Февральские мотивы. Цикл

2006 год, август — Задёрни шторы, — велел Люциус стоявшему у стенки домовику. Тот кинулся выполнять приказ. Люциус отвернулся к камину и тут же услышал, как что-то — наверняка, дурной эльф — шлёпнулось на пол. Люциус не стал оборачиваться, кинул сквозь зубы: — Отвратительно. Удобно устроившись в кресле, он уточнил: — Накажешь себя позже. Эльф, который, судя по звукам, уже начал колотиться головой о стенку, прекратил это бесполезное — всё равно тупость из себя он уже не выбьет — занятие и, наконец, выполнил первое распоряжение. Комната погрузилась в приятный полумрак. Потом домовик, пригибаясь и извиняясь, зажёг огонь в камине и, к счастью, удалился. — Никчёмное создание. Люциус прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Головная боль, мучавшая его с самого утра начала отступать. Про себя Люциус называл эти мигрени «азкабанским подарком». Он не рисковал говорить что-то такое вслух, знал: Нарцисса расстроится и снова начнёт винить себя. Она до сих пор верила, что сделала для него недостаточно. Странная, чудесная женщина. Мысли о жене всегда приносили радость. Огонь в камине потрескивал в такт его размышлениям. Тут в дверь постучали. Конечно, это был его сын. — Войдите, — отозвался Люциус, открыл глаза и слегка обернулся. На пороге действительно стоял Драко, причём в рабочей мантии: то ли только вернулся из министерства, то ли снова спешил туда. Хотя, судя по его выражению лица — задумчиво-выжидательному, Драко, скорее всего, недавно пришёл с работы и теперь хотел серьёзно поговорить с ним — своим отцом. Люциус мысленно попросил предков об одолжении: пусть этот разговор никак не касается грязнокровной подружки Поттера, пусть окажется, что все статьи в «Пророке» — ложь и провокация. Как и ожидалось, предки подвели его. После нескольких дежурных вопросов — к счастью, Драко ещё не полностью оплебеился, хотя работа этому очень даже способствовала — сын перешёл к делу. Глубоко вздохнув, он выпрямился в своём кресле (Люциус велел ему сесть, как только понял, что Драко никуда не торопится) и сказал: — Отец… мне давно следовало сказать тебе… я встречаюсь с Гермионой Грейнджер. Люциус молчал и не двигался. В глубине души он надеялся на… на что угодно. «Это не может быть правдой. Об этом ведь писала Скитер». Люциус не знал, сколько времени прошло, прежде чем Драко повторил неуверенно: — Отец, ты услышал? Я встречаюсь с Гермионой Грейнджер. — Услышал, — процедил Люциус. — И чего ты ждёшь? Поздравлений? «Я не должен кричать, — уговаривал себя Люциус. — Это недостойно, да и вряд ли подействует, Драко ведь уже не десять лет». Но он чувствовал, как ярость постепенно охватывает его, подступает к самому горлу. Выдумки Скитер — правда, его сын путается с грязнокровной выскочкой, которая выдумывает идиотские законы. Драко напрягся: — Я ничего не жду, но ты должен знать, что я не просто встречаюсь с Гермионой… — тут он запнулся, будто собирался промолчать, но всё же пересилил себя. — Я хочу жениться на ней. — Ах, жениться! — не выдержал Люциус. Он поднялся с кресла, Драко тоже подскочил. Теперь они стояли друг напротив друга, и Люциус мог видеть, как трясутся руки сына. Он боялся, значит, понимал, какая всё это нелепица. — И что же ты хочешь подарить ей фамильное кольцо? Ввести в семью грязнокровку? Серьёзно? — Не… не… не называй её так! Драко почти кричал. — Не забывай, с кем разговариваешь, — одёрнул его Люциус и потянулся за палочкой, но потом всё-таки передумал. Он склонил голову набок и внимательно посмотрел на сына: — Ты должен показаться специалистам. Наверняка, эта… Грейнджер опоила тебя приворотным зельем. Люциус ждал, что Драко вновь сорвётся на крик, но тот вдруг расхохотался: — Зельем? Гермиона? Меня? — Не вижу тут ничего смешного. Повисла тишина, прерываемая только истерическими всхлипываниями Драко — если бы Люциус не видел сына, мог бы подумать, что тот плачет. Наконец, Драко успокоился и стал похож на человека. Тогда Люциус уточнил: — Драко, ты понимаешь, что собираешься сделать? Что она тебе неровня, что её родители, — он скривился, представив себе предполагаемых родственников (какая гадость). — Маглы? — Её родители — маглы, но меня это не волнует, — сказал Драко, и на этот раз в его голосе не было неуверенности. — Они довольно приятные люди. «Так он с ними познакомился». Дело и, правда, было серьёзное. Люциус взглянул на пляшущий в камине огонь. В комнате стало слишком жарко, всё-таки на дворе стоял август, хотя, может, дело и не в нём вовсе… Люциус поморщился. Когда он в первый раз прочитал эту нелепицу о своём сыне и Грейнджер, то подумал, что Скитер совсем сошла с ума. Когда статьи стали повторяться, да и ещё и появилась та гадкая заметка про министерский проект, Люциус решил игнорировать происходящее. «Даже если допустить, что это хотя бы немного правда — но, конечно же, это не так — Драко вскоре всё поймёт и порвёт с ней». Но он познакомился с её родителями. Он хотел жениться на ней и просил фамильное кольцо. Если бы отец Люциуса дожил до этого, он бы проклял и внука и сына. «И был бы прав. Мы с Нарциссой точно что-то упустили… или это всё работа в министерстве?» Наверное, он молчал слишком долго. Драко снова заговорил: — Отец, я в любом случае это сделаю. И откуда эта твёрдость? Хотя руки всё ещё трясутся. Люциус пожалел, что не может лишить его наследства. То есть может, конечно, если брать в расчёт средства Нарциссы, но у мальчишки ведь есть свои деньги. Ужасное время. — Вот как… — протянул Люциус и, подумав, добавил, чувствуя, как холодеют ладони. — И мои внуки будут полукровками? Лицо Драко исказилось так, точно Люциус его ударил. — Знаешь, мне вовсе не нужно это кольцо. И Драко вышел за дверь. Люциус сел в кресло. Голова снова раскалывалась на сотни частей.

***

Он знал, что Нарцисса будет заступаться за мальчишку. Порой Люциус с грустью вспоминал те времена, когда Драко ещё не родился, когда Нарцисса принадлежала только ему — своему мужу. Она ставила интересы Люциуса на первое место, она почти никогда не спорила с ним. Тогда Люциус был центром её мира, но с появлением Драко всё изменилось. Люциус всегда понимал это, но, кажется, окончательно убедился в том, как сильно Нарцисса любит Драко, в день битвы за Хогвартс. В тот момент Нарцисса убедила в этом весь мир. Люциус гордился ей. Люциус знал, что она отдаст Драко кольцо. И когда услышал звук приоткрывающейся двери, лёгкие шаги, сразу приготовился к схватке. Нарцисса подошла к его креслу сзади, легко коснулась холодной ладонью лба: — Как ты? Лишь она одна всегда хотела знать ответ на этот вопрос. Драко тоже постоянно интересовался его самочувствием, но по-настоящему не беспокоился на этот счёт. Драко не было известно о его мигренях и о том, как сильно у Люциуса порой крутит ноги. Всё это лишнее. Всё это волнует только Нарциссу. Люциус честно ответил ей: голова болела тупо и мучительно. Нарцисса не стала спрашивать, почему он не прилёг в кровать. Вместо этого позвала эльфа, велела принести несколько зелий и, получив флаконы, сама смешала их содержимое в нужных пропорциях. Выпив лекарство, Люциус отдался этому сладостному ощущению — боль отступает, пальцы Нарциссы легко растирают его виски. Можно было бы и самому изготовить лекарство и утихомирить боль, но — Люциус смог признаться в этом только себе — она отвлекала от этих ужасных мыслей о Драко и его… избраннице. По крайней мере, Люциусу так казалось. — Ты ведь никогда не хотел, чтобы Драко женился на Астории, — сказала Нарцисса так, точно они говорили обо всей этой ситуации уже несколько часов. Люциус поймал её руку и поднёс к губам. Поцеловал эти тонкие, любимые пальцы и только потом ответил: — Астория глупа. Но Драко вполне мог бы выбрать кого-то более умного из своего круга. Нарцисса не отвечала. Тишина окутала их. Люциус потерял счёт времени, молчать с Нарциссой всегда было приятно. Он догадывался, о чём она думает сейчас, какие задачи решает. Люциус знал наверняка: Нарцисса не сможет без Драко. И это ранило, пусть и немного. — Помнишь, твои родители хотели, чтобы ты женился на Андромеде, — сказала Нарцисса. Он не видел её лица, но представил, как губы Нарциссы изогнулись в лёгкой улыбке. Они оба помнили те неловкие ужины, рассчитанные на то, что учившиеся вместе Андромеда и Люциус внезапно «оценят друг друга». — Они хотели этого, пока твоя сестра не свя… не нашла кого-то более достойного, — конечно, он не обошёлся без яда в голосе. Кажется, Нарцисса не оценила его шутку. Общение с Андромедой явно не шло ей на пользу, но он всё равно не мог ей запретить видеться с сестрой. Впрочем, Люциус хорошо понял, что пыталась сказать его жена: наши родители не всегда правы. Тем более, когда речь идёт о любви. «О любви с грязнокровной выскочкой!», — Люциус взвыл про себя, потом встал с кресла, обошёл его и оказался рядом с женой. — Драко пожаловался тебе? Она покачала головой: — У нас слишком тонкие стены, — потом заглянула Люциусу в глаза. — Слушай, Люц… — он вздрогнул, она уже сто лет не называла его так. — Я сама не могу до конца поверить в происходящее. Но давай дадим этой девочке шанс. Ради Драко. Только ради него. Люциус протянул руку и коснулся её щеки. «Нет, только ради тебя, дорогая. Только ради тебя». — Отдай ему кольцо и скажи, — Люциус вздохнул, пытаясь примириться с собственным решением. — Что мы ждём… их на ужин. Пусть она оденется прилично и не вздумает читать мне нотации, а то… Нарцисса поспешно кивнула: — Конечно, — она пододвинулась к нему и, приподнявшись на цыпочки, прошептала Люциусу в ухо. — Спасибо. Он погладил её по волосам и ещё раз вздохнул. Ничем хорошим это всё закончиться не могло.