Дочь Талоса

Она не привлекла его внимания. Взгляд просто зацепился за нее. Как за зарубку на посохе, как за нищего, снующего в толпе, как за одно–единственное облако на безмятежно-лазурном небе. Вначале Анкано принял ее за альтмерку — изящный стан, бледно–золотистая кожа, мелко вьющиеся пепельно–светлые волосы обрамляли длинное лицо с тонкими правильными чертами. Но потом из шепотков да сплетен магов Коллегии он узнал, что она полукровка — мать ее высокий эльф, а отец же — северянин. Сама мысль о том, что от подобного союза могут появиться дети, была омерзительна магу. Какая же уважающая себя альтмерка добровольно согласится выйти замуж за варвара–норда, мешать чистую мерскую кровь с этими дикарями?! Да еще и родить ему ребенка!.. Анкано внутренне содрогнулся, провожая магессу презрительным взглядом. Может, ее родители и сочетались браком пред Марой, для него она всегда будет ублюдком.

***

Ее имя Иримэ. Опять же он узнал это из коридорных разговорчиков. Беседовать с новичком Коллегии у него нет ни времени, ни желания, и все же иногда эльф позволял себе помедлить возле Зала Стихий, где полоумный старик Толфдир вел одну из своих лекций. Он важно расхаживал меж учеников, увлеченный предметом урока даже больше, чем сами студенты. Она стояла рядом с молодым аргонианином, который что–то шипел ей на ухо. Неожиданно Иримэ рассмеялась, звонко и заливисто, прикрыв рот ладонью. В вязкой тишине Коллегии, пропитанной магией и ароматами зелий, он прозвучал оглушительно, всколыхнув безмолвную толпу магов-учеников. Все повернули головы в сторону полукровки, Толфдир резко замолчал на полу слове. Морщинистое как печеное яблоко лицо старого мага сморщилось еще сильнее. — Может, расскажите нам, что же вас так рассмешило? — обижено и немного устало вымолвил он, исподлобья глядя на девушку. На высоких скулах магички пунцовел румянец, заметный даже в зыбком полумраке капюшона. Она неловко опустила глаза. — Простите, я… — Вас так утомила теория? Желаете перейти непосредственно к практике? Может, продемонстрируете нам призыв огненного атронаха?.. — сухой смешок Анкано заставил преподавателя вздрогнуть. Старый маг втянул голову в плечи, кашлянул. — Вот… заодно и продемонстрируете свои способности советнику Архимага. Альтмер надменно хмыкнул, кривя губы в циничной усмешке. Глаза цвета янтаря скользнули по ссутулившейся фигурке магессы, мгновенно растерявшей всю свою юную самоуверенность. Остальные ученики расступились, даже ее дружок–ящер предпочел юркнуть за колонну. Иримэ глубоко вздохнула, прикрыв глаза. Только сейчас Анкано заметил, что они зеленые, яркие как первая скайримская зелень. Совершенно не эльфийские и даже не северные. Еще один повод для раздражения. — Побыстрее, пожалуйста, — холодный голос талморца эхом разносится по всему залу, — у меня нет времени на томления начинающего мага. Глаза полукровки вспыхнули гневом, ядовито — зеленым пламенем. Она дерзко вздернула острый подбородок и поддернула рукава туники. Торопливо пробормотав слова заклинания, она выбросила вперед левую руку. Фиолетово–синяя мерцающая сфера вспыхнула в ее ладони и почти сразу же погасла. Остальные студенты сдержанно захихикали, опасливо косясь на талморца. Анкано позволил себе сухой пренебрежительный смешок, но промолчал. Иримэ гневно зыркнула на него и приготовилась повторить попытку призыва, но альтмер взмахнул тонкой изящной кистью, затянутой в простую черную перчатку. — Хватит. Я уже видел достаточно, — с этими словами лучше всего развернуться и покинуть Зал Стихий, вновь попробовать проникнуть в покои архимага, но Анкано продолжал стоять на месте, выдерживая на себе острые взгляды полукровки. Он впервые видел ее так близко. И только сейчас заметил, что она пачкает лицо боевым раскрасом. Тонко подведенные глаза и крохотное солнце с четырьмя длинными лучами на лбу. Многие норды любят разукрашивать свои рожи, надеясь устрашить врага. Очень зря, противник от одной только их вони может сбежать аж в Хаммерфелл. Не отрывая от лица советника цепкого взгляда, Иримэ вновь принялась творить заклинание, но оно вспыхнуло иссиня — черным пламенем и обожгло ей пальцы. Девушка вскрикнула, потрясая раненой рукой. Толфдир и аргонианин кинулись к ней, за ними — остальные ученики. Анкано утомленно закатил глаза и неторопливой походкой направился к выходу, оставляя позади встревоженных студентов, квохчущего преподавателя и униженную, скулящую от боли полукровку. Все верно — она больше человек, нежели мер. Эгоистичный, самовлюбленный, мнящий о себе невесть что, свидетельство того, что сын или дочь Алинора опустился до того, что бы якшаться с человеческим скотом.

***

— О чем вы думаете, молодые люди?! — скрипучий голос Савоса Арена взлетел едва ли не до визга, темно — алые глаза данмера пылали как самые настоящие угли, — если вам некуда девать энергию, я могу направить на лекции к Колетте. На факультете восстановления как раз не хватает студентов! — Прос-сите, архимаг, — сокрушенно прошипела аргонианин, хотя выражение чешуйчатой морды — самое вредительское, — прос-сто нам хотелос-сь… — Я догадываюсь, что вами движет, — Арен упрямо дернул головой, — но Мидден закрыт не просто так. И уж точно не для того, что бы недоучившиеся маги совали туда свои носы! От Они-Лея всего можно ожидать, но вы, Иримэ… я разочарован. Анкано, скрывающийся в тени, невидимый ни магом, ни учениками, потирал озябшие ладони. Он почти полгода в этом забытом Восьмерыми крае и до сих пор не привык здешнему суровому климату. Ему опостылели и бескрайние снежные сугробы, и мороз, и белесое мертвое небо. Глядя, как Савос приплясывает вокруг смазливой полукровки, альтмер подумал, что такой повышенный интерес архимага к студентке может сыграть ему на руку. Ах-ах, как же так, архимаг Коллегии пользуется своим служебным положением! Несомненно, такой мер больше не может руководить гильдией магов Скайрима, и кто, как не посол Талмора заменит его. Пока не найдет другую кандидатуру на этот пост, разумеется, преданную Доминиону. Сам Анкано не собирается долго задерживаться в этой продуваемой всеми ветрами крепости. — Я делаю вам последнее предупреждение. Еще одна подобная выходка — и вы оба вылетите из Коллегии! Надеюсь, я ясно выражаюсь, — Савос Арен перевел дух и повернулся к притихшему Они-Лею, — что касается вас… думаю, вам стоит сменить профиль обучения. Поговорите с Колеттой, она выдаст вам новое расписание. Я сам все объясню Финису, — с этими словами архимаг круто развернулся и побрел прочь. Снег хрустел под его сапогами, снежинки, игриво кружась и опускаясь на серый бархат мантии старого данмера. Они-лей, раздраженно шипя себе под нос, поплелся вслед за ним. На прощание аргонианин одарил девушку испепеляющим взглядом зеленых глаз-буравчиков, но Иримэ сморщила нос и показала ему язык. Ящер разъяренно зашипел. — Вы хотите что — то сказать, Они–Лей? — холодно осведомился Савос, — если да, то говорите громче, вы шипите очень не разборчиво.

***

Она сидела под снегопадом на холодной скамье, изящные пальцы отрешенно теребили темно–зеленые, практически черные от морозца, листочки снежноягодника, растущего во внутреннем дворе Коллегии. Растение смотрело на нее багрово–красными глазами–ягодами, смотрело пристально и не мигая. Как и Анкано. Талморец опустился на скамью рядом с магессой, и Иримэ даже не повернула головы. Тонкие брови советника чуть приподнялись. Уж не бросает ли она ему вызов? Крайне неразумно с ее стороны. — Перейдем сразу к делу, — тратить на нее свое красноречие альтмер не собирался, — я заметил, что архимаг испытывает к тебе повышенный интерес… — Архимаг Арен интересуется всеми студентами, не только мной, — сдержанно, осторожно произнесла полукровка. В ее хрустально — зеленых глазах плескалось беспокойство. — Не сомневаюсь. Но ты единственная, кому он уделяет столько внимания. По сравнению с другими учениками. Понимаешь, о чем я? — Боюсь, что нет, — лгунья. Все прекрасно уразумела, но ни один мускул красивого холеного лица даже не дрогнул, а глаза смотрели прямо в сухое надменное лицо советника. Поистине альтмерская выдержка, одобрительно заметил Анкано, чуть качая головой. Хоть что–то, помимо внешности, она получила от своего мера–родителя. — Что ж… очень жаль. Я думал, ты сообразительнее. Видимо, ты все же унаследовала некоторую долю тупости от своего батюшки–норда. — Мой отец — альтмер, ничуть не хуже вас! — вызывающе–воинственно выпалила она. На высоких скулах вспыхнул гневный румянец, а зеленые глаза метали молнии. Анкано надменно хмыкнул. — Право же, еще печальней. Что бы чистокровный, уважающий себя высокий эльф польстился на нордку… опустился до такого уровня, смешав свою гордость и честь с грязью… — Замолчите! — возмущенно прошипела Иримэ. В уголках ее миндалевидных глаз блестели злые слезы. — Как вы смеете?! Вы… вы не знаете ни его, ни мою мать! — Наверняка у нее зубы как у лошади, широкие плечи, веснушки да великанья поступь, — альтмер внутренне содрогнулся, представив себе такую картину. Отвратительно! Извращение, грязь и мерзость. Иримэ вскочила на ноги. Девушка едва подавила желание броситься на высокомерного талморца с кулаками. — Моя мать — Эльфрида Яростная! Она одна из лучших воинов Виндхельма и ярла Ульфрика!.. — Вот оно как… одна из воинов убийцы короля Торуга и вожака восстания? — альтмер скривил губы в хищном подобии улыбки. — Так она Сестра Бури? Очаровательно, — глупая девчонка сама вложила в руки эльфа оружие, кинжал, который он может в любую минуту вонзить ей в спину, — я представляю здесь интересы и дела Доминион. И в них не входит присутствие здесь одной из шпионок Ульфрика и других талосопоклонников. Магесса смертельно побледнела, отшатнулась, будто от удара. Уголки губ Анкано чуть приподнялись. Сообразила, наконец, что сказала. — Что?! Нет! Я… я не шпионка! — Неужели? — тон альтмера — мед и деготь, ласковая, вязкая, обволакивающая сладость и горечь, сулящая опасность. — Дочь одной из Сестер Бури прибыла в Коллегию магов, находящуюся под наблюдением Алинора, просто, что бы учиться магии? Правдоподобно, да… — мужчина поднялся на ноги, сокрушенно закатывая глаза, — но, боюсь, остальные эмиссары будут не столь мягкосердечны. Конечно, заинтересуются твоей семьей… и Эльфридой Яростной, воительницей Бури, — раскосые внимательные глаза впились в ошеломленно–испуганное лицо Иримэ. Она прижала руки к груди, кровь отхлынула от ее лица, делая его столь же белым, как и искрящиеся вокруг них сугробы. Анкано повернулся спиной к полукровке, словно проглотившей язык, и направился прочь, мысленно считая свои широкие размеренные шаги. Один, два, три… Анкано ждет. И не напрасно. — Подождите! — голос Иримэ дрожал и срывался, — постойте, я… — магесса судорожно вздохнула, — что я должна сделать?

***

Золотистая кожа покрыта бисеринками пота, влажные, слипшиеся от витающего в банях пара. Здесь тепло, даже жарко. Единственное место, где Анкано защищен от снега и сквозняков, умудряющихся проникнуть в любую, даже самую крохотную щель. Раскаленные камни разъяренно зашипели, когда альтмер щедро плеснул на них прохладной воды. Блаженно вдыхая горячий, обжигающий легкие воздух, талморец повернулся к Иримэ, кутающейся в льняное полотенце, уже потяжелевшее и намокшее, обрисовывающее ее стройную фигуру, не оставляя места и без того богатому воображению эльфа. Смущается, прячет глаза, отчаянно пунцовеет щеками. Анкано, пожалуй, умилился бы, если бы это не могло повредить его планам. — Подойди, — жестко приказал он. Магесса смотрит на него волком, загнанным в ловушку зверем, — побыстрее, пожалуйста. Времени у нас не много. Полукровка осторожно ступала босыми ногами по теплым камням, перебирала уголки полотенца. Может, Арен и польстится на юную несмышленую деву, но Иримэ должна мягко привязать к себе архимага. Ненавязчиво, незаметно. Так, что бы данмер совсем потерял бдительность и, не страшась, демонстрировал свое отношение к студентке Коллегии. Анкано чуть ли не с нежностью отвел за ухо прядь непокорных вьющихся волос. Уши у нее округлые, «человеческие». Крошечный недостаток, который легко скрывается локонами или капюшоном. Мужчина решительно развел прижатые к груди руки магессы и потянул полотенце вниз. Девушка чуть слышно пискнула. — Не нужно, — талморец позволил себе улыбнуться, ласково и ободряюще, — любовь в любом ее проявлении — нечто прекрасное и возвышенное. Не пара торопливых движений ради секундного удовольствия. Те же северяне, которые окружают тебя с детства, просто–напросто утолили бы свою похоть с тобой, осквернили бы твое тело своими грязными лапами и слюнявыми поцелуями. Радуйся же, что я истинный ценитель красоты… пусть и немного разбавленной северной кровью. Она фыркнула, уперев руки в бока и тряхнула влажными волосами. Они рассыпались по точеным плечам, прильнули к бледно–золотистой коже. — Тогда, может, начнем? Чем скорее… в общем, закончим быстрее. Пожалуйста, — добавила Иримэ, чуть склонив голову. — Как скажешь, — она права. Пусть в такой поздний час мало кто решит посетить бани, но в коридорах можно столкнуться с кем угодно. Нельзя, чтобы юстициара Талмора и юную магессу видели вместе. Не позвольте Восьмеро, расскажут архимагу. Тогда весь план Анкано полетит в Обливион. Эльф прикусил мочку уха, скользнул губами вниз по шее Иримэ, собирая чуть солоноватые капли воды кончиком языка. Девушка всхлипнула, закусив нижнюю губу, вцепилась в плечи альтмера. Небольшое препятствие на пути к цели, думает Анкано, минутная власть, обладание. Нырок в блаженное забытье, что бы потом вновь обратиться холодным, сдержанным послом Алинора, а в дальнейшем — и архимагом Коллегии. Если только Иримэ, конечно, ладно сыграет свою роль. А она справится. Она же умная девочка. И очень хочет уберечь свою мать-мятежницу. Ладони альтмера гладили спину, плоский нежный живот, небольшую округлую грудь с дерзко торчащими сосками. Иримэ тяжело, рвано дышала, запрокинула голову, запустив пальцы в свои волосы, и глухо вскрикнула, когда губы эльфа коснулись соска, а пальцы поглаживали внутреннюю сторону ее бедра. Она невольно развела ноги шире, нетерпеливо ерзала на коленях советника. Анкано криво улыбнулся. — Терпение, вижу, тебе тоже не присуще, — он и не пытался скрыть своего возбуждения, но, в отличие от юной магички, он умеет ждать, — учись владеть собой. Спешка мне… нам не к чему. Полукровка кивнула и захлебнулась новым стоном — длинные ловкие пальцы эльфа запутались в мягких золотистых завитках внизу ее живота. — Здесь… очень чувствительна, верно? — дыхание перехватило и у самого талморца. Не от желания. От осознания власти над девушкой, тающей в его руках. — Когда ты будешь с Савосом… делай вид, что тебе приятно… даже если это не так. Можешь представить меня на его месте, если тебе будет от этого легче, — он поглаживал нежно, осторожно, взял за руку Иримэ и положил ее на свой член. Выдохнул сквозь зубы. — Мужчину удовлетворить… легче. Но не намного. Твоя задача сделать так, что бы он без тебя и минуты не мыслил, а не доставить спешное удовольствие. Ты понимаешь? Девушка кивнула, робко сжимая пальцы и проводя по всей длине члена Анкано. Талморец прикрыл глаза. Умница… продолжая массировать ее спину, эльф покрывал поцелуями ее грудь, медленно спускаясь все ниже. Иримэ застонала, выгибаясь, едва не соскальзывая с колен эльфа. Альтмер прижал магессу к себе. — Нужно быть аккуратнее, — наставительно заметил он. Возбуждение накатывало, словно волны в прибой, вид раскрасневшейся, разомлевшей от ласк полукровки, жадно двигающей бедрами навстречу его пальцам, юстициар чувствовал жар, стягивающийся в тугой комок внизу живота. Девушка провела ладонью по его плечам, поглаживала затылок и перебирая светлые до серебристо-белого волосы эльфа. Изумрудно-зеленые глаза затуманены, губы чуть приоткрыты, грудь тяжело вздымается. Анкано притянул ее к себе, невесомо целуя, чуть прикусывая нижнюю губу. Не сильно, но алый след все равно остается. — Ты должна… искушать, соблазнять, заманивать. Вытесни из его головы все мысли, — он ущипнул Иримэ за сосок, сильно, с вывертом, заставив ее вскрикнуть от боли, — ведь от этого зависит жизнь твоей матери, — смягчил резкость слов очередным поцелуем, — и твоя дальнейшая карьера… — пальцы меж бедер магессы начали двигаться быстрее, девушка его практически не слушала, рвано дышала, кусая губы, чтобы не стонать в голос. Не девственна, что и не удивительно, но неопытна в ласках. Альтмеру она казалась лютней с порванными струнами, которую идиоты–норды отшвырнули, выкинули дремора на потеху лишь за то, что она не поет в их руках так, как им хочется. А он может научить ее. Петь, плясать, подчинять себе стихии. Для своей выгоды, конечно же. И для собственного удовольствия. Анкано приятно вырвать из лап северян дитя Алинора. Когда он вошел в нее, с губ Иримэ сорвался тихий крик. Тихий и жалобный, и эльф привлек ее к себе для поцелуя, хотя в груди кипело раздражение. Глупая! Несколько дней терпения смогу вознести ее. Гораздо выше, чем она сама могла бы взлететь. Но и отталкивать девушку в планах юстициара нет. Он брал ее со всей нежностью, на которую только был способен, стараясь растопить все сомнения, сковывающие ее душу. — Ты — мер… — тихо шептал он, обнимая магессу, — пусть и на половину… твое место — среди эльфов… — Да… — сдавленный полу вздох полу стон прозвучал для Анкано слаще, чем триумфальная песнь военного рога.

***

— Эх, жаль, Они-лея, — грустно вздохнула Мирабелла, — талантливый был юноша. У аргониан крайне редко просыпается дар к магии, да еще и к колдовству… — Что проку с его дара? — прогудел Ураг, бережно расставляя книги на стеллажах. — Разгуливал на стенах Коллегии, поскользнулся да полетел головой вниз. Ну? И чем ему помогли заклинания? — Не думаю, что во время падения он вспоминал формулы призыва, — хмыкнула Нирия, тряхнув светлыми локонами и бросая в сторону советника архимага кокетливый взгляд из-под полуопущенных ресниц, но альтмер сделал вид, что слишком увлечен своими бумагами, чтобы отвлекаться на подмигивания магессы. Девушка обиженно поджала губы, но, опомнившись, надменно фыркнула и отвернулась, вызвав ехидную полуулыбку на губах юстициара. Эльф обмакнул перо в чернильницу, больше не прислушиваясь к приглушенному разговору магов. Бедный Они–Лей видел, как альтмер и Иримэ выходят из бань коллегии. Ящеру хватило глупости попытаться шантажировать Анкано. В итоге полетел со стен Коллегии Винтерхолда. Мужчина раздраженно поморщился. Он думал, что Эстормо выберет более деликатный путь устранения этой досадной мелочи. Ну, что сделано, то сделано. Смерть колдунишки выглядит случайной и никак не касается Анкано. Иримэ последнюю неделю радовала его. Играла мелодию своего лицемерия будто по нотам. Мало того, что Савос Арен взялся лично обучать ее, так еще и открыл доступ в свои покои. Эльфу остается только ждать, пока старый данмер окончательно не выроет себе могилу и не уляжется в нее. Осталось немного… совсем немного — и вся власть сосредоточится в руках благородного сына Алинора. Он послал за Иримэ одного из первокурсников. Осталось обсудить с ней последние шаги их плана. Пусть раньше девушка относилась к нему с недоверием, но сейчас готова буквально есть с его рук. Простота и изящество интриги грело сердце альтмера в этом холодном крае… и мысль, что скоро, возможно, он его навсегда покинет. — Ну, — повелительно процедил советник, откладывая перо, и презрительно гладя на запыхавшегося мальчонку–редгарда. Маг–новичок съежился под его взглядом и нервно сглотнул. — И где Иримэ? Ты настолько тугодум, чтобы запомнить внешность?.. — Ее нет, — пискнул маг. — Объяснись, — холод тона мужчины с головой окатил юношу. Но тот упрямо тряхнул буйной черной шевелюрой. — Нет ее в Коллегии. Говорят, дескать, вчера вечером гонец прибегал… мать ее померла, вот она и… Но Анкано его больше не слушал. Ледяная ярость пронзила эльфа разрядом молнии, пробежалась бледно-голубыми искрами по кончикам пальцев. Сбежать в самый последний момент… отправиться хоронить свою нордскую матушку, вместо того, что бы… хотя чего еще ожидать от ублюдка с гнилой кровью? Впрочем, тут есть и просчет юстициара. Нельзя доверять непроверенным людям. Если девчонка вернется и начнет болтать, то… полетит вслед за Они–Леем. И все же… жаль. Немного. Что Анкано обознался. Что та, кого он принял за дочь Алинора, оказалась все–таки дочерью Талоса.