Кто же ты ?

Утро. Четверг. 7:00       И как всегда, с утра нет никакого желания не то чтобы жить, а даже просто существовать…       В общем мысли у Томпсона были, как всегда, исключительно депрессивные. А причиной плохого настроения был, конечно же, Рудольф Секвилбэк. Ну, а кто же ещё?       После вчерашнего поцелуя, у Тони в голове стали появляться мысли отнюдь не «О боже! У нас будет шикарная свадьба!!! А ещё у нас будет трое детей!!!». Нет, совсем не так. Томпсон иногда бывал очень дотошным и придирчивым, Но сегодня он переплюнул сам себя… Злость и какая-то обида на Рудольфа распирали Тони:       «Я ему не очередная шлюха! Давай, давай Рудольф, иди к своим мальчикам, у тебя же их много, а меня к своим проституткам не приписывай!!!» — нервно прокручивал в голове, свою блистательную гневную тираду, которую он обязательно скажет при встрече с Рудольфом. Да, это было именно то, что нужно. Томпсон быстро натянул серый джемпер, чёрные джинсы, зашнуровал свои чёрные VANS и вышел из квартиры.       Сегодня его ждал очень насыщенный и сложный день. Секвилбэк должен сесть к нему, так что надо будет пытаться держать дистанцию, да и к тому же, сегодня должен придти новый учитель по алгебре.       «О боже… За что мне это?» — простонал про себя Томпсон. ***** 8:50.       И Томпсон уже в школе. Тёмные круги под глазами как всегда отпугивали всех и вся, но это было совсем неважно. Важным было то, что сейчас за ЕГО партой сидел Рудольф. Томпсон медленно подошёл, кинул свою сумку под парту и аккуратно, пытаясь быть максимально незаметным, сел на стул и попытался отодвинуться подальше как… его крепко хватают за руку и нежно-нежно целуют в щеку. — Здравствуй, Томпсон, — весело, как всегда в своём репертуаре, промурлыкал Рудольф. — З.здравствуй… — как можно естественнее попытался сказать Тони.       Хотелось ли прочитать свою «идеальную гневную тираду» Рудольфу прямо сейчас? Конечно, нет. Возможно позднее, но точно не сейчас. Было в этом мальчишке что-то такое, что заставляло Тони прощать ему все смертные грехи. Возможно, его идеальная для Томпсона внешность, возможно, его манера общения, а возможно и его нежные, согревающие душу, поцелуи… Нет, о поцелуях думать нельзя.       «Надо сосредоточится и не стать его очередной «распутной девкой».        «Да и вообще! Что я всё о Рудольфе, да о Рудольфе! Мне нужно подтянуть алгебру! Соберись, Томпсон!» — прокручивал в своей голове Тони.       Блондин вздыхает, поворачивается к своему соседу и… чуть не сталкивается с ним носами! Томпсон мигом покрывается ярким румянцем и уже всё-таки решается прочесть нотации Рудольфу, как громко звенит звонок.       Сейчас будет алгебра. А что это значит? Да, правильно, ничего хорошего.       Томпсон уже как всегда собрался размышлять о нудности алгебры, как его размышления резко прервали. Дверь в 11 «А» открылась, и в класс зашёл молодой красавец, лет двадцати пяти. Его внешность сразу расположила к нему всех девушек класса, да и некоторый парней тоже… Красивый, статный, спортивный, с очаровательной улыбкой, карими глазами и очками в чёрной оправе, ну чем не актёр подросткового сериала? Весь класс застыл в нетерпении, рассматривая молодого человека. Тот же, мило улыбнувшись, решил наконец, прервать затянувшееся молчание:       — Здравствуйте дети, меня зовут Филипп Лоуренс и я ваш новый учитель математики!