Вечеринка

POV Автор — Я не понимаю, как он всё узнал, где он был всё это время. Расскажите нам, — попросила Луна, стоя рядом с Маттео и смотря в глаза человеку, которого ненавидела несколько минут назад, но теперь запуталась окончательно. Хотя она ещё не встретилась со своим братом. — Когда мы переехали из Италии в Буэнос-Айрес, мы и вправду жили первое время в доме Бенсон. Это было ещё до рождения Маттео. Тогда только родился Лука. Он был очень умный, эмоциональный ребёнок. В семь месяцев он научился ходить, в полтора года начал разговаривать, а в два с половиной уже читал и умел считать. Именно в тот момент мы заметили, что он стал очень агрессивен. Он многих унижал, сверстников, взрослых. С детьми его возраста даже общаться не хотел. Лили и Шарон говорили, что… — мужчине не дали договорить. — Шарон? — в один голос вскрикнули Луна и Амбар. — Да, Шарон — это родная сестра Лили и? так сказать? вторая любовь Берни, — сказал Джордан, и Луна, отпустив руку, любимого, подошла к Амбар и села рядом с ней. Им сейчас нужна поддержка, а кто как не сестра сможет поддержать лучше всех в такой ситуации. — Значит этот ублюдок говорит нам правду, — высказала Тини общую мысль. — Так вот Лили и Шарон говорили, что в его возрасте такое бывает, может он прочитал, что-то не то, может где-то увидел то, что спровоцировало агрессивные порывы. Но время шло, а ситуация становилась всё хуже. Лука начал много читать, это было бы хорошо, если бы он не читал разные статьи про паранормальные явления, управление разумом. Ещё он стал закрываться в себе, отстраняться от общества и в конце концов в возрасте пяти лет с этим ребёнком творилось что-то не реалистичное, — все сидели молча и слушали Бальсано старшего. Вдруг в комнате образовался туман. Никто даже не успел и слова вымолвить, как веки опустились и все потеряли сознание. POV Луна Я почувствовала тяжесть всего мира на своём теле. Глаза открыть не могла, но уже слышала посторонние звуки. Голоса. — Она должна проснуться через минуту тринадцать секунд. Ты знаешь, что нужно делать, — я отчётливо слышала тот же голос, что и по телефону и голограмме. Мой брат. — Знаю, сэр. Позвольте, — этот голос был мне тоже очень хорошо знаком. Человек, про чьё существование я бы хотела забыть. — Милая, я знаю, что ты уже в сознание. — Пошёл нахуй, — прохрипела я. — Грубо. Но оправданно, любимая, — нотки пошлости звучали в его голосе, и мне стало очень противно. Я понимала, что лежу на чём-то мягком, вероятнее всего кровать. Чувствую на своей ноге горячую руку, становится мерзко, и я отчаянно пытаюсь пошевелиться. — Ещё минут семь ты будешь парализована, — доносится голос брата, и я надеюсь на то, что он уберёт этого ублюдка от меня. — Ферро, убрал руки и вышел из комнаты, я сам всё сделаю! — строгий голос, и мурашки табуном пробрались под мою кожу. Рука с колен исчезла, и я облегченно вздохнула. Пока не почувствовала холодную ладонь на своей щеке. — Лука? — спрашиваю я. — Да, сестрёнка, — голос был чужой, не родной, но нежный. — Расскажи мне, зачем всё это. Почему ты мучаешь меня и моих друзей, зачем всё это? — мой шёпот был спокоен, и я наконец смогла открыть глаза. Я находилась в тёплой комнате, светило солнце из окна, на котором стояло много разных горшков с цветами и висели светлые фиолетовые шторы. Больше я не смогла разглядеть ничего, потому что мой брат стоял прямо надо мной и смотрел своими голубыми глазами мне не в глаза, а в душу. Он был также красив, каковым его видела я у себя дома, когда он предстал перед нами в виде голограммы. — Обещай мне, что не сбежишь, тогда мне не придётся тебя сейчас связывать и через четыре минуты тринадцать секунд, когда пройдёт лекарство, мы сможем поговорить и я тебе всё объясню, — спокойным, размеренным голосом, с идеальным тембром проговорил Лука. — Хорошо, — тихо ответила я. Лука присел на край кровати и отвернулся к стене, туда и я устремила свой взгляд. Там стоял большой шкаф и рядом тумбочка. Пелена перед глазами исчезла, и я смогла разглядеть на тумбочке рамку с фотографией. Молодая пара, рядом стоит мальчик и на руках у мужчины маленький ребёнок. — Вероятность того, что ты смотришь на фотографию на тумбочке составляет семьдесят девять процентов, и хочу сказать, что это мы и наши родители. Жду через две минуты внизу, — он встал и прошел к выходу из комнаты. Остановившись около тумбочки, он взял рамку с фотографией и вышел. Мне стало намного лучше, и я смогла пошевелиться и встала с кровати. Аккуратно по стеночке прошла к выходу из комнаты, откуда вышел несколько минут назад мой брат, а до этого мой бывший парень, чьё присутствие со мной в одном доме, где я с человеком, которого совершенно не знаю, хоть он и родной мне, очень сильно напрягало. Вопросы на которые я сейчас хотела получить ответы помимо того, что связано с моим братом, меня волновали больше. Где мои друзья и Маттео? Всё ли с ними хорошо? И что здесь делает Лионель Ферро?