Birdtale - Былые чувства

      Мой символ жизни — это ум,       Вдохновение, любовь и абсолютная свобода       От силы и лжи,       В чем бы последние две не проявлялись.

***

      В нос ударяет приятный запах ириско-коричного пирога, а в камине приятно потрескивают дрова. Я сидела в кресле-качалке и читала очередную книгу из стеллажа. В свои 18 я была похожа на зашушканную и ворчливую бабулю, которая то и дело вяжет, или критикует молодежь, вечно замкнута в себе и поглощена своими мечтами о светлом и идеальном будущем. Голова постоянно витает в облаках, а ноги, крепко стоящие на земле, не отпускают меня на вершину моих идеалов. Скорее всего, именно по этой причине у меня до сих пор нету соулмейта.       С некоторых пор моя жизнь радикально изменилась, и уже вряд ли все станет прежним. На гору Эботт я отправилась, чтобы найти своего соулмейта, — свою вторую половинку, родственную душу. Это тот, кто ближе чем родители, ближе чем друзья. Он понимает тебя как никто другой, он является половиной тебя, неотъемлемой частью, без которой твоя жизнь невозможна, впрочем, как и ты его. Четыре года назад у меня появилась метка, — символ, который помогает найти свою частичку и смысл жизни: красивое, серебристое сердце, с переливами лилового, обрамленное белой каёмкой. От него до запястья и до локтя стелились черные, причудливые узоры. Несмотря на такую красивую отметину, интерес я ни у кого не вызывала. Все мои друзья уже ходили парами и мозолили мне глаза, а я кусала локти, не понимая: «Почему я не достойна счастья? Чем я хуже» Были даже такие, у которых спутник жизни появлялся на следующий месяц после появления метки. Я, наверное, единственный индивид, обреченный на одиночество и страдания.       Однако душа всегда призывает к поиску того самого единственного. Причем самыми разными способами. Человек может испытывать печаль, депрессию, влечение к чему-то или к кому-то в поиске, постоянно измываясь и стачивая себя изнутри. Такие же чувства начала испытывать я месяц назад.

***

      Барьер, держащий монстров и людей в вечной изоляции друг от друга был разрушен уже около двадцати лет. Изначально обе расы, вновь получившие свободу к общению и действию между собой, относились друг к другу с презрением и недоверием. Но время неумолимо движется вперед, потому стены недоверия и презрения, построенные предками, приходилось уничтожать, так что, скоро весь негатив между ними исчез. Люди обменивались с монстрами современными технологиями и новыми знаниями, а монстры делились своей магией и глубокими понятиями судьбы. Но даже несмотря на все это, монстры почему-то остались жить под горой. Страх за крылья, — их главное сокровище, держал их внизу.

***

      Фриск сидела на широком подоконнике, неустанно всматриваясь в отдаленные, но такие знакомые пейзажи. Взгляд её постоянно стремился на большую, величественную гору Эббот, являющуюся главной отличительной чертой их города, но все еще служившую тюрьмой для монстров. Душа юной девушки рвалась к приключениям и свободе, она не могла сидеть запертой в пределах города, хотя даже это сильно сказано. Так называемый город больше смахивал на небольшой городок: места немного и все друг друга знают. Ее родители были членами городского совета и на их плечи падала судьба городка, да и в целом, людей, живущих здесь, двадцать лет назад, — во время разрушения барьера. Именно в то тяжелое время родилась малышка Фриск. С детства она была обделена теплым родительским вниманием, но свет и тепло в её душе не позволяли ей полностью закрыться в клетке одиночества и грусти.       Девушка безумно любила своих родителей, но с каждым днем ей все больше казалось, что она не значит для них хоть что-то в этой жизни, как обычно дети значат для своих родителей все на свете. Она уже не могла вспомнить, когда они делали что-то вместе, как непринужденно общались, делясь улыбками и радостью. Все эти нежности её пращуры называли пустой тратой времени, вещей, не стоящих внимания, и их дочь сидела дни напролет в одиночестве, с ревностью наблюдая, как друзья нежатся в теплой компании родственников. Хоть и неиссякаемая душа решительности не позволяет поникнуть, но грусть и печаль закрадывались все глубже в её сердце.       Как часто, даже постоянно, ей хотелось ощутить себя любимой. Томно смотря на свою метку, она пыталась понять, чем она плоха? Почему все живут счастливой жизнью, а она нет? Но может, её судьба определила ей какое-то особое предназначение? Все чаще её посещало странное чувство. Гора… Она манила девушку. Возможно ли, что это желание пойти на гору связанно с её родственной душой? «Странно…» — постоянно думала Фриск.       Разум уже неоднократно посещала мысль о том, что этот самый мог попасть в беду на горе, и ей срочно необходимо спасти его, или же он потерялся, заблудился… Вдруг она там его встретит? Все эти переживания терзали девушку ежедневно и ежечасно, и в итоге сводили все к одному — нужно отправиться на гору.

***

      Фриск, собрав все необходимое, вышла из города и направилась в лес, куда часто ходила гулять в детстве, — именно через него лежал непосредственный пусть к вершине. Сейчас этот лес был поселением тех людей, которые желали теснее познакомиться с монстрами. Пение птиц, журчание реки, звуки природы, — все это ласкало уши свободолюбивой девушки, идущей навстречу своей судьбе. Идя через лес, она вышла на тропинку, которая, как и ожидалось, привела на довольно-таки высокую точку. Вокруг не было ни одной живой души, лишь странные, неведомые прежде звуки, доносились из пещеры, перед которой Фриск стояла. Так тихо и спокойно, что девушка на мгновение даже забыла, зачем пришла сюда. Юношеское сердце не знает границ в любопытстве, поэтому нога сразу же ступила в загадочную неизвестность.       Прежде она никогда не бывала в пещерах, поэтому сначала было очень непривычно. Однако была там какая-то своя чарующая атмосфера. «Завораживает…» — подумала Фриск. Сталагмиты и сталактиты, свисающие с потолка и вздымающиеся из земли придавали особую загадку и неповторимость этому загадочному, и отнюдь не обычному месту. Девушка, пытаясь привыкнуть к темноте, осторожно продвигалась дальше.       Внезапно нога за что-то зацепилась; похоже, какой-то корень попался на пути, или лоза оплела ногу. Фриск думала, что вот-вот упадет и ударится об землю, но все оказалось гораздо хуже — она начала стремительно и бесконтрольно лететь вниз. Обрыв, который она не заметила в темноте, сыграл свою роль. Сердце будто замерло, а перед глазами помехами проносилась вся жизнь. Безумно хотелось на легких крыльях вспорхнуть куда-нибудь вверх и улететь от пугающей и гнетущей темноты. Девушка зажмурилась, ожидая чего-то ужасного. Удар; тело плашмя ударилось об землю.       К счастью, все это было лишь ужасными представлениями в голове, которые от страха возникли во время недолгого полета. На самом деле, Фриск ощущала под собой что-то мягкое и приятное. Ни слабости, ни боли от удара она почему-то совсем не почувствовала. Судорожно осматриваясь вокруг себя, девушка улавливала приятный запах цветов. Стоило лишь пошевелиться, как тут же раздалось тихое шуршание золотых лепестков, случайно задетых рукой. Блестящие глаза осматривали тёмные своды пещеры и виднеющееся где-то далеко вверху пасмурное небо. В воздухе легко кружили золотистые лепестки, словно танцуя друг с другом какой-то свой, особенный танец. Вдруг взгляд внезапно переключился на приближающиеся шаги, которые было просто невозможно не услышать; по пещерному залу, где странным образом оказались колонны, лишь тихо посвистывал ветер и раздавался шум цветочной поляны. Красивая женщина с белыми волосами, одетая в нежно-лиловое платье до пола, и огромными, белыми совиными крыльями, казалось бы, совсем без удивления, но с теплой улыбкой предложила упавшей помощь. Неужели разум так быстро затуманил находящихся под горой монстров?

***

— Фриск, дорогая, — голос окликнул читающую девушку, от чего та оторвалась от книги, — В твоих планах сегодня продолжить чтение? — спросила Ториель, пришедшая развести огонь, уже потухающий в камине. — Сегодня я уже заканчиваю стеллаж, так что завтра у меня будет уйма свободного времени, — она, высвободившись из пледа, встала с кресла, — Я даже не знаю, что буду делать. У меня совершенно нет каких-либо планов или идей, — обреченно произнесла шатенка, поправив воротник своего изношенного, но по-прежнему любимого полосатого свитера. Казалось, она совершенно забыла причину, по которой спустилась в Подземелье. — Ты такая печальная, дитя мое, — обеспокоенно начала хранительница Рощи, приобняв свою гостью, — Что тебя так тревожит? На тебе совсем нет лица… — Я беспокоюсь насчет своей судьбы, — угрюмо ответила Фриск, обратив задумчивый. и немного грустный взгляд на потолок, — То чувство, которое привело меня на гору, до сих пор не исчезло, и, наверное, наоборот усилилось. — Ты гложема задачей найти своего соулмейта? — с некоторым интересом поинтересовалась Ториель, закончив растопку, и присев на освободившееся кресло. — Я ни на минуту не забываю об этом, — помотала головой девушка с карими глазами, — Но я по-прежнему не нашла объяснения тому, как это связано с Подземельем, — она подавленно опустила голову, прислонившись к стенке, — Я уже точно уверена, что это никак не связано с пропажей моего вероятного соулмейта на территории горы, и я пытаюсь найти рациональное решение, — женщина трепетно слушала её, — Но вместо этого у меня появилась безумная догадка… — Ты думаешь, что твоя родственная душа — это монстр? — предположила Ториель, и вовсе не прогадала. Фриск же вновь зажглась энтузиазмом. — Да, — решительно ответила она, — Но даже если предположить, что это так, то тут же возникает проблема, — как я буду его искать? — шатенка обреченно развела руками, — Я ведь даже толком не знаю Подземелье, и шла сюда лишь будучи движимой чувствами и инстинктами, — как часто ее так усердно, пытающийся мыслить рационально и логично, разум был охвачен исключительно эмоциями, — Я не выходила из Рощи ни разу, да еще и без крыльев. Все сразу поймут, что я человек… Ловить на себе недовольные, а может даже и ненавистные взгляды, — лучший вариант из тех, который может со мной произойти, — Фриск тяжело вздохнула. — А-ха-хах, дорогая, поверь: ты всего лишь накручиваешь себя. Я надеялась, что эти стереотипы давно себя изжили, — улыбнувшись, Тори поспешила обнять, на ее взгляд, еще совсем несмышленую девочку, — Здесь никто и ни за что не навредит тебе. Все вражды между нами давным-давно прекратились и забылись. Я уверена, что ты уже вполне готова покинуть Рощу, — как бы для нее не было тяжело отпустить девушку, хранительница понимала, что никогда не сможет удерживать ее вечно. Это будет постоянно причинять боль им обеим, — Готова выйти в Снежный лес, что следует далее, и начать оттуда свои поиски… — Правда? — на ее лице медленно проявлялась солнечная улыбка, — Я…не слишком в себе уверена, но я ведь должна пытаться, да? — Ториель многообещающе кивнула, — В таком случае, думаю, мне стоит начать уже завтра. — Знай, милая: я ни капли в тебе не сомневаюсь, — в ответ на это Фриск смутилась и зажмурилась, — Есть еще одно… Я считаю, что это неотъемлемая часть твоего пребывания здесь.       Хранительница Рощи закрыла глаза и свела руки вместе: небольшую комнатку тут же залил яркий свет. Фриск, подошедшая к Ториель, и продолжавшая протирать глаза от вспышки, сразу же попыталась всмотреться в то, что было у той в руках. В её ладони лежала небольшая колбочка, в которой плескалась причудливая жидкость: розовый и голубой цвета переливались, смешивались друг с другом, образуя фиолетовый. От этой субстанции исходило тепло и сила. — Ториель, что это? — спросила завороженная девушка, не отрывая взгляда от этого странной, но такой прекрасной вещи. — В это сложно поверить, дорогая моя, но это твои крылья, — неловко улыбнулась беловолосая женщина, уже заранее предугадывая реакцию шатенки. — Но, н-но, — Фриск действительно не могла поверить, как эта колбочка может быть крыльями, — Это вправду крылья? — Именно. Такую колбочку получает каждый человек и каждый монстр в четырнадцать лет вместе с меткой, — объясняла Ториель, передавая сосуд девушке, — Немногие люди знают. что сущность существует в такой форме. Суть в том, что сосуд имеет смысл и может проявиться только в месте, где достаточная концентрация магии, как в Подземелье. Ведь у людей, якобы, нет крыльев из-за того, что они живут там, где влияние магии на сущее весьма мало, - рассказывала она, а шатенка с упоением слушала, - Эта субстанция внутри — и есть сущность крыльев. Она позволяет "снимать" их и находиться без их присутствия во внешнем мире, — хранительница на секунду закрыла глаза и тепло улыбнулась, — У каждого она особенная и неповторимая, как и метка. — Но почему у неё именно такой цвет? — продолжала задавать вопросы восхищенная Фриск, старающаяся узнать все о том, что только что услышала. — Этот цвет — это вся твоя сущность, энергия, и жизнь в целом. Она непосредственно связана с крыльями и душой, — Ториель сомкнула ладони девушки, держащие колбочку, — Я лишь призвала её, а цвет образовался из твоих внутренних, порой. даже самых скрытых качеств. — Это… Так необыкновенно и прекрасно, — Фриск, не прекращая, наблюдала за переливами субстанции в сосуде, — Я едва верю в то, что это реально…       Получше сконцентрировавшись на своих ощущениях, она почувствовала, как её наполняет сила, как вся энергия в её теле сплетается воедино. Вдруг произошло то, что заставило ее глаза сделаться бусинами, а сердце едва ли не замереть в грудной клетке: Выгнувшись, девушка услышала, как что-то глухо хлопнуло, а за спиной появилась вполне ощутимая тяжесть. Отведя взгляд назад, она увидела свои крылья. — Э-это, — девушка была в восторге. Ее одновременно переполняло и недоумение, и тревога, и радость, — Просто невероятно! — Белая длиннохвостая синица, — Ториель без труда определила вид птицы, — Легкие и практичные крылья. Тебе будет просто и легко летать с ними.       Сами крылышки действительно были не очень большими, примерно до лодыжки, при том. достаточно легкими. Фриск была уверена, что крылья Тори, которые чуть не стелились за ней шлейфом, были гораздо тяжелее, чем ее собственные. А возможно, стоило лишь привыкнуть. Цвет перьев был белым, может быть, даже чуточку серебристым. По крайней мере, именно такие переливы виднелись на крыльях в лучах солнца. К концам они постепенно становились темно серыми, едва ли не черными. Такие простые на первый взгляд, но утонченные и цепляющие своей легкостью. Фриск моментально влюбилась в них. — Летать? —  внезапно вырвался из ее уст такой глупый вопрос. Шатенка была так поглощена их видом, что забыла, что крылья нужны еще и для того чтобы летать, даже не смотря на то, что Ториель, буквально секунду назад об этом напомнила. — А-ха-ха, — рассмеялась хранительница, — Милая, конечно летать. — А я смогу? — Фриск расправила крылья, попутно пожимая плечами, — Ну, я имею ввиду, что для этого же нужны какие-то тренировки. Не все же сразу… — Конечно сможешь, — Тори легонько взяла ее за предплечье, — С твоим характером и волей, я думаю, что тебе даже не понадобятся тренировки, — обе улыбнулись, а бывшая королева отправилась на поиски небольшой сумочки, — Теперь нам осталось только собрать тебя в дорогу.

***

      Обнимая Ториель напоследок, Фриск вложила в объятия всю свою нежность, так как от этой женщины она получила всю ласку и заботу, которую, как ей казалось. она не получала никогда. Девушка даже считала, что имеет прав назвать её матерью больше, чем свою родную мать. Перед тем, как недавно упавшая собралась улетать, Ториель предупредила Фриск о том, что у городка, который располагается в Снежном лесу, девушку встретит ее друг. Окидывая массивы Рощи напоследок, шатенка двинулась к выходу. Все было только впереди…       Надев летные очки, Фриск с решительностью распахнула массивную дверь. Крылья невольно расправились, а лицо сморщилось от резкого порыва холодного воздуха. Нога ступила в белый, пушистый снег. Девушка тут же ощутила волну восхищения. Этот лес был похож на сказку. Казалось, что войдя в него, выйти будет сложно; он ловил и затягивал своей красотой. Все кругом было белым-бело, и очень тихо, — слышалось даже как похрустывает снег на ветках деревьев; ветер покачивал их в разные стороны. На снегу виднелись различные следы от лапок маленьких зверьков, все занесено снегом. Деревья прижались к друг другу, словно озябли и вместе им легче согреться. Ели и сосны стояли в зеленых роскошных шубах.       Свежий воздух, морозный, ароматный, с запахом сосновых шишек, такой приятный и бодрящий. Запрокинув голову, Фриск вдохнула его, словно впитывая в себя новые силы. Расправив крылья, она ощутила, как ветер расправляет нежные, легкие перья. Прыжок, размах, и крылья уже несли её над землей.       Ощущения от первого полета были непередаваемыми: наслаждение и легкость переполняли все ее естество, — как будто все обязанности и трудности покинули её. Все, находящееся внизу, было как на ладони. На поляне особняком красовались крохотные елочки, а тропинки, как тонкие линии в тетрадке, петляли между собой. Облака ласково обнимали плечи, а холод совсем отступил, несмотря на то, что из одежды были только шорты и футболка. Фриск словно выпала из реальности и закрыла глаза.

***

      Приземлилась она уже на просторной поляне у обрыва. Ветер как будто упрямился и не пускал девушку к краю. Пасмурное, серое небо успокаивало её, наполняя спокойствием и душевным покоем. Снег посеребрил пышную прическу стройных сосен. Казалось, что тут ни одной живой души; столь безмолвна была здесь природа.       Идя дальше по тропинке, Фриск все больше замечала, что она все же не одна. Шорохи и едва слышимые шаги постоянно преследовали её, ступали за ней по пятам. Разум приказывал обернуться и взглянуть на напарника по прогулке, но тело не подчинялось, словно выдерживая интригу. Как только она достигла моста, шум прекратился, но на его место встал новый звук — звук полета, с недавних пор он был уже знаком девушке.       Со временем серая туча отступила, и выглянул нежный, ласковый луч солнца. Он, будто обнимая лицо, заставил девушку зажмуриться от удовольствия. Неожиданно с огромной ветки ели упал снег, отчего Фриск вздрогнула. Над головой что-то, с большой скоростью, пронеслось, не давая и шанса разглядеть себя. Опустив голову, девушка увидела перед собой блестящее черное перо, которое только-только приземлилось на белоснежный покров. Солнечные лучи заставляли его блестеть и излучать сказочное, завораживающее сияние…