Живи или умри

Приближающиеся шаги за дверью заставляли сердце женщины биться быстрее. Кожа покрывалась мурашками, а страх, противными щупальцами, обволакивал трясущееся тело. Но она хотела вернуться – тут безопасно, поэтому ей следует взять себя в руки. Если бы она покончила со всем этим давно, то не пришлось бы выслушивать в голове ужасный скрежет совести. А если у ученых совесть? Риторический вопрос, ответ на который вряд ли будет хоть когда-нибудь правильным. Как и женщина никогда не покончит со всем, не унесет, как следовало бы, тайны в могилу. Она всего лишь хочет жить, даже в самом ужасном мире. Тяжелая металлическая дверь распахнулась, пропуская в темное помещение яркий белый свет, от которого пришлось зажмуриться, и пол, в небольшой комнатке, отразил на себе изящную тень. - Ева, - тихо пробормотала Анна. – Я думала ты про меня забыла. - Ты очень меня расстроила, дорогая, когда покинула нас, - в комнатке зажегся свет, заставивший Анну еще больше прикрыть глаза. – Но ты молодец, угнала вертолет... - Ты хвалить меня пришла? - Отнюдь. Лишь указать тебе на твое место. Перед тем как все случилось, они уже нашли тебя. Долгие годы и наконец-то ты найдена! Но мертвые начали появляться все чаще и чаще, паника и хаос. Они не представляли, какая ты ценность, но я знала. Я приложила кучу усилий, чтобы вывезти тебя из того дерьма, которым стала Африка. Перевезла сюда и просила лишь об одном – работать над проектом, так как ты знакома с материалом лучше всех. Но вместо этого, через какое-то время, ты сбегаешь. Нет, дорогуша, так больше не пойдет, - покачала указательным пальчиком рыжая дамочка. - Я тут. - Но готова ли ты и дальше работать? – задумалась Ева. – Все, что ты сделала в прошлый раз, так это увеличила время. Хотя я знаю, ты можешь сотворить куда больше. - Я уже сотворила однажды… - Тебя гложет вина? – хмыкнула женщина. – Не понимаю я тебя, - пожала она плечами. – Мы мир спасаем. - Нет… - покачала головой Анна. – Уничтожаем, - тихо проговорила она. - А разве он не уничтожен? – хохотнула Ева. – Он прогнил уже давно, просто вся гниль вышла наружу… Но нам осталось наследие. Сильное и улучшенное. Я это наследие! А значит, я смогу построить новое общество, лучше прежнего. Эта страна вновь станет на ноги, а остальной мир больше не будет угрозой. Ни ядерного оружия, ни угрозы терроризма. Не будет больше войн, - женщина на мгновение замолчала. – Когда мы закончим, они просто не смогут сопротивляться. - Подавление человеческого «я» не есть спасение мира. - Это лишь приятный бонус от сыворотки. Вот только я одного понять не могу, почему мы с той девчонкой не имеем одни мысли на двоих? Наш разум не объединен. В то время как разум другого испытуемого, с которым мы разделили бремя стать вашими кроликами, вошел со мной в контакт после усваивания сыворотки. - Мы ошиблись, - вздохнула Анна, после недолгих раздумий – Ева так или иначе добьется ответа, тем более, когда она уже знает о сестре Эйдана. – Эта сыворотка для солдат, пробуждает возможности мозга, и происходит синхронизация носителей. Десять солдат действуют как одно целое, опыт одного, является опытом и другого. Расширенные возможности каждого за счет другого. Этот же контроль исключает возможность неповиновения, главное чтобы доминирующий носитель был истинным патриотом страны. Первый кандидат отбирался тщательно и проходил специальный курс тренировок. В случае успеха, «А1» стал бы контролирующим звеном. Профессор заключил сделку с военными. Его не интересовали деньги. Его интересовали ресурсы. Все, что он делал, он делал для своей безнадежно больной дочери. После некоторых неудач, на основе сыворотки, которая с успехом прошла испытание программами, был создан еще один образец. «А3» – ослабленная формула, лишенная основных нанотехнологий для синхронизации. Но лаборант перепутал образцы, и тебе ввели не ту сыворотку. Твой мозг захватил предполагаемого доминанта, и это свело тебя с ума. Тебя не готовили к этому, - рассказывала Анна. – Твоя личность и личность испытуемого затерялись друг в друге, что и породило конечный результат – Еву. Ева, с безразличием выслушала эту историю. Где-то на затворках своей памяти она еще помнила о прошлой жизни. Слабая девочка, живущая в абсолютно стерильном помещении, куда не проникал не один микроб. У той девочки никогда не было друзей, она ни к кому не могла прикоснуться. Единственное развлечение – телевизор, а потом компьютер. Ей всегда говорили: «Все будет хорошо. Я тебя вылечу». Тот человек всю ее жизнь тратил на поиски лекарства. Но были и другие воспоминания, счастливое, по ощущениям, детство, которое быстро закончилось, когда не стало родителей. Череда приемных семей. А потом различные тренировки. Война. Вновь война. Бесконечная, казалось бы, война. И специальный лагерь под чутким руководством людей в белых халатах. А потом просто надоело быть зверьком в клетке. Произошло осознание того, что этот мир нуждается в чистке. Что проснувшаяся внутри сила должна быть единственной в своем роде. И то, что виновные должны быть наказаны. Главное указать. Правда, ее все равно упекли в лабораторию. Новые ученые пытались большой куче бумажек, вложенных в нее, не дать кануть в лету. Они резали, копались внутри, выкачивали кровь. А потом у них что-то получилось. Она начала чувствовать других и что самое главное контролировать их. Видеть то, что видят они. Правда эффект был не долговечен. Все-таки талант у этих ученых был слабым, мозг крошечным, да и без знаний и основ, положенных в начало создания сыворотки, было трудно сделать что-то путное. Такой временный контроль не устраивал Еву. А глупцы, с кучей дипломов, не видели настоящего результата своих слабеньких трудов. Она молчала. Никому не нужно знать, что истинный хозяин положения она. Ева просто училась контролировать людей, которые проходили испытания. Годы шли. Искали, но тщетно, единственного, кто знаком с процессом создания первоначальной сыворотки, как и искали последний чистый образец. Ева ждала. Она уже поняла, что ассистентка профессора нужна ей. А потом случилось то, что происходит сейчас. Засекреченный сорок лет назад неведомый вирус с ледяного континента пробудился, и мертвые стали оживать и ходить. Трусы, которые еще вчера решали судьбы мира, желая спасти свои жалкие жизни, начали массово себе вкалывать жалкую копию сыворотки, попадаясь в ловушку. Полный контроль над страной перешел к Еве. Единственное, что расстроило, они сделали это поздно. Ей досталась не страна, а ее руины. Она лишь хочет восстановить Соединенные Штаты. Только на свой манер. Сильный станет еще сильнее, а слабый будет и дальше влачить жалкое существование. Но все будет под ее контролем. Она доминант. И даже в мертвецах будет своя польза. Ее ученые уже работают над ними. А та, другая, оказалась слабой и не представляла угрозы. «А3» ей нужен, лишь для одного – для получения ее потомства. Маленькая девочка, которую выносил почти совершенный организм ее матери, была интересна Еве. Пока она лишь наблюдает и если предположение о том, что слабачка родила независимый и идеальный организм подтвердится, то следующее потомство уйдет к Еве, которая сама детей иметь не могла. - Хм, - с высокомерием посмотрела на Анну рыжая. – За кражу образца, за побег и разбитый вертолет я тебя наказываю. Отныне, - женщина подошла к прикованной наручниками к стулу Анне и достала из кармана шприц, - ты будешь под моим контролем. - Нет! – закричала Анна. - И впредь, как только действие иссякнет, будешь получать новую дозу. Убрав защитный колпачок с иглы на шприце, Ева проткнула кожу на шее своей гостьи-пленницы, и содержимое ввелось ею в организм Анны. - Больше ничто и никто не выйдет из-под контроля. Неожиданно свет погас, и замигали красные лампочки. Ева закатила глаза и покачала головой – это место по швам трещит уже, точнее у него нет должного обслуживания. И оборудование либо выходит из строя, либо ему не хватает ресурсов для поддержания должного контроля. Вот что бывает, когда суперпроект не успевают закончить. - Красный код! «Лагерь 7» – прекращена подача кислорода. Отказ контроля дверей, вся мощность в соответствии с протоколом идет для закрытия Зон 5, 6 и 8. Безопасность нарушена! Группе ликвидации приказано пройти к «Лагерю 7», - говорил безэмоциональный компьютерный голос.

***

Девушка остановилась в проеме двери, не решаясь войти внутрь комнаты. Тихо сидевшая рядом с кроватью Кэрол в скудном свете переносной лампы возилась с иголкой и ниткой. - Не хочу, чтобы его хоронили с этой раной, - повернулась к Даяне Кэрол. - Бену уже все равно. - А мне нет, - дрогнувшим голосом сказала женщина. – Его мать погибла в этой тюрьме, отца тут убил Губернатор, теперь и он, совсем не ожидая своей гибели. Бедный мальчик, - погладила Пелитье бледное лицо Бена. – У него было больше удачи вне этих стен… Даяна вошла в комнату и взяла тряпку, лежащую на тумбочке рядом с тазом, в который была налита вода. Смочив тряпку, она обошла Кэрол и присела на корточки в изголовье кровати. Дотронувшись мокрой тряпкой до лба мертвого парня, Даяна стерла засохшую кровь от раны, которую нанесло лезвие на протезе Мэрла. - Рик должен был позволить сыну умереть, - немного жестко, но не без печали в голосе произнесла Кэрол. - Тебя там не было, - вздохнула Даяна. – И разве бы ты не воспользовалась шансом? - Мы теперь все в опасности, - как бы пропустив вопрос мимо ушей, делая стежок на шее Бена, проговорила женщина. - Карла заперли… - Это не сделало его менее опасным. Да и Карл ли это? - Я не знаю, - покачала головой Даяна. - А должна, ты же такая же, - с упреком произнесла Кэрол. - Я… - девушка запнулась. – Нет, я не Ева. Я не знаю, как у нее получается так влиять на сына Рика. Мы знаем лишь то, что Анна солгала тогда. Я даже до недавнего времени не догадывалась, что… - Собой представляешь, - хмыкнула Кэрол, закончив слова Даяны. - Да, - кивнула девушка. – И я совсем этому не рада. - Наверное… - Что «наверное»? - продолжая смывать кровь с тела Бена, переспросила Даяна. - Я бы воспользовалась любой возможностью, чтобы спасти своего ребенка. Но у меня не было и шанса… - сглотнула Кэрол, отгоняя непрошенные слезы частыми морганиями. Даяна положила руку на плечо Кэрол и легонько сжала. - Нужно доделать, - взяв себя в руки, женщина вернулась к практически законченному шву.

***

Рик забился в самый дальний тюремный корпус, который был расчищен лишь наполовину. Ему сейчас меньше всего хотелось видеть кого-то из людей. Побыть одному – малое желание человека, чей сын стал монстром. Он сам сделал его таким. - Рик? – позвал мужчину появившийся Дэрил. - Уходи, - пробормотал Граймс. - Все волнуются за тебя. - И поэтому послали тебя? – сидевший на полу лидер вскинул голову, и посмотрел на друга. - Я сам решил, - пожал плечами Дэрил. – Тебе нельзя сейчас одному. - Мне лучше знать, что мне можно, а чего нельзя, - слишком грубо отреагировал на слова помощника Рик, с какой-то обреченностью облокотившись спиной о холодную стену с облупившейся краской. – Я никчемный отец и лидер… - Ты хороший отец, Рик, - опустился рядом с мужчиной охотник. – Мне есть с чем сравнивать, - горько усмехнулся младший Диксон. – А с другим лидером вряд ли группа прожила бы дольше. - Шейн бы не напортачил так, как я, - покачал головой Граймс. – И Лори была бы жива. Он бы смог удержать Карла от необдуманных поступков. А я просто рвусь спасать кошек на деревьях! - Я бы не пошел с Шейном, - поморщился Дэрил. - Но он был хорош! - Да дурак он был, - хмыкнул арбалетчик, охарактеризовав довольно мягко погибшего Уолша. - А я нет? Я не уберег Карла! Подвел всю группу и еще должен врать в глаза тем людям, о том, что все будет хорошо. Даже у нас ничего хорошо не будет, что говорить про них? Я уже не уверен, что Ева тогда сказала хоть слово правды. Она все это время наблюдала за нами через моего сына! Как? Господи, как?! – схватился за голову Рик. – Мы в этом дерьме из-за моего эгоистичного желания спасти Карла от гибели! Мой сын совершенно не заслужил такого спасения! А теперь его нет, есть лишь оболочка. - Ты думаешь, что Карла уже нет? - Я не знаю… Я не хочу в это верить, но факты. Это не Карл! Мой сын умер в том ветеринарном центре, а это… Господи… Я не знаю! – нервным голосом прохрипел мужчина. - Рик, ты должен успокоиться. Может быть Карл все еще… - Стоит хоть чему-нибудь наладиться, как все рушится. Этот мир жесток. И он нам всячески показывает, что мы в нем лишние. Что наша борьба ничего не стоит. Жизни больше нет! Так зачем пытаться? Диксон прищурился в сторону Рика. Чувак, походу, окончательно спятил. В нем говорит отчаянье человека, который даже не знает с ним его сын или нет. Дэрил и сам не знал, что теперь собой представляет младший Граймс и что с ним делать теперь. Мальчишка – опасность для группы. Любую опасность нужно ликвидировать – основной закон, по которому они живут. Но это же мелкий пацан, который слишком быстро повзрослел на глазах охотника. Ни Рик, ни Дэрил просто не смогут нажать на спусковой крючок, даже если мальчишка уже совершенно не Карл. Все слишком сложно… - Жизнь есть, Рик, - покачал головой Дэрил. – Если бы это было не так, я бы давно уже сдался. Лидер посмотрел на друга. Дэрил – живуч, как таракан и, видимо, не все еще потеряно, раз охотник борется, вселяя надежду в Рика. Наверное, если бы не крылья Дэрила впереди Граймса во время скитаний, он бы уже давно сдался. И сейчас вновь обладатель этих крыльев вселяет хрупкую надежду в пошатнувшуюся веру Рика в лучшее. - Ты ангел? - Че? – изумленно вскинул бровь Дэрил, уже решив, что в голове друга все окончательно замкнуло. - Нет, - тряхнул головой Рик. – Ничего. Жаль, мы не встретились раньше. - А мне нет, - убрал отросшую челку темных волос со лба Дэрил. – Ты – зануда коп, я же не лучшая компания на вечер. Один из нас бы убил другого… - Может и нет, - пожал плечами Рик, пытаясь представить, получилось бы у них находить общий язык без всяких ходячих под боком. Но мысли упорно возвращались к Карлу. – Дэрил, я больше не могу быть лидером. Арбалетчик замер – уж не хочет ли Граймс сбросить на него все? Хуже кандидата не придумаешь. - Пора группе решать. Нужно создать Совет. Что делать дальше с Карлом я один не решу. А с ним нужно что-то делать, - последние слова довались мужчине нелегко. – И мой голос в этом вопросе не слишком компетентен. - В этом вопросе нет незаинтересованной стороны. Пока ты принял правильное решение запереть его, - вздохнул Дэрил. – Но идея Совета мне нравится. Так ты сможешь разгрузить себя. На тебя больно смотреть.

***

Может быть, блондинка, у которой эволюционировали лишь сиськи, но никак не мозг, китайчик и его подружка с яйцами, хромоногий целитель всех четырехлапых и пернатых, кухарка, в руках которой даже половник не выглядит угрожающе и все няньки этой тюрьмы не против соседства с мальцом, чей мозг захвачен какой-то кралей с сомнительным цветом волос, но Мэрлу явно не по душе близкое соседство с бомбой неожиданного действия. И коль все еще переваривают в своих атрофированных, от действия не нужных дум, мозгах произошедшее, то на его плечи ложится ответственность за избавление этой группы нытиков от совершенно не нужного элемента. Конечно, мочить шерифского сынка совершенно не хотелось, но он как бы и не сынок более, а значит, Рику не чем будет крыть действия старшего Диксона. В конце концов, он ему одолжение делает, причем безвозмездно. - Че пацан, спит? – спросил Мэрл у дежурившего напротив запертой камеры Нила. - Угу… - кивнул Нил. – Мне кажется он вменяемый. - Говорил с ним что ль? – еще один индивид, по мнению Мэрла, с ограниченным мышлением. - Он со мной. Он не помнит, как убил Бена. Сожалеет об этом. - Ой, да я тебе скажу, что я ангелок и у меня из задницы каждое воскресенье радуга лезет, ты мне поверишь? – с издевкой произнес реденек. Нил сморщился и покосился на брата Дэрила, который лишь лыбился на это свое признание. - Вот и я о том же. Он ща че угодно петь будет. - Ты зачем пришел? – задал вопрос морпех. - Так это – смена почетного караула. Там просто похороны, сопливое это дело, не для меня. - Ясно. - Не оставлять же этого без присмотра, - указал мужчина целой рукой в сторону камеры. - Только ничего не натвори. - Да больно надо. Пусть его батя возиться с ним. Шаги Нила стихли, и Мэрл подошел к камере, в которую заперли мелкого любителя перерезать глотки.