной формой мышцам, впиваясь ногтями. Мышцы влагалища болезненно сжимаются, когда рука мужчины умело двигается от груди к животу, а затем ниже, стискивая бедро девушки. Приподнявшись на локте, Какаши намеренно толкается вперед, упираясь членом в промежность девушки и тихо шипит, когда Сакура в свою очередь обхватывает его торс ногами и с силой сжимает, с блаженством откидываясь на подушки. — Тише, — хрипит Хатаке, хватая ртом воздух. — Не задуши… — Мне так хорошо, — отзывается Сакура, но хватку ослабляет, разочарованно застонав, когда Хатаке отстраняется от нее, распрямляясь, стоя на коленях между разведённых в стороны бёдер. Но он лишь стягивает с тела верхнюю часть формы вместе с маской, и девушка на секунду замирает. Её взгляд скользит по лицу Какаши, с жадностью запоминая каждую его черту, скользит по мощной грудной клетке, подрагивающим мышцам груди, плоскому животу с тугими кубиками пресса. — Ками… Какаши осторожно расстегивает ципао Сакуры, не обращая внимания на промелькнувший стыд в её затуманенном взоре, и жадно приникает к груди, лаская языком чувствительные соски, а пальцы осторожно скользят к шортикам, к влажной ткани между ног, заставляя сердца обоих сорваться в бешенном ритме. — Какаши… — всхлипывает Сакура, выгибаясь навстречу его руке, дрожа от его пальцев. — Ммм… — хрипло стонет он, лаская языком её рот. Она перехватывает его руку, и вынуждает скользнуть пальцами под резинку ткани, чтобы, наконец, ощутить его ласку без каких-либо преград. И мужчина подчиняется, медленно забираясь под тонкое бельё, накрывая ладонью и скользя пальцами по горячей, влажной поверхности, пачкая пальцы в смазке, теряя самообладание от её желания. — Сакура, — шепчет Хатаке, покрывая шею девушки поцелуями, — такая мокрая… Ему нравится этот жар, эта влага, и мужчина, резко отстранившись, сдёргивает с бывшей ученицы последнюю одежду, давая большую свободу своим ласкам, а Сакура лишь стонет, выгибаясь под ним, царапая спину, шепча его имя. — Пожалуйста, — наконец сдаётся она. — Пожалуйста, Какаши… И он сдается, стягивая с себя штаны до колен и тотчас же прижимаясь подрагивающим членом к влагалищу. — Да… — хрипит Хатаке, с силой толкаясь внутрь на всю длину, наваливаясь на девушку горячим телом. Будто издалека он слышит жалобный вскрик и резко замирает, приподнявшись на локтях. — Только не говори… — шепчет мужчина и содрогается, когда Сакура, закусив губу зажмуривается, и вся сжимается под ним. Её ногти впиваются ему в спину и Какаши обескураженно замирает, позабыв как дышать. — Посмотри на меня… Сакура. Посмотри! Он говорит медленно, четко и предельно тихо. Она не может не услышать, а Хатаке уже и сам всё понимает, ноздри обжигает горячий запах крови. Он едва находит в себе силы, чтобы не выругаться, и спешит взять себя в руки. Но, чёрт, она была такой тесной и горячей, что это будоражило сознание, а тело призывало к движению. — Расслабься, девочка, — тихо шепчет он, замирая у губ Сакуры, отвлекая внимание, заполняя её мысли своим голосом. — Расслабься и боли не будет. Обещаю! — Хорошо, — слабо отзывается Харуно и Какаши сжимает её лицо в своих ладонях, покрывая поцелуями, отмечая про себя, как расслабляется под ним её стройное тело. Он продолжал шептать ей успокаивающие слова, постепенно двигаясь в ней, медленно, осторожно, зная, что боль уже уступает место другому, более сильному чувству. — Вот так, — тихо шепчет он, покачивая их тела осторожными глубокими толчками, стискивая зубы, прикрывая глаза от нахлынувшего удовольствия и неясного чувства некой эйфории, затопившей его душу. — Да, девочка, почувствуй меня. Дай мне насладиться тобой полностью… Толчок. Еще. Еще… Глубже. Хатаке различает стон удовольствия, ощущает, как девушка раскрывается под ним, принимая всего его, даря наслаждение. И вот, он уже не сдерживается, ускоряя ритм толчков, рычит и ловит ртом каждый её вздох и стоны, и сам вторит ей, сходя с ума. Больше не в силах сдерживаться, Какаши кончает, содрогаясь с последним толчком глубоко внутри неё, безотрывно глядя в изумрудные глаза. Тело сковывает истома и отголоски оргазма, а он всё продолжает целовать родное лицо, запоминая каждый миг этого момента. Позже, когда её морит сном, он лежит, прижимая горячее тело к своей груди, целует в висок, задумчиво глядя в потолок и благодарит судьбу за то, что вовремя направляет Сакуру в правильном направлении. — Не отпущу, — шепчет он, смежив веки, и сплетает свои пальцы с её. — Никогда.