Letters on the wrists

Я проснулся не скоро. Прошло несколько часов с того момента, как я потерял сознание. Солнечный свет бил прямо по глазам, отчего темнота залилась ярким красным светом. Мне пришлось открыть глаза. Открыв их, я прищурился. Солнце было жаркое и противное. И ни одного облачка на небе. Вот херня, ещё днём погода была замечательной, а сейчас что? Блять, это издевательство надо мной, ничтожным человечешкой? Когда глаза привыкли к свету, я увидел над собой Тэхёна, который склонился надо мной, и менял компресс. Я резко вскочил с кровати, отчего в глазах снова потемнело и у меня закружилась голова. Я снова свалился на кровать. — Ты чё, больной? Я как бы не простужен, нахуя компресс? — огрызнулся я Тэхёну, а он раздраженно вздохнул и начал оправдываться: — Слушай, я не знаю что делать с людьми, которые падают в обморок, поэтому… — А скорую вызвать никак?! — возмутился я ещё больше, но Тэ лишь покачал головой. — И как ты себе это представляешь? — спокойно говорил он, — Что бы я им сказал? Я изнасиловал человека и он потерял сознание, помогите мне! Так? — А нефиг было творить такое, подонок! — фыркнул я, и ударил локтем по спинке кровати, отчего тот назло мне заболел. — Прекрати поясничать, Юнги! Чего ты хотел? Ты думал, что в этом мире все достается так просто? Нет, мой мальчик, ты должен был понять, что тут есть подвох… — Подвох это твоя лишняя хромосома! Дай мне уйти! — орал я все что попало. Успокоившись, я увидел, как разочарованно смотрел на меня Ким. В глазах какая-то искра обиды. Как будто бы у него конфетку отобрали. Да пусть дуется! Этот ублюдок вообще понимает, что творит. — Юнги, ты не хочешь быть со мной, поэтому денег ты тоже не получишь…- пытался он меня запугать, да еще и покачивал головой для того, чтобы добавить драмматичности в этот кордебалет. — А мне и не нужны твои деньги! Ясно? Я думал, что ты нормальный, а оказался насильником, да ещё и гомосеком! И знаете, кажется, что его задели мои слова, потому что после несколько секундной паузы он закричал, что есть мочи: — УБИРАЙСЯ!!!

***

Парень быстро ушел из дома, оставив меня одного. В доме было до безумия тихо, лишь где-то в другом конце дома работали горничные и прочие прислуги. Они не слышали наших криков, они не видели, как он оставил меня одного, они не видели моих слёз. У меня никогда не было того, в кого я мог влюбиться и я был рад тому, что им стал Юнги. Я хотел заполучить его любым способом, но он не оценил этого. Теперь в его глазах я сумасшедший, опасный насильник, монстр. Бутылка дешевого алкоголя уже опустошена и стояла рядом со столом. Окно в моей комнате было открыто и ручка его то и билась об стену под давлением ветра. Вечерний ветерок проник в комнату и задевал мои волосы. А мне всё равно. Все равно на этот ветер, на тех прислуг, на пустую бутылку из-под русской водки, такой же жгучей, как и моя боль. — Вот дерьмо…- ругнулся я не понятно на что или кого. В эту секунду я почувствовал щекотливое чувство в ладони. Я обратил внимание на этот участок тела и понял, что мне пишет чудик. « Привет, ты так долго не пишешь, что-то случилось?» — прочитал я. После двух минут брожения по комнате в поисках ручки, я написал ответ: «Да так, поебался.» « Ого, она красивая?» « Хмм, красивая ли она, » — тянул я, -«Возможно. Красивая, но очень упёртая.» « Вот как. У кого-то бурная личная жизнь, а у меня полная задница.» « Что случилось? » « Финансовые проблемы. У меня долгов куча, а денег мало!» Хмм, какая знакомая ситуация. Кажется, я знаю человека с похожей ситуацией. Я написал ответ: « О, кошмар какой! Блять, чувак, ты это, крепись там!» « Хорошо.» На этом разговор наш и подошел к концу. Сухим стало общение с этим человеком. Пишем буквально «привет, как дела, ну пока». Всё, дальше на запястьях чувствую струю воды, которой Чудик смывает переписку, и надписи исчезают. Мне даже как-то не хватает общения с ним в последнее время, но и сейчас нет особого желания писать ему. За дверью послышались быстрые звуки легких шагов, а затем и дверь в мою комнату открылась. На меня удивлённо уставилась пара огромных карих глаз. Глаз Юны. Рот был широко открыт, будто бы девушка увидела не меня, а чудище лесное. В дрожащих руках она держала поднос с ужином. — Господин Ким, я принесла вам… ужин.- Тихо проговорила она, подходя всё ближе и ближе ко мне. Когда эта дура была уже близко, я замахнулся и толкнул её к стене, а она, потеряв равновесие, упала на пол всем телом и выронила поднос, а тот, соприкоснувшись с полом, издал противный грохот и все его содержимое оказалось на полу. Вдобавок я пнул Юну со всей силы. Вы скажете мне, что я изверг и буду гореть в аду, но я вам скажу большее. Если вы решите посчитать все мои грехи, то ужаснетесь тому, что я окажусь ужаснее самого Сатаны. Я не знаю такого понятия, как жалость, поэтому идите нахуй со своей моралью и ценностями, срать с высокой башни мне на них. От моих ударов девушка кричала, совмещая крик и болезненным кашлем, судоргами, воплями, мольбами о пощаде. — Сука, я тебе говорил, чтобы ты не лезла в мою комнату?! Я тебе, уродина ты такая, говорил! — неистово кричал я на девушку, которая закрыла лицо руками, наверное, чтобы я не видел её жалких слёз. Как низко. — Простите, господин! Извините меня! — всхлипывала она, — Мне правда не следовало этого делать!

Как мерзко!

— Убирайся! — я пырнул её ещё раз, после чего она доползла до выхода из комнаты и скрылась, еле закрыв дверь за собой. Пха-пха-ха, вот противная баба! Никогда не испытывал к ней даже что-то отдаленное от жалости. Ненавижу её! Сколько раз за день я уже говорил слово «Убирайся»? Я всех гоню от себя. Почему же? Никто не виноват в моих выскочках, я сам отгоняю людей, жаждя лишь одного. К сожалению, этот «один» Не подчиняется мне. Но ничего, ничего, скоро в его почтовый ящик придут волшебные бумажки, которые заставят его валяться в моих ногах…

***

      Который час? Что за день сегодня? Кто я? Я уже сбился со счёту, уже даже не знаю, сколько времени прошло с того момента, как я перестал быть мужчиной. Когда я стал грязным и противным самому себе. Никогда я ещё не испытывал таких поганых чувств! Блять, да почему я ещё не сдох со своим невезением?! Такие как я долго не живут! Да, есть причина, по которой я все ещё жив. Это те, кто мне дорог. Родители, сестра. Я должен жить ради них, улыбаться сквозь слезы и говорить, что все хорошо, даже если все пиздец как хуёво. Мне не безразличны их чувства, поэтому мои легкие все ещё наполнены воздухом, а по венам течёт кровь. В дальнем углу моей темной комнаты однин на другом стоят грязные стаканы из-под кофе. Такие же, как и я. Но их я могу вымыть, а себя избавить от этой грязи я не могу. Я выпиваю очередной стакан напитка, который заменяет мне самый лучший алкоголь. Ночь и день для меня теперь вперемешку. Свет в доме не горит уже несколько суток. Иногда я выхожу из комнаты за едой, но в основном мои дни протекают на кровати. Я почти не пишу анониму, лишь тогда, когда он сам что-то пишет мне, я отвечаю ему. Где-то в другом конце дома я услышал звонок. Протяжные гудки, не то, что у входа в особняк Ким. Я долго думал над тем, кто это может быть, но любопытство взяло верх и я встал с кровати и с усилиями доковылял до двери. Заметил, что какое-то письмо и не просунули под дверь. Не трудно догадаться от кого оно. Я даже не стал открывать его. На самом конверте я уже прочитал название банка. Послезавтра или даже завтра я должен оплатить задолженность, иначе заберут мою квартиру. Я вздохнул от безысходности и упал на пол, закрыв лицо руками и пару раз всхлюпнув. Я почти никогда не плачу, почти… Это не тот случай, когда стоит сдерживать слёзы. Я хочу быть сильным, но что теперь я скажу всем, когда останусь один, улице. Родители тоже переживают не лучшие времена, да и живут они далеко от Сеула. Что мне делать? Кажется, что это называется безысходностью.

Так вот значит что это!

Если это и так, то у кого теперь мне просить помощи?

А вам это не кажется слишком очевидным?

***

— Кто? — я услышал его голос. Снова его ласковый, но в тоже время самый ужасный для меня голос. Но единственный, которому теперь я могу довериться. Я переосмыслил всё еще раз, взвесил, но решил, что нет у меня другого пути. Поглубже вдохнув, я начал: — Ким Тэхён, это я, Мин Юнги. Ты можешь думать обо мне все что хочешь, но мне нужны деньги. To be continued…