Просто дыши

      — Кит, Лэнс! — кричал старший Кит, подбегая к комнате управления.              Та столь знакомая и отвратительная вспышка аномального света застала их, как раз когда им показалось, что снаружи прогремела пара взрывов, и как только они разобрались с многочисленными силами врага. Мелькающий всюду друид и правда усложнял задачу своими как взрывами, так и телепортациями, но он почему-то не сбегал и боролся до последнего, так что в итоге его прижали старшие Кит и Широ.              Под конец он даже улыбался. Это отвратительное лицо только хмыкнуло напоследок и, прошептав «Врепит Са», окончательно испарилось после вспышки. Глаза всех в тот миг застлала белоснежная пелена от запустившегося оружия крейсера, как и из головы выветрилось на тот миг словно всё до остатка. Когда все раскрыли глаза, под телом вцепившегося в друида Кита оказался лишь пустующий балахон.              Что могло случиться хорошего для галра в этот последний момент и как он мог так пропасть в неизвестности, для всех оставалось загадкой. Это не совсем было похоже на привычную телепортацию и, возможно, даже было какой-то реакцией на отторжение от квинтэссенции? Им не было понятно. Просто никого больше не было перед ними. Частично от этого факта шло облегчение, частично — нет.              Однако они не смогли бы сейчас с этим разобраться, как бы ни хотели. Паладины и не стали стараться, ведь знали они одно точно — они ненавидят друидов. Это непоколебимая истина.              В любом случае, вспышка прогремела настолько скоро, что никто не успел перевести даже и дух после вымотавшей их до остатка битвы. Все знали, что в теории Пидж и Ханк закончили перенастройку системы и всё должно быть хорошо. В теории. Что же оказалось на самом деле, паладины боялись даже предполагать.              Никому эта вспышка не понравилась. Та столь знакомая и невыносимая вспышка. Та столь ненавистная ими. Ненавистная больше всего на свете за то, что она им уже принесла и что могла ещё принести.              После того как ослепляющая пелена спала и первичный шок прошёл, все тут же проморгались и взяли себя в руки. Никаких новых врагов не появлялось, никаких вторженцев, гостей или взрывов, да и связь заработала вновь, так что первым делом они пытались связаться с младшими паладинами.              Но им не отвечали по коммуникаторам.              Ни Лэнс. Ни Кит.              Связь с замком прошла сразу, но все были настолько на пределе из-за неизвестности от того, что творилось около той комнаты, что группа около генераторной просто вкратце рассказала алтеанцам ситуацию и рванулась с места. Остальные паладины в лице Пидж, Ханка и Аллуры, находящихся на крейсере, выходили на связь и, судя по передачам, направлялись туда же, куда и они. К местонахождению красного и синего паладинов этой реальности.              Похоже, в последней атаке галра и правда были собраны все силы с форта, так что в беге к комнате управления паладины не встречали никаких признаков врага. Это было первым плюсом. Вторым плюсом было то, что они живы. Главнейшим же минусом было то, что было совершенно непонятно, что с остальными.              — Кит…              Первым они увидели Кита. Он сидел, упирался лбом в стекло и мелко поддрагивал, в то время как его руки безвольно обвисали вдоль тела.              Он хныкал. Он плакал.              Сердца у всех упали вмиг.              — Я тебя ненавижу, ненавижу, ненавижу… — бормотал Когане как мантру.              Сердца при виде такого Кита сжимались только сильнее. Они понимали это, они уже проходили через это. Они понимают, каково это. Они помнят, что было тогда, как упал другой Кит, когда умер Лэнс.              Но им снова придётся пройти через это? Здесь? Почему им нужно ломаться снова?              Кит иной реальности невольно поджал губы, но тут же ломанулся к нему ещё быстрее и даже не думая. Он подбегал именно к своей копии, хотел обнять, быть рядом, сделать хоть что-нибудь.              Его всего уже трясло. В душе всё захватило оцепенение, и он даже не понимал, как ему удавалось передвигать отяжелевшими вмиг конечностями. Кит даже не пытался думать, ведь как только начинал, то тут же начинал и задыхаться. Задыхаться, падать, дрожать и сходить с ума.              Он ненавидел уже эту вселенную, насколько не хотел того, чтобы это повторилось. И здесь. Сейчас. С ними. С другими. Чтобы все страдали вновь, как и другие, так и сами они. Все. Никогда подобного не должно было происходить как тогда, так и тем более сейчас, снова, по новой, закидывая их в очередной бесконечный круг.              Этого не должен был пережить он, который другой он. Все они не должны. Нормально пережить подобное просто-напросто невозможно.              Почему? За что?              Его трясло.              А потом Кит краем глаза увидел стекло.              Ту комнату через стекло.              Тот отблеск.              Кит вмиг остановился в непонимании. Он проморгался, он не верил, но смотрел именно туда. Он не понимал. Понимать даже не получалось. Если Кит думал, что он задыхался ранее, так нет — именно сейчас он банально забыл как вдыхать воздух в лёгкие. Тело просто не слушалось, не хотело работать, оно замерло.              Замерло сердце, тело, душа, дыхание. Всё. Замерло всё. Замер словно весь мир. Замер и Кит.              — Чт?!.. Какого, Кит, чт!.. — восклицала Пидж, впопыхах до того бежавшая за ним. Она не успела остановиться, потому врезалась в его спину лицом, так резко застывшего на месте.              — Эээ, — протянул Широ, тоже наскочивший на них и чуть не упавший от неожиданности и скорости бега. Второй Широ выставил руки и чуть не упал так тем более.              — Ребята, что случи... о боже, — выдохнул Гаррет, подбежавший позднее их всех. Он остановился около всех паладинов, которые стояли как вкопанные, и вроде бы пытался отдышаться, как задохнулся тут же и он и распахнул глаза до боли.              А всё потому, что он видел Лэнса в том стекле.              Живого паладина синего льва.              Настоящего. Не мёртвого. Не расщеплённого на части той машиной.              Живого. Целого. Плачущего. Улыбающегося.              Лэнс сидел на полу, прислонившись к стене и обнимая, прижимая к себе фигуру, какую-то тощую, невероятно тощую и даже костлявую фигуру. Почему-то становилось больно при одном лишь взгляде на неё, на парня, на котором не было никакой одежды и хлипкие каштановые волосы которого сейчас опускались к пояснице. Смуглые пальцы цеплялись за плечи Лэнса, что-то мягко ему нашёптывающему и сейчас слегка улыбнувшегося при виде остальных паладинов.              Кажется, парень в его руках пытался дёрнуться, повернуться, но не мог нормально и пошевелиться — будто он не понимал, как шевелить этим несуразным и непонятным телом, оно не слушалось, оно тряслось, оно было словно не его.              Но нет. Оно было его.              Лэнса.              Старший Кит судорожно выдохнул и закрыл глаза. Всё. Его здесь словно нет. Ему нужна секунда, «пожалуйста, скажите, что это не сон». Даже смотреть не получалось, что ни на Лэнсов, что ни на остальных.              — Эй, всё нормально, парень? — спросил Широ, но Кит иной реальности даже был уверен, что обращались не к нему. А к другому нему.              — Да, прости, неважно, всё хорошо. Разберитесь с дверью, не обращайте внимания, мне просто надо время, чтобы успокоиться, — на одном дыхании хриплым голосом пробормотало его второе я, всё не отстраняющееся от стекла. — И, эм, Кит, — проговорил он, с обессиленным взглядом лишь на этот миг оборачиваясь к своей старшей копии. — Я рад, ты... э... в общем, да, простите.              Голос был ломанным, невнятным, сам он был напуганным и тут же отвернулся обратно. Кит той реальности не знал, что мог за эти минуты пережить он, но в какой-то мере даже понимал, какое сейчас у него может быть отходное состояние. Их случаи встречи с этой комнатой разнятся, но всё же нынешнее состояние можно охарактеризовать лишь одной фразой.              «Мне просто надо успокоиться».              Кит и правда соглашался с этими словами своей младшей копии как никогда лучше. Он и правда понимал всё это лучше, чем кто бы то ни было. Никакие адекватные мысли в голове вообще не держались, так как от этого вида, смысла, осознания его всего просто сметало. Сносило.              Он одновременно существует, а одновременно больше и нет.              — Широ, помоги мне, — наконец проговорил старший Когане и протяжно выдохнул.              Никакого облегчения почему-то даже не добавлялось, он был словно как натянутая струна. Странное состояние. И оцепенение, и напряжение, и радость, и облегчение, и дрожь, и трепет. Это сложно. Он не стал об этом думать.              Это было приятное странное состояние, потому что был Лэнс.              Он был. Был.              — Пидж, сейчас же можно?.. — с опаской проговорил Широ, оборачиваясь на девушку. Он только и делал, что сжимал и разжимал кулаки, и сминал губы в нервозности и наплыве всё бурлящих в его душе эмоций.              Пидж тоже всё ещё была в каком-то ошарашенном состоянии, панике, неверии, но она всё равно нашла в себе силы кивнуть ему и подать сиплый голос.              — Да, все установки перенастроены и снесены, энергия... больше не будет вновь циркулироваться, — девушка слишком шумно сглотнула и пустила судорожный вздох, не спуская взгляда с парней через стекло. — Я... да, теперь дверь можно выбивать, она больше не нужна нам целой для изоляции.              Именно этого подтверждения ждал и Кит. Именно это и было для него сигналом.              Красный паладин, даже не открывая глаз, просто направился к закрытой двери. Кит воткнул и баярд, и галранский клинок в место между створками двери и давил, будто пытаясь вскрыть как консервную банку. Дверь скрежетала, но не поддавалась, и парень было прицыкнул от досады, как к нему подошли оба Широ.              Кит бросил на них лишь просящий, молящий, хрупкий взгляд, потому что иного сейчас сделать и не мог. Он был на пределе. Не мог даже и слова сказать, рот даже не получалось открывать, только сжимать от напряжения как можно сильнее как его, так и хватку на рукоятях оружий. Внутри происходило просто что-то немыслимое.              Однако чёрным паладинам даже и не надо было что-либо говорить — они всё понимали, и уже у самих от всего этого в головах был какой-то невообразимый хаос, насколько и им надо было поскорее убрать эту дверь. Мужчины, не сговариваясь, встали по бокам от двери, активировали механические руки и молча стали выплавлять створы. Это была кропотливая работа, не мгновенно увенчавшаяся результатом, но она шла. Кит лишь изо всех сил старался не ёрзать, не паниковать и не рваться к стеклу, чтобы увидеть его вновь.              Когда чёрные паладины подплавили места около стыков лезвия, то в итоге со всей силы единогласно ударили по двери. Парни с той стороны прислонялись к стене сбоку, так что никто не переживал, что они такими действиями могут случайно нанести им, истощённым до предела, и того больше вреда.              После удара по краям от мест втыков пошли трещины. Такаши ударил ещё раз, а потом ещё раз, а потом и ещё раз другой, они и подплавили части ещё раз, и когда старший Широ ударил со всей мощью и рыком снова, дверь проломилась.              Оба Лэнса в тот же миг будто подёрнулись, заморгали и сразу же обернулись, когда около них упала дверь. Они выглядели удивлёнными и даже почему-то напуганными. В любом случае было видно, как и на них подействовало произошедшее в этой комнате ранее, как они пугались всякого шороха, каждого движения и как до сих пор не могли прийти в себя от пережитого. Словно и они всё ещё не верили. До сих пор не верили.              — Я...              Кит рвано выдохнул и до сих пор был не в силах сказать чего-либо связного. Ему просто нужно дойти до них, просто сделать шаг, чтобы просто наконец прикоснуться. По-настоящему прикоснуться, а не как в мечтах или по-иллюзорному.              Но ноги почему-то, напротив, не двигались, не слушались, как раз потому что он видел его.              Взгляд. Лэнса.              Именно Лэнса, Лэнса, Лэнса, Лэнса, Лэнса, его, потеряного, любимого, Лэнса, от этого голова кружилась только сильнее, в горле пересохло, ноги всё подкашивались, и Кит бы всенепременно упал, но какое-то чудо не позволяло ему это. Кулаки сжались просто до боли, и он хрипнул что-то невнятное снова, но по-прежнему не мог сделать и шага, насколько его парализовал сам факт того, что Лэнс жив, был, здесь, рядом, смотрит, дышит и что это он, именно он.              Возможно, Кит так и стоял бы на месте ещё какое-то время. Возможно. А пока он почувствовал лёгкое касание к своей спине от Широ, и какая-то неведомая сила сама двинула его вперёд. Первый шаг сделался совершенно без проблем, а потом он и снова встал на месте. Кит сглотнул и прикусил губу. Когда он как-то смог сделать следующий шаг, то шумно и судорожно вздохнул.              Его по-прежнему просто трясло.              Это так глупо, Лэнс перед ним, вот он, испытующе, с какой-то мольбой смотрит на него, почти и сам зовёт, только пройти ещё немного, а Кит занимается какой-то тупостью, что не может даже сделать шаг.              Глупо. Тупо. Но сейчас, именно в этот момент, иначе он и не может.              Походка медленная, неровная, неуверенная, но он идёт. Двигается. Кит делает шаг, ещё шаг, снова шаткий шаг, с каждым из которых он приближается всё ближе к ним, к нему, пока не приближается впритык, на расстояние вытянутой руки. Больше он не думает. Он просто видит его, как Лэнс почти тянется, как-то дёргается к нему, и мир в тот момент словно пропадает для обоих.              Кит просто падает рядом с ними и обнимает за плечи обоих.              И боже, это то, чего он так долго ждал. Это то, что и было ему нужно. Вот сейчас прикасаться к Лэнсу, класть руку на плечо, обвивать, трогать, прижиматься щекой, боком, носом, всем, чем только можно. Пытаться быть ближе и сейчас, именно сейчас и рядом с ним. Это то, что заставляло чувствовать себя вновь живым. Ни мёртвым, ни одиноким, ни пустым, а именно что живым.              Кит думал, что он ненавидит эту вселенную. Нет, сейчас за этот миг он был готов простить ей все прегрешения, потому что такую вселенную он любит до безумия. Красный паладин на самом деле не знал, кому ему стоит молиться за этот миг, когда он наконец-таки смог прикоснуться к нему и чувствовать его тёплого, дышащего, живого.              — А... а... ффа... кхххы... — тот Лэнс будто пытался что-то сказать, он издавал какие-то звуки, старался, но язык путался, и ничего не получалось.              Парень пытался поднести к нему руку, но и она падала, и это не получалось, тело было слишком ослабленным. В итоге Лэнс лишь приглушённо всхлипнул от всего и сразу, а Кит, по щекам которого уже стекали слёзы, в противовес только мягко улыбнулся ему.              Лицо МакКлейна было исхудалым, и хотелось немедленно согреть его, обнять, прижать, накормить и укрыть, насколько болезненным оно выглядело. Однако, несмотря ни на что, это было его лицо. Именно его. Лэнса. Такое уютное, родное, мягкое, прекрасное.              — Я знаю, — нежно прошептал Кит, продолжая заглядывать ему в глаза. Следующим движением он просто двинулся вперёд, совсем немного, чтобы соприкоснуться ещё чуть-чуть, впритык и так, чтобы тихонько уткнуться в лоб Лэнса и аккуратно завести всё тянущуюся руку к себе за плечи.              — Ууу-ууу, — Лэнс что-то невнятно проскулил, всхлипнул снова и прижался, попытался навалиться, но неуклюжее тело всё падало и не хотело слушаться ни в какую. От столь долгой непривычки и обессиленности оно заваливалось вбок, но Кит ни за что бы не позволил ему упасть или же снова потерять, отпустить, так что он только подхватил его и крепко прижал к себе.              — Спасибо, боже, спасибо, спасибо, — невнятно шептал красный паладин ему в ключицу.              Лэнс этой реальности, пользуясь случаем, выкрутился от них и привстал с места, чтобы отряхнуться и уже двинуться в сторону выхода.              — Ну, кхм, я немного просканировал его состояние, так что всё более или менее. До замка он точно дотянет, — подал синий паладин нервный голос, оглядываясь то на одних, то на других. — Всё, в общем, ладно.              Кажется, старший Кит как-то рвано ему и кивнул, но всё равно вновь обернулся к парню в руках, чтобы спутанно его поцеловать, а потом и ещё раз бесчисленное количество раз. Лэнсу только и оставалось, что отвернуться от них и смущённо поглядывать на остальных паладинов с той стороны стекла. Команда сейчас даже и не понимала — то стоит им отворачиваться от столь трогательной сцены, то, наоборот, не стоит, потому что эта сцена именно что трогательная и от вида живого Лэнса отвернуться было невозможно.              Это и их сцена. И они его ждали, верили, надеялись, молились. Потому что это было во всех смыслах невозможно.              Было видно, как они изо всех сил сдерживали всхлипы, но быть спокойными при виде такой картины удавалось им с трудом. Пидж шумно вдыхала воздух и морщила лицо в попытках не разрыдаться в голос, а оба Широ просто прикрыли глаза и закрыли их и рукой — Лэнс был даже уверен, это всё потому, что они пытались до конца сдерживаться, но ни черта уже не выходило даже и у чёрных паладинов. Ханк среди них, кажется, был единственным, кто был честен с самим собой — его ни в коей мере ничего не беспокоило, он давал выход эмоциям, шмыгал носом, тёр с силой глаза и рыдал уже вовсю.              Возможно, вид Кита их реальности, всё ещё инертно прижатого к стеклу, уже переставшего, как и Лэнс, плакать, и тревожил его, но это всё же было другим моментом. Пока Когане лишь сидел и пусть и старался быть безучастным, но тоже проникался всем тем, что происходило сейчас. Об этом красноречивее всего говорил его взгляд, который Лэнс успел словить перед выходом к двери. Но в любом случае, как они оба отвернулись друг от друга, так и от того, что было в стекле.              Это было просто слишком.              — Спасибо, спасибо, боже, Лэнс, Лэнс, Лэнс, — бормотал старший Кит и просто прижимался губами к губам, просто легко и мелко прижимался то к ним, то к щекам, то к вискам, то ко лбу.              Хоть куда-нибудь, ближе, в каждую точку, до которой он сможет дотянуться, чтобы подарить так нужное тепло и любовь тому, кому хотел и кто был лишён всего этого на слишком долгое время. Кит должен наверстать всё это и должен дать ему так много, как только сможет. Он и сам приглушённо всхлипывал и мелко мотал головой, словно всё ещё был не в силах осознать произошедшее.              — К... Кит… — проговорил Лэнс, цепляясь за него изо всех сил пальцами, стараясь, действительно стараясь. Он смотрел, заглядывал в глаза, тянулся и прижимался. — Ки-Кит… Ки... — он пытался говорить что-то, уже задыхался от прилагаемых усилий, но всё равно пытался быть ближе. Изо всех сил Лэнс старался, насколько не верил и боялся упустить этот момент и он.              — Паладины! — раздался голос старшей Аллуры, подбегающей вместе с оставшимися паладинами младшей команды. — Вы... у вас... о боже.              Встали как вкопанные и они, оставшиеся паладины их команды. Глаза троих вмиг расширились, Пидж стала рассеяно водить руками, а Ханк заикаться ртом.              Старшая Аллура прикусила губу и перевела взгляд на Широ из её команды, который находился уже здесь и который в тот момент тоже посмотрел на неё. Она хотела что-то сказать, паниковала, терялась, радовалась, но и у неё не могли вырваться никакие слова от того, как она вновь увидела уже давно потерянного сокомандника.              Слов не было. Слова не вырывались. У Широ не вырывались тоже. В итоге он просто плюнул на всё и двинулся в её сторону, чтобы следующим мгновением прижать её к себе и обнять изо всех сил.              Теперь прикрыла глаза и Аллура. Она уже не стала ни о чём думать сейчас, когда просто и не хотелось ни думать, ни осмысливать, а только принять всё невероятное данное, завести руки ему на спину и крепко обнять в ответ, утыкаясь носом в плечо. Алтеанка одновременно хотела его сейчас стиснуть в объятиях изо всех сил, на какие была способна, а одновременно и просто мягко и трепетно прижимать к себе.              — Всё хорошо… — прошептал Широ, прикасающийся виском к её виску. — Всё наконец-то хорошо…              В уголках её глаз тут же начали собираться слёзы, и, кажется, она была готова что-то сказать, как раздался голос другой Аллуры из коммуникатора.              — Широ? Кит? Лэнс? Обстановка изменилась? Что произошло, ситуация, ответьте, вы…              — Всё в порядке, Аллура, — сказал старший Кит и чуть отстранился от Лэнса, чтобы заглянуть ему в глаза мягким взглядом. — Всё и правда хорошо, Аллура... — говорил он, нежно и мелко целуя как-то неловко морщавшегося Лэнса в лицо.              — Мы... — Широ этой реальности прокашлялся и, спохватившись, стал снимать верх брони. — Мы возвращаемся. Подготовьте криопод для… для Лэнсов. Для обоих.              — Вы... о боже мой. Я... мы... мы поняли, да, — выдохнул Коран на эмоциях и, похоже, в следующий миг в замке оба алтеанца на полной скорости рванули к криоподам. Аллура на той линии связи была на эмоциях настолько, что и тоже не могла сказать ни слова.              Старший Кит кивнул паладинам с той стороны двери и, аккуратнее прижав к себе тело Лэнса, попытался встать. МакКлейн сразу же зашипел от тянувшихся мышц, на которые сейчас была какая-никакая, а нагрузка, и которые приходили в движение. Он зажмурился до предела и больше не пискнул, а только облегчённо вздохнул, когда следующим движением, боясь навредить столь хрупкому сейчас телу и того больше, его трепетно подняли на руки.              Когда Кит выходил, остальные немного отвернулись в неловкости. Широ, на торсе которого сейчас оставалась только броня, просто протянул ему верхнюю часть своего внутреннего комбинезона и накрыл ей Лэнса, на что красный паладин благодарно кивнул. Троица младших паладинов, пользуясь случаем, отошла ещё подальше, в сторонку, к стене, но остальные, казалось бы, этого даже не заметили.              — Мы... — Пидж той реальности подняла на них взгляд.              Она даже не знала, что сказать, что хотя бы можно было сказать другу, близкому человеку, которого так долго не видели и которого думали, что потеряли они навсегда. Она и не могла ничего сказать. Лэнс, не имея в себе сил на большее, лишь кивнул ей и прикрыл глаза, из которых уже почти перестали литься слезы.              Пидж, когда поймала взглядом это движение, сдалась окончательно. Если раньше она терпела, то сейчас просто заплакала, просто не сдерживалась и просто не могла больше никакими силами останавливать слёзы.              — Это невозможно, невозможно, невозможно, ты жив, это потрясающе, это невозможно… — судорожно и со шмыгами бормотала девушка.              Старший Ханк просто подошёл к ним и положил руки на плечи обоих.              — Рад тебя видеть, приятель, — Гаррет улыбнулся ему и улыбнулся даже сильнее, когда и Лэнс попытался сделать хоть какое-то подобие улыбки. — Серьёзно, я бы обнял тебя, но боюсь, мы переломим тебе все кости.              — Так что нормальные групповые объятия мы откладываем на потом, — проговорила Аллура, прижимающаяся к Киту со спины.              — Но и не думай, что сможешь избежать такой участи. Или сбежать от нас, — тепло произнёс Широ, прижимающийся к ним сбоку от Аллуры.              Лэнс хрипнул что-то невнятное в попытке что-то сказать. Естественно, и эта попытка не увенчалась успехом, так что он в обессилии тут же и закрыл его. Но его словно все поняли. По его взгляду, по выражению лица все словно поняли, что Лэнс пытался сказать, что хотел донести. Потому что это он. Член их команды, член их семьи.              Кит даже усмехнулся и следующим подал голос.              — Что-то вроде «от вас-то разве убежишь, да?»              Улыбка на лице Лэнса стала чуть более явной. Все заметили, как дёрнулся уголочек его губы и как он таким образом и соглашался со сказанными словами. Но и правда, они уж точно знали друг друга как никто лучше, потому и такому взаимопониманию никто не был удивлён.              Все просто кивнули Киту. Все.              Никогда на душе не было настолько тепло, как в этот момент, когда они видели его, когда к нему и прижимались после всего пережитого ими. Было тепло. Никто не думал, что настолько тепло на душе вообще бывает.              И это потрясающее чувство.              — Ладно, — красный паладин прочистил горло и первым поднял взгляд выше. — Пора уходить. Пидж?              — А, да, — девушка дёрнулась и уже стала утирать слёзы. — Лев, да, я сейчас, я... Хорошо, направляемся ко льву.              — Ребята, вы… — Широ обернулся на младших паладинов, которые до того по-прежнему толпились кучкой около стены и у которых сейчас была своя уютная и комфортная атмосфера. Они любовались воссоединением второй команды и стояли в приятном молчании, которое никто и не думал раньше нарушать.              — Да, без проблем, — произнёс Ханк, оттолкнулся от стены и тоже стал утирать слёзы. — Я, мы… мы просто рады за вас. Серьёзно, лучшего просто и быть не могло.              — Это казалось таким несбыточным, — качал головой Широ, подходя к второй команде.              — Поздравляю вас. Правда, — сипло проговорил Кит, не вставая с места, но всё равно желая сказать им хоть что-то.              — Так что, ну, хорошая работа. Вы и правда заслужили. Я не... да, это невероятно, — невнятно говорила Пидж, морща нос и поджимая губы от несдерживаемого наплыва чувств.              — Да, — выдохнул Лэнс. — Это именно так, как всё и должно было быть с самого начала.              Младшая команда улыбнулась им, как и старшая тоже улыбнулась в ответ. Ничего иного больше и не выходило, но оно и не было нужно. Всё было понятно. Просто всё. В любом случае паладины также и понимали, что не стоит тратить здесь и того больше времени, так что уже стали потихоньку отходить от комнаты управления. Им нужно вернуться домой, чтобы поскорее положить Лэнса в криопод, проверить его состояние и просто убраться уже с этого проклятого места.              Все и двинулись с места. Лишь Кит этой реальности по-прежнему сидел около стекла, уткнувшись в него лбом и прикрыв глаза.              — Ээ, Кит, ты... — Лэнс подёргал его за плечо.              — Заткнись, — зло процедил Кит и даже не обернулся на него.              Голос был резким, хлёстким, а ещё в нём сквозило и что-то ещё, что Лэнсу было сложно хоть как-либо квалифицировать. Отчаяние? Возможно. Это была слишком сложная интонация, до сих пор звеневшая за своей силой в голове, что синий паладин невольно дёрнулся.              — Ааа, эм… — Лэнс помялся и растерянно посмотрел на остальных уже обернувшихся на них членов команд. — Я… мы… — он вновь посмотрел на Кита и, окончательно приняв решение, прикрыл глаза. — Мы вас догоним.              Ему стоило решить и эту проблему, и он решит. Немного времени у них в любом случае есть — как минимум пока паладины разберутся с вопросом о подрыве крейсера, а здешние галра, кажется, окончательно вымерли.              В любом случае оставлять Кита в таком состоянии нельзя. Им нужно поговорить.              Красный паладин иной реальности понимающе кивнул ему и отвернулся. Кажется, что-то хотела сказать старшая Аллура, но её просто подтолкнул дальше Широ, тем самым и не позволяя.              Когда они ушли, Лэнс лишь протяжно вздохнул, а Кит по-прежнему не двигался и с места.                            Лэнс помнил его взгляд. Его глаза. Его беззвучные крики, которые он не слышал от самого паладина из-за плотного стекла, всё равно и несмотря ни на что звенели в его голове. Он помнил, как Кит отчаянно боролся, как цеплялся, но не мог сделать ничего, ведь на тот момент, когда машина запустилась, возврата больше не было.              Это понимал Лэнс. Понимал и Кит.              Однако в тот момент легче от этого не становилось.              Лэнс так и не понял, что произошло во время вспышки. Он бы сказал, что из него на миг словно вырвали душу, клок, часть, что его просто разорвали в тот момент на части, но не на маленькие кусочки, на крупицы, на частицы, как его второе я раньше, а по-другому.              Словно просто вырвали сердце. Просто схватили грудную клетку, обвили её, копнули вглубь и со всей силы рванули из тела, так вырывая, вырезая из родного тела. Словно это же сердце просто перестало на тот миг биться, потому что в него вмиг ударили, стукнули всем со всей силы, тем самым отбрасывая его с места.              Он помнил старую боль от расщепления, которая преследовала его во снах, помнил и этот отвратительный взрыв внутри его тела нынешний. И на самом деле эти два вида боли отличались. Не отличались они лишь тем, что после обеих вспышек его вырубило, будто вырвало из этого мира и сознание просто на какое-то время схлопнулось и отключилось.              Ноги подкосились, и он камнем рухнул на землю, не успев даже ни о чём подумать или что-то предпринять. Лэнс даже не успел испугаться, насколько это было быстро, сильно, резко, насколько это шокировало и выбивало из колеи. Даже если он и верил остальным, верил, что всё должно получиться, на тот миг даже эти мысли выветрились из головы — выветрилось словно всё, чтобы заполонить это место пустотой.              В голове почему-то только промелькнуло лишь одно — те глаза Кита, последние, которые он видел. Глаза Кита, столь обычно красивые и горящие огнём, но в тот момент затухающие, ломающиеся, разрывающиеся из-за него. Лэнс хотел обнять его или прикоснуться хоть как-либо, да даже прислониться к тому стеклу, но не мог.              Всё время до начала вспышки облегчение и какое-то тепло давало осознание лишь того факта, что он рядом, что Кит. Один этот факт вселял в него такую уверенность, такую силу, такую храбрость, что Лэнс даже и удивлялся, откуда такие чувства ещё могли браться в его дрожащей душе. Однако они брались, росли и вытесняли за своей мощью значимую долю страха.              А затем выбилось и всё это — Лэнс закричал, когда свет всё заполонил. Закричало его второе я, которое в момент активации просто отшвырнуло в него со всей силы, как раз прямо в грудь, сквозь него, в него, как бы фантом ни сопротивлялся или ни пытался отстраниться руками, ногами, телом.              Это было по-другому. Оба понимали. Оба могли лишь надеяться, что по-хорошему другому.              А потом всё. Он не помнил, что было дальше и было ли вообще что. Лэнс очнулся лёжа на полу и впечатываясь щекой в холодный металл на другой части комнаты.              Это было неожиданно. Это осознание было как минимум странным — осознание, что он не умер, что пусть всё тело болело от ушибов и истощения, отяжелело, ныло и еле двигалось, что внутри всё ещё это отвратительное иссушающее ощущение, что из неё что-то вырвали.              Лэнс бы обрадовался тому факту, что он жив, если бы не это опустошающее чувство в груди. Словно высосали на тот миг просто всё, словно он до сих пор находился под какой-то контузией, а около него взорвалась граната и до сих пор оглушала его во всех смыслах — как не позволяла прийти в себя ни телом, ни душой. Не получалось сконцентрироваться на чём-либо, даже на радости от того, что он жив, что они не будут страдать хотя бы от этого.              Душу охватило непонятное состояние отрешения.              Однако когда он смог поднять взгляд выше и оторваться на трясущихся руках от пола, когда смог сначала посмотреть на стучащего со всей силы по стеклу и кричащего, кажется, его имя Кита и когда наконец смог перевести взгляд дальше...              Мысли потерялись. У него было слишком вялое и непонятное состояние всё это время, так что Лэнс даже и не понял, что делал дальше, как у него получилось вообще двигаться так, чтобы в итоге оказаться спиной к стене и со всех сил прижимать к себе собственное тело. Другое тело. Другое его тело другого его.              Без разницы, что произошло, какие манипуляции энергии здесь были, вернули ли тело из какого-то астрального плана, перестроили ли его, вновь эта энергия сотворила или просто изменила как-то его старое призрачное. Без разницы. Ему было сложно углубляться в ту построенную теорию команды, как и было сложно сообразить, что произошло сейчас в этой комнате. Это что-то произошло, но энергии было слишком много, было слишком много всего, и это лишь означало, что у них вышло, у Пидж, у Ханка, у Корана, у Аллуры, все их расчёты, и всё остальное и всё, что только могло у них выйти.              Получилось.              Лэнс понял, что он просто увидел его взгляд, и сознание перемкнуло и решило всё за него. И тот взгляд своего второго я, который он пусть не видел никогда в этом мире, но видел уже столько раз раньше, перепутать ни с чем уже нельзя. Взгляд того второго я, лежащего на полу, шумно вдыхающего воздух, пытающего оторваться от пола, приблизиться, как-то добраться до него, но на трясущихся руках постоянно падающего.              Глаза ошалело смотрели на него, а рот всё хлопал в попытке сказать хоть какие-либо слова. Даже если его старшая копия и не могла ничего сказать, то могла попытаться улыбнуться, попытаться донести этим взглядом улыбкой хоть что-то, что могла и что пыталась.              «Всё хорошо».              «Спасибо».              И эта улыбка сквозь слёзы, сквозь панику, сквозь такое счастье Лэнса просто добила.              Лэнс весь дрожал, как дрожал и другой Лэнс, тело сводило, язык не слушался, как и руки, как и сознание, как и вообще всё-всё-всё, но он сам рванулся вперёд.              Он просто помнил, что прижимал его к себе как можно крепче, как пытался обвить телом, ногами, руками, чтобы его не забрали, чтобы был рядом, и как ему удавалось шептать лишь что-то невразумительное: «Тише, тише, осторожнее, эй, привет, Лэнс, я рад, держись, всё хорошо, всё будет хорошо». Они просто боялись оба, оба просто цеплялись друг за друга изо всех сил, пытаясь друг и друга успокоить хоть как-то, когда хоть что-то получалось, но одновременно не получалось и ничего.              Но они рядом. И это было главным.              Руки были слишком слабыми и слишком трясущимися, и ему еле хватало сил на то, чтобы остервенело прижимать к себе своё второе я, но на то, чтобы добраться до двери и вновь попытаться что-то сделать, уже определённо нет. Хотя и без толку бы всё было. Кажется, комната всё ещё как-то глушила связь или просто на его устройстве вспышка так сказалась, так что и здесь ничего не работало — ему только и оставалось, что сидеть на месте. Как он видел краем глаза, Кит что-то пытался сделать со своим шлемом, но, похоже, по каким-то причинам у помятого паладина тоже ничего не выходило.              Лэнс как-то вяло попробовал махнуть ему рукой, но почему-то даже не удивился, когда Кит, скрипнув зубами, резко отвернулся. Было видно, насколько он был на пределе ранее и насколько сейчас. От этого в груди неприятно кольнуло, так что и Лэнс почему-то тоже отвернулся и уткнулся носом в ключицу парню напротив, до того наблюдавшего за этими переглядками и что-то желающего сказать, но так и не решавшегося и не могущего. Однако в любом случае без разницы, с их проблемой они разберутся позже, и с какой-то стороны это было уже не столь масштабными и важными моментами по сравнению с остальными.              Лэнс только прижал свою копию к себе покрепче.              «Ты жив».              Остальные прибежали слишком быстро, они даже не дали достаточно времени, чтобы немного прийти в себя, но дали достаточно, чтобы Лэнсу даже удалось немного согреться. Окоченевшие руки могли теперь двигаться хоть как-то внятно, как и губы сильнее подчинялись его воле, в отличии от старшей копии. Восстановление как физического, так и духовного состояния произошло быстрее, чем он думал, или Лэнс уже и не знал, что это было или же как снова это всё трактовать.              Он смог просто кинуть взгляд на Кита. Тут же Лэнс и отвернулся. Сначала он хотел ему улыбнуться, но от непонятного страха и сдавливающего чувства не получилось даже этого. Кажется, красный паладин всё сидел на месте и бормотал что-то в бреду, но синий всё это время не мог разобрать что по всего лишь губам. В голове душащей мыслью оседало лишь то, что Лэнс был без понятия, сколько времени парни пробыли без сознания.              Сколько времени они выглядели как мёртвые.              Сколько времени Кит мог думать, что их уже не стало, что ничего не вышло, что всё пропало.              И сколько времени из-за этого факта словно не мог жить сам Кит.                            — Кит, — сказал Лэнс и присел рядом с ним, прижимаясь полубоком. — Кит, эй, Кит.              — Заткнись, я тебя ненавижу, — процедил Кит и мелко и часто замотал головой.              — Эй, Кит, нам нужно уходить, мы всё ещё на базе галра и пусть уничтожили всех, но без понятия, что она ещё нам преподнесёт, она...              — ТЫ! — гаркнул Кит и резко поднял лицо.              Взгляд Кита часто старался убивать, но такую первобытную ярость и правда редко можно было видеть на его лице. Лэнс в испуге дёрнулся и было отшатнулся, но Кит лишь сильнее навалился на него и повалил на твёрдый пол.              — Но тебя вот зато не волновало, что она преподнесёт ранее!              — Я не... — бубнил Лэнс, пытался сказать хоть что-то, но его тут же затыкали.              — Ты ни о ком не думал, да?!              — Но, Кит, она...              — Что, Кит?! — гнусавил Когане, кривляясь лицом и только давя руками. — Мы должны были уйти, она, комната, уже разряжалась, мы могли сделать что-то, могли же! Зачем ты запустил повторное использование, зачем?!              — Я ничего не...              — Не ври, Лэнс!!! Ты мог её отключить, я тебя ненавижу, Лэнс, что ты...              — Да, правда, она запустилась, но неизвестно, что было, если бы мы попробовали её выклю… — Лэнс попытался судорожным голосом вставить слово. Но всё снова без толку.              — Но ты всё равно мог её выключить! Но ты не сделал этого! Так захотелось поиграть в героя, да?! — орал Когане ему и только вдобавок ударил его по лицу.              Лэнс ожидал подобного, но всё же к ударам Кита он никогда не может быть готов. Это в принципе даже ударом назвать нельзя, скорее, тычком или шлепком для вида, для такого выхода ярости, однако то ли от шока, то ли от ослабленного состояния, но это, чёрт возьми, было больно. Правда синий паладин не был уверен, что было больнее — боль физическая или при виде такого сломленного Кита боль душевная.              — Это был лучший шанс для них и…              — А для нас?! — яростно выплюнул Кит ему в лицо и пихнул ногой по бедру. — А для нас что?! — выпаливал он, надрывая горло, связки, голос и уже почти срываясь на слёзы снова. — Тебе настолько наплевать на нас, да?!              — Я не…              — Наплевать, Лэнс, да, тебе наплевать, тебе наплевать на нашу команду, на то, что мы чувствовали, и на то, что мы бы почувствовали потом, ага?!              — Нет, я хотел, чтобы всё стало лучше, я был уверен…              — Уверен, да?! — кричал Кит, крепче стискивая его за загрудки. — Не ври, ты плакал тоже, боялся, ни в чём ты не был уверен, а был готов умереть ни за что… — последние слова он проговорил вполголоса.               В следующий миг Кит снова ударил его по лицу, но с гораздо меньшей силой, если вообще хоть капля её была вложена в этот удар. Словно так он защищался сам от выворачиваемой наизнанку души. Взгляд всё не терял того оттенка ярости, мольбы, боли и отчаяния, если не наоборот — сила этих изживающих чувств только росла.              — Тебе!              Кит пнул его в бедро снова.              — Наплевать!              И снова.              — На нас!              Боднул головой.              — На меня!              Стукнул кулаком по плечу.              — Ты тупой!              По груди.              — Лэнс!              Впился пальцами в ключицы.              — Придурок! Болван! Ненавижу!              Пнул ногой снова.              — Ты не понимаешь, что я чувствовал! Как боялся, как дрожал, как ненавидел…              Слова всё лились нескончаемым потоком и с каждым сказанным становились всё тише. С каждым вырвавшимся словом и Кит постепенно опускал голову ниже, боясь смотреть парню в глаза и падая всё глубже, в собственную бездну. Когда Лэнс уже хотел потянуться к нему и прикоснуться, резко вмиг Кит её и поднял.              — Это будто я хотел тогда умереть, понимаешь? — шептал Кит почти ему в губы. — А я только понадеялся, что…              Больше Лэнс и не думает. Кит не должен смотреть на него так, не должен так бояться. Он не должен выглядеть настолько хрупким и сломленным. Лэнс не выдерживает и того выражения лица, и сиплого голоса, потому перехватывает его запястья и тут же прислоняет к своим щекам.              — Но Кит. Я им верил. Верил и ты. Иначе бы не отпустил меч.              Когане прохрипел что-то невнятное и отвернулся, потому что теперь выдержать чужой, столь тёплый и твёрдый взгляд не мог уже и он. Однако он не отстранился, как и рук от чужого лица не отнял.              — Кит, всё хорошо, — мягко проговорил Лэнс. Он правда хотел заверить его. Пытался. По крайней мере, на Кита всё равно как-то влиял его столь спокойный и плавный голос, синий паладин был уверен.              — Нам просто надо было дождаться, пока не добрался бы Широ или пока Ханк не собрал бы оборудование, и…              — И тогда ничего не сработало бы. А сейчас, Кит… — произносил Лэнс, заглядывая прямо в глаза и сам напрашиваясь на контакт. — А сейчас сработало. Сработало. Кит, всё получилось. Кит, всё хорошо.              — А если бы не…              — Но, Кит, — сказал Лэнс и немного приподнялся к нему. — Всё получилось, и я знал, что всё получится. И Кит. Спасибо.              — Я тебя ненавижу, — процедил Кит. Он дрожал и закрывал глаза, но всё равно только сильнее обхватывал его щёки. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу до боли, до дрожи, да чтоб ты сдох, МакКлейн, да чтобы сгорел в аду, да выбросился бы в космос, да сдохни, да я тебя ненавижу, я ничего этого не хотел, всё из-за тебя, да ты… — ошалело бормотал он, шмыгая и уже трясясь.              Это странно, но Лэнс улыбался. Слегка-слегка, но почему-то он улыбался. Ему не удавалось понять, что же на него сейчас нашло, но что-то внутри словно вспыхнуло. Возможно, всё дело от такого противоречия Кита — от едких, должно быть, слов, но сказанных с такой проникновенной и трогательной интонацией. Сейчас Лэнсу ничего не оставалось, кроме как мягко поглаживать чужие запястья и легко улыбаться.              — Я так… — Кит склонился к нему ниже, — тебя… — шептал он прямо в губы и опуская на них же и взгляд, — ненавижу…              И Кит опускается лицом ниже. К губам. Целуя их. Целуя его.              Лэнс прикрывает глаза, сдавленно ахает, но тоже прижимается и своими к его. Он поддаётся, переводит руки наверх, обнимая одной за плечи и путаясь второй в волосах. Кит тут же немного отпрянул, чтобы спутанно поцеловать вновь, а потом снова и снова, и снова. Он всё ещё поддрагивал от истерики, но опускался, всё опускался, и прикасался губами, мягко и нежно, мелко и лихорадочно.              — Ненавижу, ненавижу, ненавижу… — шептал красный паладин словно мантру. Он подтягивал чужое лицо к себе, вжимался в парня ещё сильнее, нависая и целуя. — Я так боялся, боялся, боялся…              — Я... прости, Кит, — прошептал Лэнс, беря его за щёки и мягко обводя их пальцами. — Я не хотел, чтобы тебе было так больно. Никогда не хотел. Я просто знал, что тогда нужно было сделать именно так, — паладин приподнимался к нему, целуя уже и сам. — Прости… — говорил он, впритык соприкасаясь губами.              — Я всё равно тебя ненавижу, — Кит с силой мотал головой, но всё равно не отстранялся от прижимающихся к нему вплотную губ. Сейчас они проезжались то по губам, то по щеке, но всё равно соприкасались.              — А я тебя нет, — Лэнс мягко улыбнулся ему и подмигнул. Из горла Когане тут же послышался смешок, и следующим действием Лэнса вяло боднули в лоб.              — Ты такой придурок.              — А ты разве нет? — гнусавил МакКлейн, нарочито дуясь. — Теперь вместе с Лэнсом запихнут в криопод и меня, так как ты, кажется, что-то мне сломал, если я не ошибаюсь.              — Хах, не ври, — Кит мягко улыбнулся. — Я знаю, что ты еле живой, так что это были даже не удары. И ты заслужил, — говорил он, целуя в скулу, а после опускаясь и ниже. — Ты заслужил.              — Эй, ну эй, — возникал Лэнс, обнимая за спину и по ней похлопывая. — Ты же был за, ты же тоже хотел спасти Лэнса.              — Но на это я не подписывался, — сказал Кит, целуя в челюстную кость. — Так что я всё ещё тебя ненавижу, МакКлейн, — шептал он и уже утыкался носом в шею.              — Значит, мне нужно будет очень постараться, чтобы заслужить твоё прощение?              — Ооо, я даже не представляю, как тебе придётся постараться, — Кит ухмыльнулся, а потом резко отстранился, осторожно седлая его по бёдрам.              Лэнс даже удивился и, подтягиваясь к нему на локтях, распахнул глаза. Он почти готов был возмутиться воплем, ведь как раз хотел мгновением ранее поцеловать его в висок, а ему и не дали.              — И... эм, — неловко проговорил Кит, опуская голову и шумно сглатывая. — Лэнс, прости за мою истерику. Я просто был на взводе, и по-другому уже не получалось, — он скрепил руки в замок и стал давить на них в своей нервозности. — Всё то время, пока я сидел там один и видел, что... нет, это уже неважно. Сейчас я рад. Счастлив. Так что и прости.              — Да, всё в порядке, понимаю, бьём — значит, любим, и... как там, — Лэнс потыкал пальцем по подбородку. — Я же заслужил, верно?              — Угу, именно. И ещё давай подниматься, — выдал красный паладин, уже встав и протягивая ему руку. — Нам пора уходить.              И как бы Лэнса ни тронуло происходящее ранее и как бы он ни хотел продолжения и ещё пары поцелуев, но он понимал, что Кит прав. Синий паладин всё же кивнул с неохотой и, кряхтя и пыхтя, даже с посторонней помощью еле встал с пола.              — Давно пора, — хрипнул Лэнс и, качаясь, двинулся за придерживающим его Китом вперёд.              Голова противно кружилась, а вялое тело еле удавалось передвигать — возможно, как-то то перекачивание энергии, странные манипуляция и вспышка всё же вновь начали влиять на него. В любом случае всё его тело противно выворачивает наизнанку, крутит и всё передёргивает, что хотелось сейчас одного — лишь упасть, разлечься на полу и наконец вздремнуть. Отдохнуть.              Похоже, Кит заметил странное состояние паладина и, склонив в заинтересованности голову набок, подал голос.              — Тебя понести на руках?              — Да Кит, чтоб тебя!!!                            Под конец пути до места стоянки зелёного льва Кит уже тащил Лэнса, перекинувшего руку ему через плечо. Если вначале Кит мог поддерживать его, держа во время бега за руку, то под конец ему и этого не хватало, насколько всё тело синего паладина шатало и трясло. На руки браться МакКлейн категорически не желал и отнекивался изо всех сил, упираясь фразами: «Да у тебя фетиш это такой или что? Отстань, не хочу и не буду, я ещё слишком молод и невинен для подобного».              Так или иначе, при виде их еле плетущихся Ханк этой реальности, сидевший к моменту их прибытия на каком-то ящике вместе с остальными, сразу же подорвался к ним и с другой стороны подхватил Лэнса.              — О боже, что с тобой, ты?.. — поражался Ханк, волоча Лэнса вместе с Китом и уже втаскивая к остальным в кабину.              — Всё норм, — синий паладин мотнул головой. — Просто разбудил не того зверя.              Кит гневно посмотрел в его сторону, а Лэнс же только криво ухмыльнулся.              — Кит, — процедил Широ и смерил парня взглядом, когда все уже расположились в отсеке зелёного льва.              — Я без обид, — Лэнс резко вскинул руки и даже настолько резко, что оттого сразу же ойкнул и зашипел. В следующий миг он нервно просмеялся на все тревоги паладинов и прокашлялся. — Я и правда нарвался всеми своими действиями на это, так что… без обид.              Старший Кит слабо усмехнулся. Он сидел на полу и поглаживал по голове лежащего головой у него на коленях другого Лэнса, укрытого уже какой-то большой найденной во льве тканью. Фигура у него в руках вроде бы и пошевелилась и что-то невнятно буркнула, но в итоге просто сильнее вжалась ему в живот.              — Даже и не знаю, хочу ли я врезать Киту, потому как ты и так был еле живой, или же похвалить его, потому что тебе нужно больше ценить себя и не выкидывать такие финты, — старший Кит фыркнул.              — Будто итогом вы не довольны, — бубнил Лэнс, присаживаясь на полу около Кита их реальности и только облокачиваясь об него боком.              Ему не ответили ничего. Но и отвечать было не нужно. То, насколько они могли быть довольны итогом, и правда не описать словами. Довольны — это самое меньшее, что только могло описать их эмоции.              Как они отлетели от крейсера на безопасное расстояние, то перед ними оставалась ещё одна последняя задача — взорвать крейсер. Никто не планировал оставлять подобную опасную технологию в этом мире, потому заранее все и правда заложили в комплексе бомбы, которые в связи с уже имеющимися на корабле и сдетонировали. Поблизости не было каких-либо планет, которые уменьшенная сила взрыва после отключения генераторов могла задеть, так что на кнопку можно было нажимать со спокойной душой.              — Эй, — мягко проговорила старшая Пидж с улыбкой на лице, присаживаясь около свернувшегося в калачик Лэнса из своей команды. — Право нажать последнюю кнопку, думаю, целиком и полностью принадлежит тебе.              Синему паладину даже удалось благодарно качнуть головой и ухмыльнуться уголком губы, когда его рука, ведомая запястьем Кита, перехватила маленькое устройство у девушки.              — Сочтём за честь, — выдал старший Кит, на миг даже отстранивший вторую руку от поглаживаний Лэнса по спине, чтобы импровизированно отсалютовать ей.              На кнопку под внимательные, но одновременно и лёгкие взгляды остальных они нажали вместе.              Такое масштабное зрелище было сложно описать словами, ведь взрыв был поистине ужасающ и огромен. Даже подавленная сила оружий на корабле и правда была сильна, так что сейчас паладины наблюдали чуть ли не фейерверк.              Одновременно и отвратительное чувство, а одновременно и успокаивающее. Наконец и здесь это орудие убийства кануло в лету. Они обязательно найдут и выследят место, где этот корабль был собран, чтобы больше ничего подобного не появлялось на свете, но пока главная опасность для них миновала. Это и облегчало душу. Вид разрывающегося на части цепочкой взрывов, горящего и разрушающегося крейсера всё же и правда завораживал.              Даже Лэнс иной реальности сам извернулся, чтобы посмотреть на смерть рокового крейсера. Его всё поглаживали по волосам, как и он потом пытался держать Кита за руку в ответ. Они больше не улыбались, а только тяжёлыми взглядами наблюдали за взрывом, однако всё равно при виде такой картины их столь уютно и крепко державшихся друг за друга накатывало какое-то странное, но приятное умиротворение.              Другой Лэнс тоже искоса наблюдал за взрывом и только сильнее поджимал губы. Правда, в итоге усталость всё больше им овладевала, и он окончательно навалился на Кита, уткнувшись тому в ключицу.              Возможно, в какой-то момент неосознанно он и свалился дальше, и, возможно, Кит тоже аккуратно устроил его у себя на коленях — Лэнс этого не очень помнит. Всё как-то путалось в мыслях, и происходящее всё уплывало для него, скрываясь за пеленой сна.              Обратно они доехали в приятной тишине.              Оба Лэнса заснули где-то во время полёта, не долетев до замка и половины пути. Никто не говорил ни слова, чтобы не разбудить их, вымотавшихся уже до предела и переживших за этот безумный день слишком многое.              Они все пережили уже слишком много, но наконец-то хоть что-то было хорошо. Мягкие улыбки и правда не сходили с их лиц во время пути. Никто и не думал их даже убирать.