Исцеление

      Тихий вечер. Пожалуй, непривычно тихий осенний вечер. Небо, как всегда, затянуто нерассеивающимся черным дымом, который практически не пропускает солнечный свет.       Всюду руины некогда уютных домов, металлические осколки бомб и различный хлам, что остался от живших тут людей. Всё это – последствия страшной войны. Войны, что уничтожила большую часть жизни на Земле. Людей осталось, наверное, не больше тысячи на всю Америку. Растения ещё не вымерли, но их было чертовски мало, и найти их было – сродни чуду. Повезло тем, кто умер сразу. Остальным же пришлось сражаться за каждую съедобную крошку. Когда еды не оставалось совсем, дрались насмерть. Каннибализм порой был единственным способом выжить.        Полуразрушенный Хокинс кажется абсолютно безжизненным. Однако, в нём ещё было человек восемьдесят, разбившихся на небольшие враждующие между собой группы. Сейчас они как крысы попрятались в свои норы, спасаясь от пронзающего осеннего холода.        Одна из таких групп обосновалась в уцелевшем после многочисленных бомбёжек подвале дома на окраине города. За последний месяц они потеряли двоих человек. Один был прикончен арматурой в схватке с чужаками. Второй же умер пару дней назад. От голода. И тем самым спас от него троих оставшихся. Стива, Билли и Джонатана. Интересный состав, не правда ли? До всего этого кошмара они терпеть друг друга не могли. На всё была воля случая. Парни и сами уже не помнили, как оказались на одной стороне. Впрочем, вместе они стали довольно сильны. Байерс, как самый сообразительный, занимался разработкой стратегий борьбы с другими бандами. К тому же, он разбирался в технике, и это не раз выручало их.       Харгров же… Что ж, война усугубила всё худшее, что в нём было. Он совершенно тронулся рассудком, и потому был невероятно страшен в бою. Он убивал без жалости. Без эмоций. На автомате, как бы играючи превращая противников в искорёженные груды плоти. И единственным сдерживающим фактором для него был Стив, который сам не понимал, когда это он успел возыметь на новоиспечённого товарища столь сильное влияние. Однако, со временем вскрылась одна весьма интересная подробность душевной болезни Билли, и на её проявления Харрингтон без применения физической силы повлиять был не в состоянии. А именно, на его попытки высадить себе в сердце нож, каждый раз, как только он начинал испытывать сильные эмоции. Будь то злость, радость, печаль, что угодно, Харгров тут же хватался за первый попавшийся острый предмет. Потому их и старались не оставлять на виду. Ведь потерять столь сильного союзника было бы весьма и весьма глупо.        -Нужно уходить, - сообщил Стив, врываясь в полумрак подвала. – В лагере тех мразей, что напали на нас неделю назад, началась эпидемия. Понятия не имею, что за зараза, но они мрут как мухи. Я видел трупы. Выкосило, наверное, половину из них. -Замечательное начало дня! – саркастично отозвался Байерс, пытаясь развести костёр. – Что ж… Эпидемия… Резонная причина, для того, что бы валить. Только вот вопрос – куда? – он наконец поднял вопросительный взгляд на Харрингтона. Неожиданно для всех заговорил Билли, расположившийся на старом матрасе в дальнем углу помещения: - Можно попробовать наведаться в ближайший крупный город. Может, там и еду легче будет найти… Сам факт того, что он наконец пришёл в себя порадовал Стива. Ведь Харгров молчал уже больше четырёх дней. Не считая его беспокойных бормотаний во сне и надрывных вскриков, после которых он обычно ещё долго не мог уснуть. Однако, свою радость вместе с удивлением он предпочёл засунуть куда подальше, зная, что излишнее внимание может нарушить его хрупкое душевное равновесие. -Ну уж нет, в большом городе нам точно делать нечего. Ставлю на то, что большинство выживших так и подумали, и давно выжали от туда всё, что только можно было. Я предлагаю валить на фермы. Да, до них дня два пути, но, сами посудите, место глухое, знают о нём немногие. И там могла остаться еда, в подвалах, погребах… или что там у них? – живо выдал Харрингтон, с энтузиазмом глядя на остальных. - Ну, выбор у нас небольшой. – кивнул Джонатан. – Так что выходим завтра на рассвете. Сегодня займёмся сборами. Возражения? Нет? Славно. Он пытался говорить твёрдо и уверенно. Получалось неважно, голос подрагивал, да и этот полный печали взгляд... Харрингтон сразу понял, в чём дело. Он и сам чувствовал то же. Страх перед неизвестным. Тоска по семье, друзьям. Это безумие, именуемое войной отняло у них всё. Всё что они любили и не любили, всё, к чему они привыкли, всё то, что им только предстояло пережить. Всё.       Впрочем, у них не было времени на душевные терзания. Нужно было основательно подготовиться к тяжёлому, полному опасностей, да к тому же ещё и довольно дальнему пути. Предстояло сделать ещё очень много, запасти провизии на всё время пути, проверить пистолеты, подправить гвозди на битах. Собрать свои немногочисленные пожитки, в конце концов.        Треснувшие часы показывали шесть тридцать утра. Стив и Джонатан мысленно прощались с родным городом. Билли же… Он отгородился ото всех воспоминаний об этом месте, что так тяготили его, так ранили измученное сознание. Он хотел навсегда забыть этот город, отца, этот ненавистный период его жизни. Забыть, будто это был всего лишь дурной сон. Ровно в тот момент, когда они наконец покинули Хокинс, с его души будто сняли оковы, что терзали её уже очень долго.