Товарищество собственников жилья

«И завершает нашу программу интервью с немеркнущей звездой современного искусства, заглянувшей на огонёк в Гаранпей - выдающимся, удивительным и восхитительным Анхом Египетским, чья персональная выставка открывается на этой неделе в Галерее «ДориАрт», Анх, расскажите о своих шедеврах, пожалуйста.» Готмог с трудом удерживал разъяренного председателя Глазюкена, рвавшегося разбить вдребезги широкоэкранный телевизор в гостиной баяниста, где члены ТСЖ собирались мирно провести вечер в опостылевшей компании друг друга. - Тварь! - прорычал Саурон. - Для него нет ничего святого. Ты видел убожество, которое он малюет? Сжечь! - А я думал дело в том, что он не заплатил нам за проживание, - удивленно констатировал Трын. - И это тоже! - гневно орал председатель, - Неблагодарная мразь, змея, пригретая на груди из-за моей редкой доброты. - Знаешь, Саурон, - Бауглир, пригляделся к экрану, - а он все же изменился, стал наглее и самоувереннее, чем когда-то. На экране в удобном кресле, властно и важно положив руки на подлокотники, сидел предмет обсуждения дольщиков - бывший постоялец хостела «Ангамандо» Анх Египетский, чьи длинные чёрные волосы в пол и вызывающий макияж smokie eyes были призваны шокировать неискушенную публику. - Похудел-то как, - посочувствовал Трын звезде, - наверно, не доедает, нестабильный обмен веществ. - Зато в Ангамандо он жрал в три горла за наш счёт, - продолжал возмущаться председатель, примериваясь, как бы половчее плюнуть в голубой экран. - Знаете ли, "дитя", - намеренно зловеще и мрачно пропел ухмыляющийся Анх с экрана, - мой творческий рост начал свое стремительное развитие именно в Гарантпее. То было во времена моей бурной, наполненной любопытством и доверием молодости. Поэтому нет ничего таинственного и удивительно в том, что и картины, которые я привёз сюда, тесно связаны с Гарантпеем, а также с его неординарными жителями. - У вас остались близкие в Гарантпее? - Близкие? Хм... Разве что судебные разбирательства, - Анх только равнодушно улыбнулся уголком губ и покачал головой, - Нет. Я предпочитаю отдавать свое время работе. Она более благодарна, чем те, кто ищет одной лишь выгоды, не желая для нее что-либо предпринимать и тем более жертвовать. - То есть судебные разбирательства нисколько не мешают творчеству? - Что вы, разумеется, нет, - теперь мастер расплылся в широкой улыбке, обнажая острые зубы. - Более того, некоторые мои работы, например «Бешеный пёс Уаджет(1)», как раз и основаны на этом. Реальность во всех своих проявлениях дарует массу идей для размышления. Повторюсь, что ни одна моя работа не создана просто так. Они все несут важный и глубокий смысл. Все тот же "Бешеный пёс", к примеру. Обычное, обыденное существо, не отличающееся хоть чем-нибудь, понимает свою простоту, но находит выход. Пёс, так скажем, мутирует. У него появляется третий глаз, способный видеть иную реальность. Это, конечно, не проходит бесследно. Пес сходит с ума и живет в выдуманном мире. - Вы по-моему не очень любите эту работу? - телеведущая приветливо улыбнулась. Анх только сверкнул глазами на такое заявление. - Отнюдь. Наверное, каждый художник, смотря на свои работы ушедшего периода, испытывает некое пренебрежение. Ибо за это прошедшее время творец развивается, в отличие от покинутых мест. Возможности также увеличиваются. Вот и ответ. Вообще … бешеных собак принято ликвидировать, но в данном случае образ метафорический, естественно, - художник зло рассмеялся, - Никто при написании картины не пострадал. - Это таких как ты, недоумок, надо отстреливать, - взревел председатель, Готмог с трудом удержал Саурона от прыжка на амбразуру телеэфира. - Хорошо, давайте перейдём к вопросам из зала, я вижу многие арт-журналисты и блоггеры уже в нетерпении, - тем временем вещал голубой экран. - Разумеется, - Анх благосклонно кивнул, - я всегда готов поделиться с миром своим искусством и рассказать о нем. - Майтимо Феанарион, журнал «Типичный Нолдо», это правда, что вы подверглись преследованиям в Гарантпее и до сих пор ваши афиши срывают недоброжелатели? - О, преследования это слишком громко и чрезмерно пафосно сказано, - Анх провёл острыми когтями по столу, отчего послышался душераздирающий скрип. - Скорее некоторые изрядно одарённые особи подвержены чувству стадности. Как известно, при наличии духовной слабости, комплексов и других печалей жизни - заразному. Ах да. Именно так называется одна из моих работ раннего периода. В то время я написал более 90 картин, посвящённых жителям этого прекрасного города, но, к сожалению, некоторые из них были не поняты и не оценены по достоинству именно из-за стадного чувства, которому и подвержен овен, изображённый на моем полотне. Это… парнокопытное создание очень хочет иметь своё значимое для всех мнение, но пресловутое чувство стадности и слепое, я бы даже сказал, бездумное следование за пастушьей дворняжкой Уаджетом, который обезумел от ненависти, и лишает овна свободомыслия. Делает его самым обычным бараном на выпасе, которого злобный, тявкающий лай Уаджета гонит в заданном направлении. Увы и ах, это направление не обязательно сходится с желаниями создания. Правда, к тому времени, когда баран падет в бездну, от овна уже ничего не останется. Он потеряет самого себя. - То есть из всех ваших художественных образов имя собственное есть только у Уаджета? - Майтимо всегда любил провокационные вопросы. - Совершенно верно, - Анх вновь кивнул, соглашаясь, и взмахнул когтистой дланью, - потому что и «Король-бобр», и «Мумия-кролика», и стадный баран невольно подчиняются Уаджету. Это происходит не столько из-за отсутствия необходимой индивидуальности, а скорее из-за неспособности принимать самостоятельные решения и нести за них ответственность, разбираться с последствиями. Это же намного упрощает жизнь – не нужно думать. В это время наш милый Уаджет следует прямым и незатейливым путём безумия и ненависти, не оценивая адекватно окружающую действительность. Все просто и легко, но так нелепо… - Пожалуйста, ещё вопросы из зала. - Блоггер Капризка, Kapriss Shot, Анх, скажите, почему вы рисуете животных? Ваша кисть не признает людей? -О, какой любопытный, и бы даже сказал, философский вопрос, - Анх вновь изогнул губы в аристократической усмешке, провел пальцами по подбородку, словно бы демонстрируя длинные ногти, что в лучах софитов сверкнули, будто наточенные лезвия, - Нет. Я далеко не всегда пишу животных. Большинство моих произведений являются тонким, иносказательным и символическим изображением людских душ, их сути, также как и ваши работы - идеальное воплощение внешней оболочки тех, кого вы называете эльфами. - О, - Капризка удивлённо моргнула, - «Мумия кролика» это тоже изображение чьей-то мумифицированной души? - Мумифицированной? Увы и ах, но если бы подобные души были мертвы, тогда бы они не вызывали рвения изобразить облаченные телами пороки в форме красочных мазков на равнодушной плоскости бумаги или холста. И да, разумеется, это так. Я показываю то, что скрывают под масками лиц, - Анх скрестил между собой пальцы рук, слегка скрипнув когтями, - это скупая и сжатая от страданий душа трусливого кролика, который не принимает себя таким, какой он есть. Печальная история, но как могло быть иначе? Кролик с младенчества обречен быть кроликом, или умереть. Мелькор молча встал и величественно покинул гостиную Жжёного, при этом громко хлопнув дверью. - А вот сейчас я не понял, - откровенно затупил баянист, слегка придушив председателя. - И что тут непонятного? - фыркнул Трын, - хотя тебя он вообще назвал стадным бараном, - другой вопрос, относишься ли ты к этому философски. - Но я не баран, - запротестовал Жжёный. - Скажи это недоразумению, которое схватило звезду и издевается над нами, - Саурону удалось царапнуть экран, но покрытие выдержало. - Лучше гвоздями, - посоветовал Трын. - А мы вернёмся в студию и обсудим последний шедевр Анха «Король-бобр» после минутной рекламы, - объявила диктор. - Ах ты, криворукий! - заверещал завхоз, но на этой оптимистичной ноте Готмог догадался выключить телевизор. Жизнь закипела в башне Ангамандо ещё затемно. - Подъем, мои спиногрызы! - председатель бешеным вихрем влетел в спальню старших отпрысков, - Миссия на сегодня - содрать все выставочные афиши недостойного египетского убожества в этом городе. - Кто принесёт больше всех трофеев получит новый iPalantiriX! - Но, папа! - Хэлкар с трудом продрал глаза, - на улице дождь и слякоть, может, афиши сами размокнут и отвалятся? - Паааап, он все равно рекламируется в Арпанете и по ящику, это ничего не даст, - Кхамул попопытался закутаться в одеялко, которое в гневе было сорвано председателем и отброшено в дальний угол комнаты. - Во-первых не «пааааап», - зловеще зашипел Саурон, а «господин председатель», а во-вторых те, кто не принесёт сегодня ни одной афиши, пойдут в ночной дозор с Травкиным чистить надгробия. Угроза подействовала и ближе к десяти утра площадь Анфауглит и все близлежащие кварталы были очищены от рекламных афиш художественной выставки Анха Египетского, которые детишки председателя Глазюкена исправно складывали под навесом на заднем дворе ТСЖ. Сам Глазюкен наблюдал за процессом с высоты башни Ангамандо и оперативно руководил по телефону действиями банды назгулят. - Я хочу лично уничтожить эту макулатуру, - раздался из-за спины голос Мелькора, когда Саурон писал последние смс-распоряжения Денне и Хаммурату. - Жаль, что нельзя поджечь выставку, - злобно фыркнул Глазюкен, но я уж постараюсь, чтобы туда никто не пришёл. - Не поверишь, но даже Готмог принёс 24(!) афиши, - Мелькор оглядел двор, прикидывая, где лучше разжечь костёр. - Пап, - Моро заглянул в прожекторную, - что такое «чувство стадности»? - Где ты этого набрался? - злобно рявкнул председатель. - Таак этожж написааано на плакате, - промямлил Моро. - Я запрещаю, слышишь? Запрещаю читать эти афиши! - Глазюкен схватил сына за плечи. - Успокойся, Саурон, не стоит отрываться на ребёнке, - Мелькор положил затянутую в перчатку руку на плечо председателя. - Давай спустимся и сожжём к чертям весь этот египетский мусор! Уже через полчаса дольщики, их челядь, назгулята Саурона и постояльцы хостела собрались на торжественное кострище, организованное Жжёным по пригласительным билетам, напечатанным в срочном порядке на старом офисном принтере. - Друзья! - Готмог, как уполномоченный PR-директор ТСЖ, начал вступительную речь, - мы собрались здесь, чтобы поставить финальную точку в деятельности одного маляра-любителя посредством символического сожжения связанных с его преступлениями артефактов. Почётная обязанность первой искры предоставляется нашему боссу и идейному вдохновителю Мелькору Бауглиру, поприветствуем его апплодисментами. Раздались скудные аплодисменты, Трын поежился, Саурон усиленно раздавал тычки назгулятам, чтобы хлопали активнее, а Жжёный громко свистнул, подбадривая босса. Мелькор гордо прошествовал по каменной дорожке в сторону огромной кучи мусора, отдалённо напоминавшего прекрасные афиши художественной выставки, вынул из кармана зажигалку и ловко щёлкнул механизмом. Заранее щедро политая керосином бумага, легко воспламенилась и огонь принялся её пожирать. Присутствующие заворожённо смотрели на костер, а Тхури раздавала шампуры, на которые были нанизаны хлеб, соленые грибы, докторская колбаса и мелконарезанные сосиски «Дымов». Трын восхищенно чавкал, поглощая лакомство сырым, когда неожиданно запахло палеными химикатами. - Мы вроде не сжигали ничего пластикового? - удивленно хрюкнул Трын, разглядывая очередь, толпящуюся у костра. - Вот дьявол! - заорал Жжёный, - Босс, у тебя бинт горит! - Не пори чушь, - Бауглир повернулся в сторону Готмога, но в этот момент заботливый Трын щедро плеснул ему в лицо керосином из бутылки «Аквалонлдэ», куда Тхури запасла горючую жидкость в целях экономии. Бинт, тлевший на лице Мелькора, вспыхнул ясным пламенем, но вовремя подоспевший председатель Глазюкен макнул президента «Ангамандо Arts and Toys” лицом в бочку с водой, одновременно громко крича Готмогу: - Срочно, звони Грею Дроусу в больницу «Гарантпей Мемориал»! Следующее утро Мелькор, Саурон и Готмог встретили в VIP-палате клиники, где гениальный доктор Дроус с помощью «магических манипуляций» и последних достижений гарантпеевской медицины сумел привести Мелькора в порядок и заменить чёрные бинты на белые, чем Мелькор был очень недоволен. - Этот цвет бинтов ужасен, - возмущался Бауглир, - он... светлый! Это отвратительно! Ненавижу светлых! - Но это единственный врач, который может работать с закрытыми глазами в темноте и сохранить тайну твоей личности, - напомнил Саурон. - Собирайтесь, - бурнул Мелькор, - поехали в «Ангамандо», - мне нужно перебинтоваться и срочно! На выходе из клиники Готмог притормозил и мрачно указал спутникам на свежую наружную рекламу, которую рабочие уже закончили размещать на эстакаде.

«АНХ ЕГИПЕТСКИЙ. ЗООПАРК ЛЮДСКИХ ДУШ. С 28 февраля по 14 марта. Спешите! Вход ограничен!»

Саурон Глазюкен сделал крайне отчаянное и бессмысленное движение, пытаясь конвульсивно подпрыгнуть вверх. Вырезано из эфира: - Хэлкар Глазюкен, стенгазета «Ангамандо», чо реально можно рисовать с такими когтищами чот приличное? - Выведите уже нарушителя, - Анх раздраженно повёл плечами, - Впрочем, это и был наглядный пример того, что моё искусство не для всех. Вопль Хэлкара: «Маляр!» (1) Уаджет - древнеегипетский символ, левый соколиный глаз бога Гора, который был выбит в его схватке с Сетом. Ну, вы поняли, почему ГЛАЗюкен не любит искусство Анха.