4-781-533-300

Исак не знал, когда вялость во всем теле начала ощущаться так тяжело. Его позвоночник никак не хотел оставаться прямым, и ему приходилось все время подпирать голову рукой, чтобы не завалиться на стол. Он хотел спать. Исак, пожалуй, пропустил бы школу, если бы ему не хотелось так сильно не быть дома. Он также не хотел разговаривать, но воткнуть наушники и включить музыку было бы слишком по-мудацки, так что Исак просто делал вид, что сидит на Фейсбуке, на самом деле без интереса листая ленту и совершенно не собираясь отвечать на те двадцать шесть сообщений, которые у него накопились. Он мог показаться популярным, но на деле был просто ленивым. - Черт, чувак, это пиздец! - Магнус схватился рукой за голову, неверяще уставившись на Махди. Тот фыркнул: - Думаешь, я выдумал? Магнус выглядел так, словно был в замешательстве. Он оглянулся на хмурого Юнаса, ища поддержки. - Нет. Не знаю, - запутавшись, сказал он. - Ты веришь, что это правда? Что скажешь, Юнас? Ты же дружил с ним. Не было похоже, что Юнас хочет разговаривать об этом. Помолчав, он неохотно отозвался, двигая тарелку с нетронутой булкой по столу: - Да, но мы типа... просто зависали, не очень часто. В прошлом году Элиас связался с какими-то парнями, и мы перестали общаться. Те парни были отстоем, но я не знаю, - он, вздохнув, откинулся на стул. - Они толкали ему паршивую дурь и втянули в какое-то дерьмо, вот и все, что я знаю. - Он не бил девчонок, когда вы еще общались? Юнас закатил глаза. - Боже, Магнус! Нет! Магнус, наморщив лоб, перевел глаза на пожавшего плечами Махди. Тот отозвался: - Я был знаком с ним, но мы не общались. Судя по всему, он тот еще придурок. Типа бить девчонок? Так делают только ебаные мудаки. - Он не всегда был таким, - возразил Юнас, потянувшись за бутылкой с полувыпитой колой. - Говорю же, Элиас пизданулся головой, когда связался с теми ребятами. - Просто признай, что он ебаный мудак, бро, - упрямо повторил Махди. - Разве ты не врезал бы ему, если бы был рядом? - Да, - с энтузиазмом подхватил Магнус, глядя на пытающегося не закатывать глаза Юнаса. - Даже если это не твоя девчонка, ты должен вступиться за нее, если ее обижают. Правильно я говорю, Исак? До этого безучастный, Исак вздрогнул, подняв на них растерянный взгляд. Все смотрели на него, Махди исподтишка строчил кому-то сообщение. - А? - Элиас, - пояснил Юнас без особого желания, когда никто так и не пришел на помощь. - Он ударил девчонку с третьего курса. А, Элиас. - А, Элиас, - заторможенно повторил Исак; в его голове было странно пусто. Парни переглянулись. Юнас недоуменно наморщил лоб на такую реакцию, Магнус склонился ближе, пытаясь заглянуть в его лицо. - Ну да. Ты ведь тоже тусовался с ним, верно? Ага. Точно. Элиас еще называл его гомиком, а Юнас вечно защищал этого мудака, пока они не поссорились. Бывший друг Юнаса. Бывший не-друг Исака. До него вдруг дошло. Исак нахмурился, пытаясь сесть ровнее и натянул сползший капюшон обратно на затылок. - Подождите, что? Элиас ударил девчонку? Махди тяжело вздохнул, и ему не нужно было говорить вслух, чтобы выразить, как сильно Исак доебал его своим тугодумием. Магнус, вскинув брови, только недоуменно переводил взгляд с одного на другого, в кои-то веки не зная, что сказать, так что Юнас взял на себя ответственность заметить спустя паузу: - Исак, мы обсуждаем это с тех пор, как сели за стол. Чем ты занимаешься вообще? - Об этом гудит вся школа, чувак, - добавил Магс, качаясь на стуле. Исак наморщил лоб, зарываясь рукой в волосы на макушке под капюшоном. Он не знал, что сказать, так что просто виновато пожал плечами, все еще ощущая напряжение и удивление вперемешку. - Э-э, я отвлекся. Так Элиас ударил кого-то? Когда это произошло? - На вечеринке. Думаю, он нажрался, - хмыкнул Махди. - Или укурился. - Точно. Исаку хочется сказать, что он вовсе не удивлен, что Элиас такой мудак, даже если удивлен на самом деле. Он переглядывается с Юнасом и замечает, что тому все это не нравится. Даже теперь, когда они больше не дружат, Юнасу все еще не насрать на дерьмо, что делает Элиас. Ради всего святого, он ведь ударил девушку. Исак не может остановить стремительно растущее в нем раздражение. Ему хочется обвинять. Ему хочется, чтобы всем было плевать, потому что эти школьные придурки не заслуживают того, чтобы говорить о них. Недовольство ощущается как зуд. В последнее время такое происходит все чаще, и Исак стремится отгородиться от всего этого, потому что он не помнит, когда еще его так сильно бесила любая мелочь. Исак хочет уйти, но перерыв все еще не кончился, так что он просто выпадает из разговора, снова делая вид, что поглощен просматриванием одних и тех же новостей на Фейсбуке, которые он видел уже шесть раз. Юнас говорит что-то, но Исак старательно не слушает его. К черту это. Он не хочет злиться, он хочет, чтобы ему было все равно. Исак проверяет время на телефоне, но до урока еще девять минут. Спустя двадцать одну секунду, пролистнув новости в седьмой раз, он снова скучает. Исак вздыхает, откладывая телефон на стол экраном вниз. Он намеренно не пересекается глазами с парнями, чтобы его вновь не втянули в разговор, в котором он абсолютно точно не хочет участвовать. Его взгляд скользит по людям, которые тоже торчат в кафетерии. Его живот урчит, хотя он съел тост с сыром только что. Может быть, ему купить еще один? Он не брал много денег в школу, чтобы не истратить их, но ведь ему же хватит на еще один тост, верно? Исак все еще размышляет, успеет ли он поесть еще раз, когда его взгляд цепляется за длинные ноги, закинутые прямо на стол. Он смотрит на белые кеды, а потом на зачесанные светлые волосы. У парня сигарета воткнута за ухом. Серьезно? Прямо в кафетерии? А еще у парня с сигаретой за ухом и закинутыми прямо на стол ногами сияющая улыбка. И длинная шея. И розовые губы. Парень вдруг переводит взгляд прямо на него, и Исак быстро опускает глаза. Его сердце гулко и нервно бьется. Дерьмо, думает Исак. Этот парень спалил его. Какого черта он вообще пялился на него? Исак, нервничая, снова прислушивается к разговору парней и даже кривит уголки губ, пытаясь улыбнуться. Он пытается припомнить, видел ли до этого чувака с длинными ногами в джинсовой куртке. Он не может вспомнить и, не удержавшись, кидает еще один взгляд на дальний стол у стены. Вместо парня его глаза упираются в чей-то живот, обтянутый белой тканью кофты. Исак поднимает взгляд на грудь и лицо и не может мысленно не чертыхнуться, чтобы Вильде, наконец, съебала в сторону, но та останавливается прямо напротив него. Разговор за их столом резко стихает. - Привет, - улыбается она криво, нервно крутя кольцо на пальце другой руки, и кидает взгляд на Сану, стоящую рядом с ней. Та ободряюще улыбается, и Вильде, глубоко вдохнув, снова поворачивается к ним. Она жутко волнуется. - Вы ведь слышали о Элиасе и Биргит? Мы проводим... - Кто? - перебивает ее Магнус. - Биргит? Вильде, до этого переводящая взгляд с одного из них на другого, останавливается на искренне недопонимающем Магсе. Она смотрит на него так, будто мечтает, чтобы его кто-нибудь треснул. Махди переглядывается с Юнасом. Им всем очевидна оплошность Магнуса, кроме самого Магса, но на самом деле им тоже интересно, кто такая Биргит. - Биргит, - повторяет Вильде, и в ее голосе больше нет дрожи из-за раздражения. У девчонок вечно скачет настроение. - Девушка, которая подверглась нападению со стороны Элиаса. Они ерзают на месте, борясь с желанием закатить глаза. Между ними появляется пауза, Юнас откашливается. - Окей, - он приподнимает брови, чтобы Вильде продолжала. Вильде снова переглядывается с Саной. В ее голос возвращается едва уловимая дрожь, а пальцы одной руки продолжают снимать и надевать обратно кольцо на палец другой. - Наша ревью-группа организует встречу в поддержку жертв насилия. Мы считаем, что ситуация на данный момент в Ниссен и вообще в школах по всей Норвегии очень напряженная. Молодые девушки, начиная со средней школы, терпят унижения от парней, когда те терроризируют их в соцсетях и в жизни. Статистика показывает... Вильде, переминаясь с ноги на ногу, смещается в сторону, и Исак, переведя взгляд, снова может видеть парня с сигаретой. Он едва заметно улыбается, внимательно слушая и смотря снизу вверх на кого-то, кто стоит рядом с ним. А затем, словно почувствовав, парень опускает взгляд. Их глаза пересекаются на долю секунды, прежде чем Исак, моргнув, не отворачивается. Блять. Прекрати пялиться. - ...Мы готовим еду, печем булочки и делимся уютом друг с другом, - продолжает тем временем Вильде, не замечая, что они вовсе не в восторге. - И мы надеемся, что вы присоединитесь к нашей группе, потому что это важно показать вашу поддержку, поддержку парней по отношению к девушкам, потому что девушки теряют доверие к вам, парням, и боятся вас. Мы хотим исправить это. Закончив, Вильде выдыхает и смотрит на них с ожиданием. Сана, не сказавшая ни слова, натянуто улыбается, скользя взглядом по их лицам. Она, в отличие от Вильде, понимает, что никто из них не припрется на эту тупую встречу. - Так что? - нетерпеливо добавляет Вильде. - Вы придете? Они снова ерзают на стульях, отводя взгляды кто куда. - Я занят в эту среду, уже договорился с друзьями, - пожимает плечами Махди. - У моей мамы день рождения, не думаю, что смогу прийти, - подхватывает Юнас. Исак, пялясь на стол, только слегка приподнимает брови. Серьезно? У мамы Юнаса день рождения в августе. Сейчас октябрь. Магнус говорит, что он подумает, а Исак единственный ничего не говорит, только пожимает плечами. Сана неодобрительно прищуривается, глядя на них. Вильде шумно выдыхает, растягивая губы. - Ну, я надеюсь, что вы сможете прийти. Список висит в коридоре на первом этаже, если вы захотите записаться. Они молчат до тех пор, пока девчонки не уходят. После этого Махди закрывает лицо руками и приглушенно стонет: - Черт, какая же она приставучая.

***

Сейчас играет: Kendrick Lamar – FEEL. За пределами его комнаты что-то происходило. Исак вынул один наушник, прислушиваясь. В комнате все так же стояла тишина, но как только он воткнул наушник обратно, звук, похожий на грохот, повторился. Исак выключил музыку, повернув голову в сторону закрытой двери. Он тихо дышал, и его снова охватило то напряженное состояние, которое возникало у него перед чем-то. Грохот повторился, на этот раз не заглушенный музыкой у него в наушниках. Исак вытащил их из ушей, отбросив на подушку, и встал с кровати. Он нервно сглотнул, выходя из комнаты. В коридоре копошение стало отчетливее. Держась у стены, Исак опасливо сделал несколько шагов, прислушиваясь. Звуки раздавались из родительской спальни. Осторожно выглянув из-за угла, Исак убедился, что его мамы нигде не видно. Он остановился напротив двери, напряженно уставившись на нее. Его ладони вспотели, когда очередной грохот заставил его мелко вздрогнуть. Помявшись, он неуверенно позвал: - Мам? Ничего не изменилось. Исак нахмурился, пытаясь понять, что происходит по ту сторону. Шум то стихал, то снова появлялся, будто... будто двигали мебель. - О черт,- выдохнул Исак, на секунду закрыв глаза, чтобы взять себя в руки. Он подошел ближе, дернул за ручку и, когда дверь не поддалась, громко постучался. - Мам! Что ты делаешь? Все в порядке? Самое трудное в этом всем было то, что его мама не была плохим человеком. Она не всегда была такой. Она готовила ему завтрак; она целовала его в лоб; она спрашивала, почему он грустный; она спрашивала, почему он веселый; она кричала на него из-за разбросанных носков и из-за размазанной зубной пасты на зеркале; она заставляла его закатывать глаза; она спрашивала его о школе, о Юнасе, о беспорядке в комнате, о синяках на коленках; она стирала его одежду; она любила его. Она замечала его. Она была его мамой. Даже сейчас, забаррикадировавшись в спальне, она все еще была его мамой. Сглотнув, Исак прислонился ухом к двери, пытаясь расслышать что-то, кроме своего сердцебиения. У него ничего не вышло - тишина снова поглотила все звуки. А потом что-то с силой треснуло прямо в дверь, напугав его до усрачки. - Блять! Исак отпрыгнул, его рука в глупом жесте прижалась к груди, где громко и испуганно затрепыхалось сердце. Звук повторился еще раз. А потом еще, и еще, и еще. Исак нервно закричал: - Мам, мама! Прекрати! Что ты делаешь? Перестань! Шум не прекращался, Исак торопливо сбежал в свою комнату, чтобы взять телефон. Его сердце стучало уже где-то в глотке, и он набрал номер отца раньше, чем успел осмыслить это. Его дрожащий палец уже замер над кнопкой вызова, когда стук стих, оствив в тишине только прерывистое дыхание Исака. Он уставился на дверной проем. Ему нужно было позвонить отцу и рассказать, что происходит. Ему нужно было позвонить ему и попросить забрать его. Исак шумно сглотнул. В его рту было так сухо. Все хорошо. Он повторил это про себя еще четыре раза. Ладно, все хорошо. Бывало и хуже. Он справится с этим. Он справится. Он просто испугался. Исак выдохнул, проводя все еще дрожащей рукой по волосам и взглянул на экран, где все еще был набран номер отца. Самое трудное в этом всем было то, что его отец не был плохим человеком. Он водил его на аттракционы; он помогал ему с математикой, когда Исак был младше; он смотрел телевизор вместе с ним; он ворчал на него из-за громкой музыки; он кормил его, когда мама забывала это сделать; он спрашивал его о школе, о девчонках, о синяках на лице; он заставлял его закатывать глаза; он чинил поломанные замки на его куртках; он любил его. Даже сейчас, когда он сбежал, он все еще был его отцом. Исак провел на ногах еще несколько минут, но никаких звуков больше не раздавалось, даже самых тихих. Заблокировав телефон, он откинул его на кровать и завалился следом. Переватившись на спину, он уставился на потолок. Исак чувствовал себя так, будто его за что-то наказали. Он скучал по ним обоим.