Не в порядке

- Сал. - Я не хочу с тобой разговаривать.       Неправда. Хочет, очень хочет, но не может. После того, как Ларри предложил убить училку, желание говорить с ним совсем отпало.       Ничего не хотелось, хотя он не ел весь день, только смотрел на колбаску из человечины и замороженные овощи. Не хотелось играть или смотреть телевизор. А нужно, иначе они сойдут с ума.       И поговорить, и поесть. - Мальчики! - Лиза встречает их на кухне, - где вы были весь день? Я спрашивала соседей, но вас никто не видел. - Выходили на улицу, всё в порядке, - отвечает за двоих Ларри.       И Сал не хочет злиться, подкалывать друга, язвить или каким-то другим образом давать взрослому человеку поводы беспокоиться. - Проголодались, да? - с любовью спрашивает женщина. - Садитесь. Нет. Сначала помойте руки.       Они вместе, как привыкли, идут в ванную, молча. Им говорить не о чем - они оба это видели. А кое-кто уже даже всё сказал. Сал отчасти рад, что Ларри его понимает, понимает, что ляпнул, и что ему теперь лучше молчать. Как долго - ни от кого из них не зависит, этот момент сам должен настать.       А пока они пытаются есть. Слава богу, ничего мясного. Ложки нехотя стукаются о тарелки. Из гостиной доносится монотонный бубнёж радио. - У вас всё хорошо? Вы обычно более разговорчивые. - Просто устали, ма. - Салли, останешься у нас?       Они впервые за последний час смотрят друг на друга. Глаза Сала, он уверен, выражают абсолютное безразличие, отстранённость, потому что долгие годы его глаза были единственной частью лица, не скрытой протезом, он управлял эмоциями идеально.       Ларри же молча умоляет его остаться: смотрит прямо ему в глаза, губы поджаты, брови нахмурены, ладони напряжены. Да, они поссорились, но это мелочь. Помириться и извиниться не сложно. Сегодня был действительно тяжёлый день, им нельзя оставаться одним, ни при каких обстоятельствах. - Да, миссис Джонсон. Кстати, спасибо за ужин, очень вкусно.       Женщина улыбается. Она выглядит ужасно уставшей, но счастливой. Сал рассматривает её и думает, как же хорошо, что она не знает обо всём этом дерьме. Просто живёт, ей не нужны страшные тайны и их разоблачения, сложные загадки и печальная правда - такой простой мир взрослого человека, занятого работой. Фишер задумывается на миг, а что если бы он внезапно прямо сейчас стал бы взрослым? Стало ли бы ему глубоко похуй на то, что творится тут? Он бы так же, собрав друзей, отправился в стрёмный подвал, или, всё-таки, позвонил бы в полицию - как известно, копы гораздо охотнее верят взрослым. - Я помою посуду, ма, иди, отдыхай. - Раз ты так говоришь, так и сделаю, - однако она забирает пустые тарелки со стола и относит их к раковине, - спасибо, - она секунду обдумывала что-то, из-за этого и не продолжила фразу. У Сала было одно предположение на этот счёт. - Ларрижоночек, - прошептал он, когда женщина вышла в гостиную и не могла их услышать.       Ларри ничего не ответил, даже не изобразил, что его это раздражает или злит. Наоборот, он улыбнулся, немного гордо и спокойно. - Да, мне нравится, когда мама меня так называет, - боже, думает Салли, как каминг-аут какой-то, - но не ты. - Как скажешь. Помочь с посудой? - Если хочешь.       Особенным трудолюбием и любовью к наведению порядка Сал не отличался ни дома, ни в школе, просто привык быть с Ларри. К тому же, им всё ещё надо поговорить. - Слушай, я понимаю, ты не ожидал от меня такого. Да я сам от себя не ожидал. Мы ведь такое пережили там, такое видели... - Ты, блять, человека предложил убить! - Слушай, я сказал не то, я раскаиваюсь. Я жалею об этом, окей.       Шум воды идеально заглушает слова, путаясь с отдалённым голосом диктора по радио, можно подумать, они спорят о музыке или каких-нибудь мальчуковых глупостях. Хотя спорить для них было вообще не свойственно. Они обычно находили компромисс или каждый без жарких споров оставался при своём мнении.       Ларри мокрыми руками берёт руку Сала, некрепко сжимает. И Фишер понимает, что зря он это всё, да, он не согласен с ним, да, у него другое решение этой проблемы, но какая разница - они и не вызвали копов, и никого не убили, они сейчас оба на кухне, с мокрыми руками, уставшие, зато больше не голодные. Салли проклинает свой низкий рост и крепления своего протеза - он не может сделать то, что хочет, так спонтанно и мило, как это должно быть. Но Ларри это прекрасно понимает, поэтому наклоняется и целует коротышку в лоб. - Нихуя не окей, Ларри. Нихуя.