Любовь подобная Фениксу

То, что я увидел, стало настоящим шоком для меня. Я не мог поверить своим глазам, мозг категорически отказывался анализировать увиденное. Из головы на какой-то момент вылетело все: все мысли, все планы, абсолютно все. Я просто стоял. Стоял и смотрел. Тем заботливым альфой, стоявшим рядом с Кевином, был Старк. Я просто обомлел. Сердце вдруг замерло, а про то, что нужно дышать, я и вовсе забыл. Глаза самопроизвольно округлились, а в их уголках показались прозрачные капли. Мысленно я всячески старался оправдать своего возлюбленного. «Может просто обознался?» — первая мысль, посетившая пустую голову. Но, нет, его я не спутаю ни с кем, я чувствовал его запах даже за столько метров от него. «Может просто знакомый?.. Или родственник, в крайнем случае?» — глупо, наивно. Хотя я всем сердцем надеялся, что так оно и будет. Старк, судя по всему, не видел меня, а вот Кевин. Он, оторвав взгляд от моего будущего, в чем я уже очень сомневался, мужа, на секунду распахнул глаза от удивления, наверное, но в тот же момент заулыбался, глядя нагло мне в глаза. Неужели он радуется? Нет, наверное, мое воображение уже играет со мной злую шутку. Хотя… Он положил свою руку поверх руки Старка, которая все еще лежала на его животе, чмокая того в щеку при всем не отводя от меня взгляда. Последние надежды были разбиты вдребезги. Я сделал шаг назад, пытаясь найти руками что-нибудь твердое, обо что можно было бы опереться. Увы, ничего рядом не оказалось. И если бы не входивший в магазин мужчина, то я бы уже давно лежал на мраморном полу без сознания. Тот вовремя схватил меня и потряс за плечи, призывая посмотреть на него. Сейчас в его руках я был самой настоящей куклой. Мертвой куклой. Сломанной. — Эй, парень, — позвал незнакомец, хотя я почти ничего не слышал, будто бы появился другой мир, в котором я сейчас нахожусь: тот, где нет никого и ничего кроме меня и моей боли. — Парень, черт тебя побери! — уже громче крикнул мужчина, тряхнув меня хорошенько. Его поведение привлекло внимание не только кассирши, но и Кевина со Старком, однако то, что этот альфа (это сразу было понятно) стоял напротив меня, спиной к «голубкам», не дала Старку понять, кем был тот «парень», которого пытались привести в чувства. — Может скорую вызвать? — подбежала девушка-консультант с телефонной трубкой в руках. — Нет, спасибо, я в порядке, — как можно тише произнес я, попятившись назад. — Парень, давай помогу такси поймать?— не унимался мужчина, все еще не отпуская меня, опасаясь того, что я упаду в любой момент. — Нет, — чуть более настойчиво заявил я, вырывая свою руку и выскакивая из магазина, сбивая на пути пару человек. Я не помню, как смог добраться домой, на чем ехал или как шел, о чем думал в тот момент, что чувствовал. Помню лишь непрекращающиеся слезы, стягивающие кожу лица. И боль, боль, пронзающую все тело, заставляющую душу рваться на части. В тот день я навсегда разочаровался в любви. Он сожгла себя, как Феникс.

***

Когда я забежал в квартиру, услышал разрывающийся на тумбочке мобильный телефон: я забыл его, когда на радостях спешил с утра в университет. На экране высветилось имя — это был Старк. Около минуты я просто смотрел, смотрел на звонящий аппарат, решая, что же мне делать. Но, схватив трубку, нажал на кнопку принятия вызова, пытаясь говорить как можно более естественно: — Алло, — получилось не так, как хотелось, но все-таки Старк ничего не заподозрил. — Привет, милый. Выбрал костюм? — послышалось из трубки. Не знаю, откуда во мне было столько сил в тот момент, чтобы не сорваться. — Нет, как-нибудь в другой раз, — по идее, альфа должен был быть уже недалеко от дома, ведь по четвергам он заканчивал на работе как раз к этому времени. — Когда дома будешь? — Я поэтому и звоню, — он чуть замялся. — У нас тут переговоры намечаются, в ресторане «Феникс», поэтому не знаю, когда вернусь. Ты ложись спать, если что, не жди. — Хорошо, — только не зареветь, только не зареветь! — Удачи тебе с переговорами… — быстро нажимаю на красную кнопку, отбрасывая телефон как можно дальше и с такой силой, что тот впечатывается в стену и разлетается на множество деталей. Откуда во мне такая выдержка? Я чуть не добавил под конец «Передавай привет Кевину». Идиот. Придурок. Как можно быть таким глупым. Переговоры у него! Как же! Теперь не было ни слез, ни боли. Одна ненависть к человеку, которого я любил без памяти и ради которого я не пожалел бы и жизни. Столько гнева и ненависти. Их нужно было куда-то деть. Сначала со столика в гостиной полетели все рамки с совместными фотографиями, которые не вызывали теперь ничего кроме отвращения. Затем диван получил нехилый пинок, из-за чего сдвинулся на несколько сантиметров вбок. В какой-то момент в моей голове что-то щелкнуло, «поднялся» некий рычажок, который дал сигнал немедленно собирать вещи и убираться из этого отвратительного, теперь такого не родного, места. Мгновенно отозвавшись на эту гениальную идею, которая почему-то до этого момента была утеряна, я рванул в нашу спальню, резким движением открывая шкаф. В самом низу лежала небольшая дорожная сумка, в которую все бы мои вещи точно не поместились, но тратить время на поиски другой было нельзя. Сорвав с вешалки лишь черный дорогой костюм, пару рубашек, захватив футболки и джинсы с полки, я кое-как утрамбовал их в ней, вспоминая, что есть еще важные вещи в ванной. Их немного, но они имеют ценность для меня. Три аккуратных бутылочки стояли на отдельной полке справа от зеркала: красная, округлой формы, синяя, удлиненная, и оранжевая в виде замка с выемкой в форме отверстия для ключа посредине. Снимая их поочередно, одну за другой, взгляд невольно припал к отражению в зеркале, от чего сердце сжалось еще сильнее. Ну что, скажите мне, что его не устроило? Да, красавцем я себя назвать не могу, но и обратное утверждать было бы нецелесообразно. Почему бывает так, что, когда человеку изменяют, тот начинает сравнивать себя с любовником/любовницей своей пары? Будто бы это запрограммировано в человеческом мозгу. Если подумать, то я и Кевин — две противоположности. Он аккуратен, до педантизма внимателен ко всему, контролирует каждый свой жест, эмоцию, абсолютно все, а я привык пускать все на самотек: будь, как будет, радоваться каждому счастливому моменту в жизни. Неужели моему Старку нравится все это? Ах, точно, он уже не мой. Давно. Это что получается? Он нежно улыбался мне, шептал всякий непристойности, мы вместе обсуждали предстоящую свадьбу, список гостей, медовый месяц, а он в это время уже имел, во всех смыслах, любовника на стороне, тем более беременного?! — Черт! Черт! Черт! — я закричал во весь голос. Как? Как так можно?! Эмоции просто зашкаливали, голова от всего раскалывалась на несколько частей. Оказалось, что я могу кричать куда громче: это выяснилось, когда сжатая в кулак рука, крепко охватывающая синий флакон, с треском печаталась в мое собственное отражение. Сотни трещин в тот же час отошли от центра удара, давая возможность маленьким зеркальным осколкам падать в раковину; флакон, не выдержав такого давления, последовал примеру зеркала, разлетаясь на множество осколков, оставляя лишь несколько дальше болезненно впиваться в кожу. Но это не так уж больно по сравнению с тем, когда прозрачная ароматная жидкость охватила всю кисть, попадая на раны после удара, спиртовыми нитями проникая в самую глубь кожи. Нужно было срочно промыть водой, терпеть было невыносимо. Кисть, раковина, часть одежды, пол — все было выпачкано в алую жидкость. Я даже до крана не успел дотронуться, как из спальни послышалась птичья трель — телефонный звонок, определивший номер родителей Старка. — Да… — ворвавшись в комнату и хватая белую трубку телефона, кое-как выговорил я. Звонящий, судя по всему, не заметил изменения в моем голосе, начиная свою речь, смысл которой я понял частями: значение всех слов перемешалось, и уловить ту тончайшую нить понимания было трудно. — Фил, как хорошо, что ты дома! — воскликнул жизнерадостный голос, заставляя съежится от непонятно чего. — Я с тобой посоветоваться хотел. Помнишь, вы со Старком на свадьбу… — Мистер Кронен… — довольно грубо оборвал я отца-омегу бывшего возлюбленного. — Свадьбы не будет! — повышенным тоном заявил я, отключаясь и оставляя красный след на кнопке завершения вызова. Больно. Как же больно! Что я мог в тот момент? Мог только бежать: бежать от боли, от чувств, от Старка, от самого себя. И я убежал.