Здравствуй. Я Бен

      Тихонько скрипнув дверью, Рей просочилась в тёмную комнату. На ощупь добравшись до прикроватной тумбочки, она щёлкнула выключателем стоящего на ней ночника. Полумрак сменило нежное и теплое свечение, исходящее из-под одинокой лампочки, спрятавшейся где-то в глубине абажура. Девушка постояла несколько секунд неподвижно, нарушая тишину лишь своим тяжёлым дыханием. Потом она повернулась спиной к кровати и безвольной куклой бухнулась на спину, утопая в пушистом ворохе одеяла. Взгляд её устремился в потолок, на котором кляксой расплывался отсвет от лампы. Рей начала думать.       Теперь стало понятно, отчего Хан с Леей всё время выглядели такими подавленными. Рей представляла, каково это, когда самый родной человек, собственный ребёнок, отворачивается от тебя. Отдавать кому-то всё своё время, посвящать все мысли и переживания, а взамен получить лишь ложь и предательство. Большей несправедливости и быть не может!       Но кроме обиды за капитана Соло и Лею и сопереживания их горю, девушка испытывала и другое чувство. До этого момента она не позволяла такой мысли посещать её голову, всячески гнала от себя эту горькую, невыносимую правду. Ведь она и сама жила ради тех, кому не было до неё дела. Каждый раз, когда Рей думала о будущем, её преследовала навязчивая идея встречи с родителями. Никогда она не мечтала о чём-то для себя, казалось, единственным путём к счастью было вновь обрести утраченную семью. Она преданно любила тех, кто выбросил её, как мусор, так, будто она была ненужной бумажкой. В самые тяжёлые времена Рей утешала себя тем, что борется из-за родителей. Она уверенно говорила себе, что это испытание – последнее, что осталось потерпеть совсем немного в сравнении с тем, сколько бед она пережила до этого. Ещё чуть-чуть и они прилетят, вернутся за ней. Они должны.       Несчастье Хана и Леи наконец открыло Рей глаза. Мы не всегда любим тех, кто этого заслуживает.       А когда начинаешь осознавать, что самый дорогой на свете человек разломил надвое твоё доверчивое сердце и развеял щепки по ветру, кажется, что вместо души остаётся лишь вакуум. Рей посмотрела туда, где у неё раньше находилось сердце, и увидела чернильно-алую зияющую дыру. Много лет она штопала свою трескающуюся, распадающуюся на куски душу. Больше сил у неё на это не было. Девушка теперь не могла сражаться с правдой, иллюзии серыми тающими тенями уползали в дальние уголки сознания. Ужасная истина же всем своим непомерным весом легла на плечи Рей. Она уткнулась носом в одеяло и зарыдала так, будто пыталась за несколько минут выплакать поток тех слез, которые она мужественно сдерживала столько времени.       - Почему, ну почему, когда у человека есть всё для счастья, он не ценит этого?! – захлёбывалась она. – Если бы только у меня был такой отец, как Хан Соло! Мне бы тогда и от жизни нечего больше не надо было. Как Кайло Рен мог предать таких родителей? Да это немыслимо – повернуться спиной к родным папе с мамой, какими бы они ни были!       - Думаешь, Хан Соло был бы тебе хорошим отцом? – раздался в пустой комнате тихий голос.       Рей приподнялась на кровати. Сквозь пелену слёз всё вокруг было видно плохо, предметы плавали в дымке. Но девушка смогла различить в дальнем углу комнаты тёмную, почти утопающую в полумраке фигуру, удобно расположившуюся в её кресле. Очень не вовремя. Рей было плевать на то, что она сидит перед Беном красная и опухшая, но ей меньше всего сейчас хотелось говорить с кем бы то ни было, тем более с ним. Поэтому она, шмыгнула носом, снова упала на кровать и отвернулась к стенке, прижав колени к груди. Слёзы продолжали прокладывать мокрые траурные дорожки по её щекам. Голова девушки стала такой тяжёлой и ужасно болела, поэтому она не услышала почти беззвучных приближающихся шагов.       Когда Бен аккуратно присел на край кровати, Рей вздрогнула, но всхлипывать не прекратила.       - Ты действительно считаешь, что из Хана Соло вышел бы достойный отец? – повторил он вопрос.       Рей разговаривать с ним не желала, поэтому ещё глубже уткнулась носом в подушку.       - Тебе кажется, что у Хана Соло нет недостатков? Да у него их хоть отбавляй! – Бен говорил всё тем же отчётливым ожесточённым тоном. – Он эгоист. Ничего в мире его не заботит, только бы самому было хорошо. Он и лжец! Как бы Соло не клялся и чего бы ни обещал, он своё слово не сдержит. А потом будет отпираться и вывернет всё так, будто все вокруг виноваты, только он сам белый и пушистый. Одно слово – контрабандист. И ещё это очень болезненно – любить такого человека, как капитан Соло. Он не ценит искренность и заботу. Не дорожит человеческими чувствами...       - Откуда тебе это знать?! – сквозь слёзы выпалила Рей, опять вскакивая.       - Да я… я… - выдавил из себя Бен, задыхаясь.       - Ты так говоришь, будто бы сам близко знаком с Ханом Соло, - хрипло произнесла девушка.       - С чего ты это взяла? – пробормотал её собеседник. – Капитан «Сокола тысячелетия» - известная личность, много слухов ходит. И у меня сформировалось о нём такое однозначное мнение. Вот и всё.       - Ничего ты не понимаешь, - пробухтела девушка и уронила голову на согнутые колени.       Помолчав некоторое время, Бен снова заговорил, стараясь сделать свой тон в меру миролюбивым:       - Слушай, Рей, заканчивай уже это светопредставление, - шепнул он.       Услышав от парня собственное имя, девушка сперва растерялась. Но тут же вспомнила, что она, как дурочка, ответила ему на то рукопожатие в кабине истребителя и представилась в ответ. Тогда она находилась в коматозном состоянии и действовала необдуманно, теперь пришло время жалеть об этом.       Обратной реакции на свои слова Бен не получил. Девушка замерла оцепеневшей статуей, обняв руками колени и крепко зажмурившись, и единственным признаком жизни было её прерывающееся дыхание. Удручённо вздохнув, Бен поднялся, навис над сидящей и осторожно взял её на руки. Рей даже не пыталась сопротивляться: голова рассказывалась от боли, тело не слушалось её, пошевелить хотя бы мизинцем значило сделать над собой неимоверное усилие. Она махнула рукой на все и твёрдо решила игнорировать любые действия полоумного парня, пусть хоть на голову встаёт.       Бен прошёл несколько шагов, крепко и бережно держа свой груз, остановился посреди комнаты и занялся какими-то непонятными махинациями. Руки его были заняты, поэтому он повелительно махнул одним указательным пальцем, обладающим свободой передвижений. Пижама Рей, лежавшая на спинке кресла, неспешно поплыла в сторону неотрывно следящего за ней парня. Преодолев по воздуху необходимое расстояние, футболка и штаны шлёпнулись прямо в руки неподвижной Рей. Когда в тебя швыряются твоей же одеждой, на это сложно смотреть сквозь пальцы. Девушка открыла глаза и вопросительно, почти обвиняюще поглядела на Бена снизу вверх.       - Сейчас у нас такой план, - завладев, наконец, вниманием излишне эмоциональной девушки, произнёс он. – Я настоятельно прошу тебя сию же секунду пройти в ванную комнату, умыться там, переодеться, а потом отправиться на боковую. Объясняю причину, по которой я так ношусь с тобой, Рей, хотя ты совсем этого не заслуживаешь. Мы ментально связаны, поэтому, когда ты впадаешь в истерику, я тоже чувствую себя, мягко говоря, некомфортно. Точно такая же история и со сном. Пока ты не спишь, не могу уснуть и я. Сегодняшний день нельзя назвать удачным для меня, и единственное, чего мне сейчас хочется,- это поскорее залезть в постель и заснуть, забыв о своих проблемах. А ты мне все карты путаешь! Поэтому, Рей, пожалуйста, прекращай рыдать. Если не хочешь сделать это для себя, то подумай обо мне, прошу.       Здесь, конечно, Рей могла упереться рогом и начать дискуссию, как она обычно и поступала. Но душевных сил на то, чтобы мстить Бену за всё хорошее, у неё на данный момент не осталось. Девушка смерила своего ненавистного товарища полным негодования взглядом, означавшим, что перемирие между ними станет явлением временным. Потом она выбралась из объятий Бена (а это были объятья, да) и, сжав в руках свою пижаму, пошлёпала в направлении ванной. Оглушительно хлопнув дверью, девушка оставила своего незваного гостя одного на несколько минут.       Не успел Бен отдышаться и обрадоваться тому, что его подруженька сегодня на удивление сговорчивая, как Рей, облачённая в свой обожаемый пижамный комплект и полностью готовая к отходу ко сну, вернулась. Она была чернее тучи и внушала суеверный ужас. Девушка твёрдым шагом пересекла комнату, не глядя на Бена, залезла под одеяло и выключила лампу. Комната погрузилась в зловещую тьму. Естественно, парень не ожидал услышать от неё слов вроде «Спокойной ночи» или «Добрых снов тебе», но это злобное и беспросветное молчание его задело.       Тишина повисла в воздухе, вязкая и мерзкая. И неприятная до жути. Но так продолжалось недолго. Рей начала ворочаться. Она ежеминутно вертелась с одного бока на другой, шебурша при этом одеялом.       - Уж лучше холодная тишина, чем этот безумный шуршунчик! – с запоздылым раскаянием подумал Бен.       В конце концов, он не выдержал и громко спросил:       - Рей, сколько можно возиться? Не могла бы ты поскорее уснуть?       - Нет, не могла бы! – донеслось с другого конца комнаты. – Уверена, это всё из-за тебя! Твоё присутствие меня угнетает.       Бен уже в который раз за этот вечер печально вздохнул и встал из кресла, куда беспечно уселся после того, как миссия «Загнать Рей в постель» увенчалась успехом. Он подошёл к ворочавшейся девушке, опустился на пол рядом с кроватью и зажёг ночник. Парень поспешил отвернуть лампу в сторону, так, чтобы на Рей попадало как можно меньше света.       - Давай я почитаю тебе, - предложил он, глядя на три хвостика своей нерадивой собеседницы. – Помню, когда-то очень давно мне читали истории перед сном, если меня мучала бессонница.       Бен знал, что в ответ от Рей с большой вероятностью ничего не услышит, поэтому ждать не стал и быстро сделал какой-то неопределённый взмах рукой. Через несколько мгновений он сжимал пальцами переплёт маленькой потрёпанной книжечки. Проясним кое-что. Бен не был злостным нарушителем авторских прав, сотворяющим книжки из воздуха. Дело было в том, что сейчас он находился, спасибо Силе и телепатической связи, в двух местах сразу. Видимо, где-то далеко, в той точке пространства, где парень должен был сейчас оставаться, если бы на беду Сила не соединила его с Рей, стоял книжный шкаф. И форсюзер всего лишь силой мысли притянул необходимое печатное издание к себе.       Бен открыл ветхую книжонку на нужной странице, номер которой помнил с детства. Странное чувство овладело им. Сожаление ли? Тоска? Или он просто был сонным? Нам этого знать не дано.       Негромко, с подрагиванием в голосе он начал читать первые строчки. Рей не издавала ни звука.       Бен уже смелее продолжил произносить вслух до боли знакомые слова старой детской сказки. Вдруг он понял, что книжка ему ни к чему. Каждое предложение отзывалось эхом в его голове. Он помнил эту волшебную историю на зубок, знал каждую интонацию, с которой мама читала её своему засыпающему сыну. Бен закрыл книгу. И продолжил рассказывать Рей сказку по памяти, повторяя каждое слово за голосом матери, безжалостно звучавшем в его сознании.

***

      Бен посмотрел на девушку. Рей спала, посапывая носом в подушку. И ещё она улыбалась. Парень подправил сбившееся одеяло и устало привалился спиной к кровати.       - Хорошо, что она не всегда такая мерзкая, какой хочет казаться, - с усмешкой подумал он и выключил лампу.       Ему было уютно.