feelings

      — Хён, ты такой красивый, — улыбается Ёнджэ, гладя Дэхёна по фиолетовым волосам. Он удивляется тому, насколько хорошо тот выглядит с таким цветом, и понимает, что тоже хочет яркие волосы. Идей пока нет, лишь желание выделиться так же. — Твои сцены просто прекрасны. Помнишь, я говорил, что Ёнгук-хён отлично справился? Так вот, на твоём фоне он просто ничто. Ты выглядел прекрасно, твои руки были так чудесны на крупном плане, когда ты выливал воду и рыбок из аквариума…       Дэхён прижимается к мягким губам, затыкая болтливого тонсэна поцелуем. Он не добавляет язык, лишь мучает чужие губы, покусывает и посасывает их. Иногда отстраняется и невесомо касается их, дразня Ю и надеясь на то, что тот сам вцепится в ворот белоснежной рубашки и прижмётся к старшему, углубляя поцелуй и переплетая языки. Именно так всё и повернулось бы, потому что худые ручки уже тянутся к воротнику, но в овражек, где сидят голубки, спускается чертовски довольный Зело. Тёмные волосы его растрёпаны, а кольцо в носу, которое так любит прикусывать Ёнгук во время вечерних посиделок с группой, ярко блестит на солнце. Рэпер нагло врывается в личное пространство влюблённых, заставляя их нехотя отстраниться.

Делай всё, что чувствуешь, словно всё в порядке.       — Я был крут, правда? — младший игнорирует злобные взгляды хёнов и усаживается на песок рядом с ними, обнимая обоих за плечи. Дэхён выглядит так, будто злится из-за упущенного момента, хмуря брови и поджимая губы, а Ёнджэ, что всем сердцем любит тонсэна, тут же тает и одаривает наглеца почти самой нежной улыбкой из своего запаса. Улыбки нежнее достаются только возлюбленному. — Моя сцена почти такая же крутая, как у Ёнгук-хёна. Свет так классно падает, мой голос звучит отлично, а футболка отпадно провисает, когда я выгибаюсь. Да, хёны?       — Ты был молодцом. Красавчик, — отвечает Ю, переводя взгляд на Чона, который с окончания съёмок не произнёс ни слова. Он всегда так. Весёлый и до жути нежный на видео и встречах с фанатами, но стоит убрать камеры, как он превращается в мрачную тучу. Обычно его поцелуи грубы и властны, он сильно хватает Ёнджэ за бёдра, из-за чего всегда остаются синяки.Это совсем не тот солнечный парнишка с чудесной улыбкой. Это стена, которую пробить трудно, почти невозможно. В их отношениях почти нет нежностей, Дэхён порой жесток и никого не слушает, но противиться воле шатена трудно, особенно когда он смотрит так настойчиво, слегка хмуря брови и поджимая пухлые губы. Он будто управляет почти каменным Дэхёном, побуждает его на какие-либо действия и создаёт из каменной глыбы прекрасную статую. Хён выдавливает из себя улыбку, в искренность которой никто не поверит, и произносит:       — Зато я теперь знаю, как ты выгибаешься под Ёнгук-хёном.       Чжунхон тут же покрывается румянцем и будто язык проглатывает. Взгляд метается с Дэхёна на не менее ошалевшего Ёнджэ, а затем вообще на пейзаж впереди, будто младший надеется, что где-то на чистом небе или водной глади написан пример едкого ответа, который заставит хёна заткнуться. Но в итоге Чхве поднимается на ноги и уносится к остальным парням, которые, скорее всего, стоят на поляне, где установлен стол для сцен из отснятого клипа. Ю готов руку на отсечение дать, уверенный в том, что товарищи за обе щёки уплетают привезённые с собой лакомства. И он уже поворачивается к хёну, чтобы возмутиться, но тот хватает его за плечи и притягивает к себе, впиваясь в губы страстным поцелуем, сразу же углубляя его и переплетая языки. Целует напористо, жадно, будто не занимался почти тем же самым меньше пяти минут назад. Он не может насытиться чужими губами и ощущением худого тела под своими руками. Гладит шатена по плечам, спине, запускает руки под футболку, но тут же вытаскивает их, стоит младшему лишь дёрнуть ногой, задевая его колено. Они сидят на песке и целуются почти яростно, наслаждаясь этой близостью, прекрасной погодой и друг другом.       Ёнджэ — живой и солнечный, такой невинный, почти ребёнок. Он выглядит так мило, когда улыбается, его сравнивают с мягкой булочкой, но бесчувственный Дэхён превращает его в развратное животное.       Дэхён почти ничего не чувствует, он словно камень, что временами так пугает окружающих. Он холодный и апатичный, но Ёнджэ костьми ляжет ради того, чтобы вернуть ему эмоции и умение чувствовать что-либо.

I will do my best

For the dream that blooms in my heart

***

      Дэхён пьян. Он сидит на полу в туалете в обнимку с унитазом и извергает из себя выпитый алкоголь и немногочисленные закуски, надрывно кашляя и содрогаясь всем телом. Его лицо опухшее, глаза покрасневшие, кожа даже побледневшая. Уголок губ испачкан рвотой, которую он стирает оторванным куском туалетной бумаги. В голову вдруг приходит выражение, что раньше казалось таким смешным и незнакомым. «Желудок выблевать готов». Но именно это сейчас и происходит. В уголке глаз собираются слёзы, по телу проходит дрожь, и Чон вновь склоняется над унитазом.       Ёнджэ сидит на полу, прислонившись спиной к двери, ведущей в туалет. Каждый раз, когда он слышит очередной измученный стон или кашель, внутри всё так сжимается, что становится даже больно. Больно из-за того, что любимый человек так страдает, а он может лишь сидеть здесь, дожидаясь, пока тот проблюётся, затем дотащить до постели, напоить холодной водой, а на утро поднести таблетку обезболивающего и ласково обнимать, иногда отвлекаясь на то, чтобы попросить ребят не шуметь.       Дверная ручка поворачивается. Ю моментально вскакивает с места и осматривает безумно уставшего старшего. Тот выглядит даже мрачнее, чем обычно, и нетвёрдым шагом идёт в сторону комнаты.       — Хён… — начинает шатен, но осекается, увидев, как возлюбленный опирается рукой о стену, чтобы не упасть. Он тут же подбегает и укладывает эту самую руку себе на плечо, приобнимая Дэхёна за талию. Как и обычно.       — Прости, — хрипит тот, почти безжизненным взглядом глядя в пол. Фиолетовая чёлка падает на глаза, так что виден только покрасневший нос, чуть опухшие губы и следы от слёз на побледневших щеках. — Я хотел порадовать тебя тем, что хоть что-то чувствую. Но перебрал.       «Как и обычно», — хочет добавить Ёнджэ, но лишь грустно улыбается и мягко касается губами щеки старшего. Это так привычно, что почти нормально. Пугает лишь то, что попытки хоть ненадолго вернуть себе возможность испытать эмоции могут плохо кончиться. Чон может ввязаться в драку, выйти из которой невредимым у него не будет шансов, попасть под машину, вывалиться из окна квартиры, в которой и проводится тусовка, а может просто перебрать так, что из состояния овоща не вытащить. Да и отравление алкоголем никто не отменял. И отказа печени.       Дэхён находит в алкоголе спасение. Способ хоть ненадолго начать чувствовать что-то, кроме гнетущей пустоты и чудовищной любви к заботливому младшему. Стоит лишь напиться, как эмоции возвращаются. Он может смеяться над дурацкими шутками, плакать над чем-то вроде «Хатико» и восхищаться тем, насколько чудесный человек ему достался. Заново влюбляться в мягкий характер, прелестное личико, удивительный голос и улыбку, что может затмить Солнце. В человека, не оставившего его после того, как он превратился вот в это. В великолепного Ю Ёнджэ, который всегда рядом с ним, нежно держит за руку, зацеловывает каменное лицо, напоминает о важности приёма пищи и старается вернуть Дэхёну потерянные эмоции, ведь он любит этого придурка с фиолетовыми волосами любым, а не только весёлого и с улыбкой до ушей. Даже такого отвратительного. Любит и хочет, чтобы ему стало легче. Поэтому Чон вливает в себя алкоголь литрами, чтобы показать искреннюю улыбку, нежно обнять и совершенно уверенно шепнуть на ухо: «Я люблю тебя, Ю Ёнджэ».       Они валятся на кровать Ёнджэ, потому что шатен не хочет оставлять этого дурака в постели в одиночестве. Лишь прижимает к себе посильнее, накрывает одеялом и покрывает поцелуями щёки.       — Пусть я лишился всего, но я люблю тебя, Ёнджэ, правда люблю, я знаю это. Больше всего на свете. Ты можешь мне не верить, пусть, но моя любовь к тебе — единственное, что я никогда не потеряю… — бормочет старший, утыкаясь носом в тонкую шею и вдыхая запах Ю, такой домашний и уютный, что вспоминается детство, когда ты после хорошей прогулки прибегаешь на кухню, приманенный прекрасным запахом, а там мама улыбается нежно-нежно и говорит, что готовит твои любимые булочки или печенье.       — Я верю, хён. Костьми лягу, но приведу тебя в норму. Обещаю, всё будет хорошо, и я всегда буду любить тебя.       Дэхён плачет. Тихо, будто стараясь подавить этот приступ, но крепко прижимается к шатену и поливает горячими слезами его тонкую футболку. А Ёнджэ улыбается мягко, облегчённо выдыхает и гладит по фиолетовым волосам, довольствуясь хотя бы такими эмоциями возлюбленного.

***

      — Ты же сможешь помочь ему? — обеспокоенно шепчет Ёнгук, крепко сжимая в руке ладонь младшего и шумно выдыхая. Взгляд карих глаз метается из стороны в сторону, а сердце бьётся так сильно, что кажется, будто сейчас вырвется из груди, ударится о белоснежную футболку Ёнджэ и оставит на ней яркое кровавое пятно. Лидер почти трясётся от страха и беспокойства за своего главного вокалиста. Пугает его мрачность, то, как он грубо хватает Ёнджэ за руку, если хочет подозвать к себе, сведённые к переносице брови, немногословность, совсем тихий и безэмоциональный голос. Когда стоишь перед Дэхёном, кажется, будто перед тобой стоит искусно сделанный робот, простая железка, замаскированная под парня с ангельским личиком. Бан боится, что они могут потерять этого парня. Боится, что тот решит, будто продолжать такое существование бессмысленно. При одной мысли об этом по худому телу проходит дрожь.       — Я стараюсь, хён. Пока результатов никаких, но ты же понимаешь, что на это требуется немало времени. Сейчас ему помогает только алкоголь, но он не знает меры. Ты бы знал, хён, как это трудно, как выматывает. Я не собираюсь опускать руки, правда, но не знаю, на сколько меня хватит. — Ю опускает голову, говорит совсем тихо, будто листья шелестят на ветру, и лидер понимает, что у всегда такого светлого и чудесного парнишки и правда не хватает сил. Он жертвует собой ради возлюбленного, ставит необходимость вернуть ему эмоции выше отдыха и переживаний о себе. Занимается деятельностью группы, тренируется больше всех и помогает Дэхёну. Да и не только ему. Любой из участников может положиться на него и в любой момент получить поддержку. Лидер искренне восторгается Ёнджэ. Он удивительный. — Мне нужно постоянно быть рядом с ним. Нужно придумывать что-то, что может помочь ему. Понимаешь?       Рэпер кивает. Он вдруг широко улыбается, как обычно обнажая дёсны, и укладывает руки на плечи младшего.       — Знаешь, мы давно не выбирались всей группой на отдых. Без стаффа, не в рамках программы. Нужно собрать вещи и съездить куда-нибудь. Думаю, Дэхёну просто необходимо отдохнуть.       — Парк развлечений. Может туда? Крутые горки, куча вкусной еды, громкая музыка и весёлые люди. Хёну должны понравиться аттракционы… — в глазах Ёнджэ загорается надежда, он широко улыбается лидеру и чуть ли не прыгает на месте. Одна мысль о том, что он может увидеть искреннюю радость на лице любимого делает во много раз более счастливым. — Давай быстрее скажем об этом ребятам, выберем парк и день. Потом попросим босса дать нам выходной.       Ю тараторит и тараторит, утягивая погрязшего в своих мыслях Ёнгука за собой. Врывается в общажную гостиную и улыбается своим товарищам, осматривая сидящих рядом Химчана и Чонопа, что-то быстро печатающего в своём телефоне Чжунхона и Дэхёна, стоящего у окна спиной ко всем. Его руки спрятаны в карманы мешковатых джинс, волосы аккуратно уложены, а тонкая белая футболка позволяет рассмотреть выпирающие лопатки. Ёнджэ замирает, стискивает руку лидера в своей ладони и закусывает губу. Чон медленно поворачивается, и при взгляде на ничего не выражающее лицо и безжизненные глаза надежда стремительно угасает. В сердце вновь просыпается неуверенность в своих силах, которую так трудно скрывать от друзей. Парень делает глубокий вдох и растягивает губы в улыбке. Нужно скрывать то, что силы уже почти на исходе.       — Мы с хёном придумали кое-что интересное! — жизнерадостно выдаёт он, окидывая присутствующих довольным взглядом. Дэхён подходит ближе и аккуратно обнимает младшего за плечи, прижимает к себе и ласково (если это слово можно использовать по отношению к нему) целует в висок. Это придаёт сил и помогает продолжить. — Поедем в парк аттракционов. Как вам идея? Отпросимся у босса, выберем место и поедем все вместе. Отдых нужен всем нам, а там ещё и повеселиться можно.       Младшие и Химчан не могут сдержать довольных улыбок, поворачиваются друг к другу и начинают оживлённо обсуждать, что вообще можно делать в парке, куда они поедут. Зело буквально подпрыгивает к Ёнгуку, опираясь на его плечо и нашёптывая что-то на ухо, но услышать получается лишь «Хён, ты такой молодец, что придумал это…», хоть и нетрудно догадаться, о чём же говорит младший, потому что по лицу лидера разливается румянец. Химчан и Чоноп оживлённо обсуждают то, что нужно будет покататься на самых страшных и скоростных аттракционах, а затем завершить прогулку вкусным кофе (или ещё чем-нибудь) и поездкой на колесе обозрения. Лишь Дэхён и Ёнджэ стоят молча, внимательно смотрят друг на друга и не решаются сказать что-либо. Первым отмирает Чон.       — Чья идея-то? — спрашивает он, невольно укладывая руку на подбородок шатена и поглаживая его щёку большим пальцем. В голове всплывают воспоминания о том, как ему нравилось делать то же самое раньше, как он нежно улыбался и шептал, что у Ю прекрасная кожа.       — Хён решил, что нам всем нужно отдохнуть. Я додумал про парк развлечений, потому что и сам давно хочу туда съездить. Ты против?       — Совсем нет. — старший приближается и касается губами чужого лба, прикрывая глаза. По телу впервые за долгое время разливается приятное тепло не от выпитого алкоголя, и парень наконец чувствует себя расслабленным. Он еле заметно улыбается и гладит Ёнджэ по волосам.       В это время Ёнгук, внимательно наблюдающий за ребятами из объятий макнэ, говорит мелкому, что идёт отпрашиваться у директора. И ведь действительно идёт, напоследок глянув на обнимающихся вокалистов и стараясь скрыть свой восторг перед лёгкой улыбкой, озаряющей лицо Дэхёна. Плутает по коридорам, поднимается наверх, надолго закрепив в своей памяти первое за долгое время изменение в лице друга, не вызванное алкоголем.

***

      — Просишь выходной для своей группы? — переспрашивает Тэсон, чуть удивляясь такой просьбе лидера. Он внимательно смотрит на стоящего перед рабочим столом парня, что выглядит совершенно серьёзно. — У вас, ребятки, просто куча работы.       — Вот именно, — отвечает Ёнгук, качая головой. — Это даже не столько ради всей группы, но мы с Ёнджэ хотим, чтобы они так думали. Хённим, Вы же прекрасно знаете, что творится с нашим Дэхёном. Мы просто хотим помочь. Надеемся, что это хоть как-то на него подействует. Разве Вы не скучаете по тому весёлому парнишке, разве не желаете ему только лучшего? Или хотите и дальше смотреть, как страдает он, а вместе с ним — и мы? Хотите, чтобы Ваш артист окончательно превратился в машину какую-то? Он же не сможет ещё дольше делать вид, что всё хорошо. Фанаты и СМИ узнают всё, и первым, на кого обозлятся, окажетесь Вы.       Директор хмурится и разворачивается на своём кресле к окну. После таких слов только истинный тиран не отпустит своих подопечных на отдых, да и сам он понимает, что Дэхёну нужна поддержка.       — Я зайду к вам попозже и скажу парням, что завтра вы все можете ехать на отдых. Не говори пока им.       Бан не отвечает. Он лишь молча кланяется и уходит из кабинета, оставляя начальника наедине со своими мыслями.

***

      — Хён, тут так здорово! — восторженно выдыхает Чоноп, хватая за руку Химчана, который, не ожидая такой активности младшего, еле успевает увернуться от столба, к которому стремительно приближается. Столкновения удаётся избежать, так что тот поворачивается к юноше, что с открытым ртом рассматривает высокие горки, лотки с играми по типу дартца, море вкуснейшей еды, фото-будки и аттракционы поменьше. У него глаза разбегаются, трудно даже представить, куда нужно пойти первым делом. Улыбка Чонопа заменяет Хичану целый мир.       — Давай потом сделаем совместное фото, хён? В фото-будке. Так здорово будет всегда-всегда носить его с собой, ~ — тянет Чжунхон, прижимаясь к лидеру, который чуть ли не мурлыкать готов, чувствуя тепло, исходящее от тела, что он любит всем сердцем. Младший улыбается так широко и заразительно, становится ещё больше похож на ребёнка, которого родители отвезли в парк. И ведь так всё и есть, просто вместо родителей это делают хёны, а ему уже двадцать один год, но всё так же хочется бегать по парку аттракционов, громко смеяться и есть сладкую вату, но ещё сильнее — целовать Ёнгука в укромных местечках, не сдерживая сладкие стоны, рвущиеся наружу, прижиматься слишком сильно, а затем так мучительно долго ждать приезда домой, чтобы расправиться с возбуждением. Бан прямо сейчас мечтает о том же самом, но на деле лишь наслаждается прекрасным настроением тонсэна. Улыбка Зело заменяет Ёнгуку целый мир.       Ёнджэ не скрывает своего восторга, крепко держит Дэхёна за руку и осматривается. Хочется повернуться и увидеть на любимом лице счастливую (даже хотя бы немного) улыбку, но результат известен наперёд. Шатен знает, что на лице хёна не мелькнёт ни одна эмоция, он лишь прищурит глаза, потому что солнце светит слишком ярко.       — Хён, надень очки, чтобы солнце не слепило, — произносит Ю, наблюдая за тем, как возлюбленный послушно берёт солнцезащитные очки, которые спрятал в нагрудный карман рубашки, и надевает. Так он ещё больше похож на слишком реалистичного робота, хочется кричать от разрывающей изнутри боли, кинуть чёртовы очки на землю и сломать, крича что-то о том, что они лишь всё портят, но беспокойство о том, что глазам Дэхёна может быть больно, всё равно сильнее. Поэтому остаётся лишь поправлять растрёпанные фиолетовые волосы и нежно улыбаться.        Улыбка Дэхёна заменила бы Ёнджэ весь мир.       За улыбку Ёнджэ Дэхён готов умереть.

***

      — Наслаждайтесь поездкой, ребятки! — весело кричит работник парка, скрываясь в своей будке. В следующий момент ужасающий «корабль Викингов» начинает движение. Ёнджэ только сейчас осознаёт, что зря согласился пойти на этот аттракцион. Разгон ещё совсем слабый, лодка еле покачивается, но уже страшно. Он крепко держит Чона за руку и жмурится, когда покачивания становятся всё сильнее. Вскоре кричат уже все в этой адской лодке, слышны только визги (особенно его), завывания ветра и… что ещё?       Смех. Такой до боли знакомый смех, который будто набатом бьет по ушам, заставляет широко раскрыть глаза и вместо крика жадно ловить ртом воздух. Глаза Дэхёна теперь совсем похожи на маленькие полумесяцы, мешки под ними будто становятся больше, а сам парень улыбается во все тридцать два зуба и заливисто смеётся. У Ю сердце замирает. Он с широко раскрытыми глазами смотрит на друга, чувствуя, что всё труднее становится сдерживать слёзы. Хочется плакать, как младенец, крепко обнимать возлюбленного, а ещё лучше — сфотографировать его прямо сейчас, но слишком силён страх выронить телефон. Становится интересно, а сам Чон хотя бы понимает, что с ним происходит? Знает ли, что так прекрасно улыбается и выглядит по-настоящему счастливым? Знает ли, что его возлюбленный взгляда не может от него оторвать, совсем позабыв о том, что сейчас они катаются на чертовски страшном аттракционе, который, к счастью, уже замедляет свой ход?       Стоит работнику парка освободить их и отстегнуть ремни безопасности, Ёнджэ хватает Дэхёна за руку и пытается убежать подальше, но ноги не держат, так что старшему приходится ловить его и ждать, пока придёт в норму. На красивом лице нет и следа от той широкой улыбки, одно лишь удивление, но даже это заставляет стоящего рядом лидера шумно выдохнуть и отвлечься от Зело, который держится за его плечо и пытается прийти в норму, как и Ёнджэ, что делает ещё одну попытку побега. На этот раз более удачную, потому что в следующий момент пара уже спрыгивает со ступенек на землю и уносится в сторону пляжа.       — Хён, — шумно выдыхает Ёнджэ в чужие губы. К счастью, на пляже есть груда огромных камней, сваленных так, что с определённого расстояния нельзя понять, кто же там прячется, а из-за приличного отдаления от парка сюда почти никто не ходит, — ты же сам понимаешь, что с тобой было на этом аттракционе? Ты был…       — Счастлив, — моментально выдаёт Дэхён и впивается в пухлые губы влажным поцелуем. Хватает Ёнджэ за руки и заводит их наверх, прижимая к тёплому камню, будто боясь сопротивления, покусывая и чуть посасывая нижнюю губу, опаляя горячим дыханием скулу, опускаясь к шее и проходясь по ней языком. С почти забытым наслаждением он слушает тихие стоны, что вырываются из груди младшего, проводит кончиком носа по впадинке меж ключицами, прижимается губами к горячей коже и прикрывает глаза. Наконец-то он может ласкать возлюбленного, ощущая переливающийся спектр эмоций где-то глубоко внутри, изнывая от безумной любви к нему. Это точно нельзя будет назвать спонтанным сексом. Это будто какой-то обряд, который оба парня запомнят очень надолго.       Дэхён рывками стягивает с Ёнджэ джинсы сразу с бельём, будто специально еле-еле касаясь возбуждённой плоти кончиками пальцев. Слегка приспускает свои джинсы, смачивает пальцы своей слюной и приставляет к анусу младшего, надавливая поначалу совсем легко и как можно аккуратнее вводя пальцы внутрь, раздвигая их внутри, чтобы растянуть и не причинить лишней боли. По тихому, почти недовольному стону становится ясно, что тот уже достаточно растянут и готов к большему. Это как спусковой крючок. Дэхён тут же заменяет пальцы на член, приподняв Ёнджэ за бёдра и прижав к холодной поверхности камня, что так хорошо контрастирует с разгорячённым телом, толкаясь размеренно и почти нежно. Совсем не похоже на те грубые толчки, что ощущались во все прошлые разы, в движениях хёна столько чувственности и нежности, он сладко постанывает и покрывает поцелуями каждый участок кожи, который только видит, целует мягкие губы, опаляет горячим дыханием шею. Голову сносит от нахлынувших эмоций, на ногах стоять трудно, но Чон двигается внутри и помогает младшему справиться с возбуждением рукой до тех пор, пока они оба не изливаются с протяжными стонами, прижимаясь друг к другу и пытаясь привести дыхание в норму.       — Я люблю тебя, Ёнджэ. Сейчас наконец действительно могу сказать, что люблю тебя всем сердцем, до подкашивающихся ногах, до головокружения, дрожи в руках, замирания сердца и перехватывающегося дыхания, — шепчет Дэхён в самые губы Ю, прикрыв глаза и чувствуя, как по щекам стекают горячие слёзы, а губы расплываются в такой счастливой улыбке. Ёнджэ облегчённо выдыхает и крепко прижимает старшего к себе, зарываясь носом в мягкие волосы и тоже поливая их слезами.       Так они и стоят ещё минут десять, не могут перестать плакать и крепко обниматься, а затем нежно целуются ещё минуты две, после чего всё-таки одеваются и уходят. Да, товарищи по группе сразу поймут, зачем они уходили так далеко, но как искренне они будут радоваться мягкой улыбке на губах Дэхёна, как Чжунхон будет стискивать его в своих объятиях, как Ёнгук будет ласково хлопать по плечу, а Чоноп и Химчан — бегать кругами вокруг, внимательно рассматривать и удивляться тому, какой же он прекрасный с такой улыбкой, приговаривать о том, как соскучились за эмоциями друга. И в этот момент Чон действительно поймёт, что с этим нужно что-то делать, потому что все эти чувства, которым так радуется его чудесный Ёнджэ, и правда заслуживают возможности жить.       И сейчас улыбка Дэхёна действительно заменяет Ёнджэ целый мир. И ребят, которые носятся вокруг, и яркое солнце, и воздух. Потому что эту улыбку он любит больше всего на свете.

***

      В кабинке колеса обозрение на удивление тихо. Парни даже не пытаются делать ничего лишнего, просто смотрят друг на друга и улыбаются, словно пара старичков 80+, что прожили вместе всю жизнь и не утратили своих чувств. Просто Ёнджэ чуть наклоняется вперёд и укладывает руку на колено Дэхёна, поглаживая его как можно нежнее и не сводя восторженного взгляда с мягкой улыбки, что весь день не сходит с пухлых губ возлюбленного. Сколько лет он боролся за то, чтобы увидеть её, сколько нервов убил, сколько раз чуть было не сдавался, и вот он, долгожданный результат. Даже не хочется целовать хёна, лишь бы он не прекращал улыбаться. Эта улыбка сейчас кажется самым драгоценным, что только есть в мире, так что Ю думает, что выпрыгнет из кабинки, если вдруг лицо Дэхёна снова станет таким, как раньше. Но этого не происходит. Старший лишь берёт тёплую ладонь в руку, поднимает её и мягко касается губами тыльной стороны, заставляя возлюбленного тихо выдохнуть. Чон не сразу понимает, что по пухлым щекам катятся крупные слёзы.       — Чёрт, Ёнджэ, ты…       — Со мной всё в порядке, — обрывает младший, качая головой. Он продолжает улыбаться так, что достаточно хорошо знающий его Дэ понимает, что тот и правда ничем не расстроен. — Я просто… Ничего не могу с собой поделать. Так скучал по твоей улыбке, правда. Так скучал по нормальному тебе. Думал, что мне умереть придётся, чтобы ты снова улыбался. Но нет, всего лишь потерпеть совершенно жуткий и ужасный аттракцион, на котором чуть сознание не потерял. — шатен смеётся заливисто и так заразительно, что сдержать хихиканье никак не получается. — Дэхён, прошу, не запускай себя снова. Я люблю тебя совершенно любым, но такое твоё состояние меня просто убивает. Я правда хочу, чтобы ты был в порядке, больше не страдал так, мог чувствовать абсолютно всё.       Ёнджэ совсем близко, почти касается губ Дэхёна своими, обдаёт их горячим дыханием и смотрит прямо в глаза взглядом, полным мольбы.       — Прошу, позволь помогать тебе и дальше.

***

      Мягкие касания к нежной коже, дыхание над самым ухом, тепло рядом и ощущение того, как мягкие волосы щекочут лицо, падая на него. Ёнджэ открывает глаза и видит Дэхёна, решившего, что тонсэну хватит спать. Он улыбается так, что даже солнце на фоне этой улыбки меркнет, и младший просто плавится от такого вида. Обнимает хёна за шею, притягивает к себе и сминает пухлые губы своими, целуя с наслаждением и вкусом.       С того посещения парка прошло уже два месяца. Первые пару недель было трудновато, настроение Чона скакало туда-сюда: то он похож на нормального человека, по которому все так скучали, то снова ходит мрачнее тучи, всё такой же апатичный и отвратительный. Это заставляло Ёнджэ нервничать ещё сильнее, бедняга чуть ли не рвал волосы на голове и был готов срываться на любого, кто только попадётся на глаза. В такие моменты Химчан сидел с ним, отпаивал горячим кофе и успокаивал. Кто-кто, а уж он умеет и точно знает, что нужно тонсэну в такие моменты. Но со временем Чон (конечно не без помощи парней, а особенно — Ёнджэ) пришёл в себя, приступы постепенно начали проходить.       И сейчас Ёнджэ целует совершенно точно эмоционального парня, такого задорного и улыбчивого, любящего в шутку поругаться с Зело, который в итоге виснет на несчастном Ёнгуке с воплями по типу «Хён меня обижааает». При почти двухметровом росте макнэ это выглядит чертовски смешно, так что Чон в очередной раз начинает громко хохотать, Чжунхон продолжает свою истерику, а лидеру остаётся лишь увести несчастного ребёнка. Порой парни специально устраивают всё это, чтобы повеселить остальных. Да и Зело немало хорошего перепадает после таких истерик, потому что старший хён, когда надеется успокоить, уж очень нежный.       Теперь Ёнджэ может наслаждаться нежной улыбкой, тихим мурлыканьем, громким смехом, даже разъярёнными криками и отборным матом, льющимся на голову несчастного, что умудряется вывести Дэхёна из себя, потому что сделать это довольно трудно даже несмотря на то, что заново научившийся чувствовать парнишка хочет испытать весь спектр эмоций.       И это правда самое лучшее, что случалось за последние несколько лет с этими двумя. Ну, после их знакомства, конечно же.

***

      Одним лишь прикосновением горячих губ к нежной шее Дэхён выбивает из чужих лёгких весь воздух. Ведёт дорожку влажных поцелуев вниз, к самому заветному, по пути оставляя небольшие засосы в тех местах, которые в любом случае будут скрыты одеждой, нежно покусывая мягкую кожу и вырисовывая языком совершенно различные узоры. Последние отметины оставляет на лобке, как назло не спуская джинсы и не собираясь ласкать младшего там, где нужно, обводит языком пупок, крепко сжимает ягодицы руками и вновь поднимается к заветным губам, буквально впиваясь в них грубым, жадным поцелуем проталкивая язык чуть ли не в глотку и нещадно мучая губы. Бросает на кровать и придавливает сверху, рывком стягивая оставшуюся одежду с шатена, почти пожирая взглядом хрупкое тело и покрасневшее личико с полуприкрытыми глазами и опухшими губами. Раздевается и сам, подбирается поближе и приставляет к губам Ю уже твёрдый член с сочащейся смазкой. Можно было бы и так его отыметь, но это будет совсем жестоко. С другой стороны, особо тянуть не хочется, а вот так он может и для партнёра всё облегчить, и сам побольше удовольствия получить.       Ю послушно проходится языком по всей длине, играется с головкой, осыпает влажными поцелуями мошонку и только после обхватывает член губами, буквально насаживаясь на него, активно работая языком и ощущая каждую вздувшуюся венку. Чон готов голову на отсечение дать за то, что именно этот пухлощёкий шатен делает самый лучший минет, который только можно получить. Впрочем, других ему никогда не делали (о чём парень, в принципе, не жалеет), так что сравнивать не с чем, только с началом их отношений, но от этого начисто сносит крышу. Кончить хочется уже, да нельзя.       Дэхён хватает шатена за волосы и тянет голов назад, заставляя отстраниться. Перемещается к бёдрам, резко переворачивает животом вниз и входит сразу на всю длину, зная, что Ёнджэ не так прост и растянул себя после того, как получил сообщение. Текст совершенно вульгарный и больше в духе старого Дэхёна, но слишком возбуждающий, так что ничего другого не остаётся.       «Через полчаса буду дома и оттрахаю так, что сидеть не сможешь».       Ёнджэ в очередной раз радуется небольшому отпуску и возможности находиться дома, а не в общаге, потому что сейчас может стонать так громко, как только может, не боясь разбудить остальных. Может выкрикивать имя хёна, умолять о большем, слушать грубый рык Дэхёна сзади. Тут им никто не помешает, так что Чон может втрахивать младшего в кровать в совершенно разных позах, разных углах квартиры, хоть всю ночь напролёт, а может даже день. Может сжимать его ягодицы, а затем бить по ним ладонью, придушивать, помня о любви Ю к этому, делать вообще всё.       И всё это на протяжении двух недель. Даже для марафона это перебор.

***

      Дэхён просыпается из-за того, что совсем рядом с ухом начинает звонить телефон. Он чуть морщится и переворачивается на спину, укладывая одну руку на половину кровати Ёнджэ, но не находит там мирно посапывающее тело, так что и скинуть утренний разговор не на кого. Приходится взять мобильник, снять звонок и прислонить аппарат к уху, промычав что-то, похожее на простое «Да?»       — Дэхён, это… — голос Ёнгука дрожит и звучит слишком тихо, а где-то на заднем плане слышен чей-то шёпот. Лидер не спешит продолжать, лишь тяжело дышит в трубку, так что Чон чуть напрягается и садится на кровати, невольно сводя брови к переносице. — Мне только что звонил директор… — в трубке вновь раздаётся гнетущее молчание.       — Хён, говори уже.       — Ёнджэ найден мёртвым. Какой-то маньяк постарался, его уже ищут. Дэхён, слушай, просто едь к нам, мы в общежитии все, скоро полиция…       Мобильник летит на пол, Чон зажимает себе рот руками и старается не закричать. Не верит. Не хочет верить, что такое случилось. Конечно, уже довольно давно ходят слухи про какого-то отморозка, что бродит по совершенно различным районам, подыскивает себе жертву и обрывает её жизнь, но чертовски трудно поверить в то, что этот полоумный догадался взяться за Ёнджэ. За его Ёнджэ. Такого чудесного парня, слишком доброго, чтобы не помогать кому-либо, потратившего столько нервов и сил на то, чтобы вернуть ему, Дэхёну, возможность чувствовать. Ёнджэ, который и мухи за всю свою жизнь не обидел.       Из груди наружу рвётся крик, который останавливают ладони, крепко прижатые к губам, так что выходит лишь сдавленное мычание. По худым щекам стекают горячие слёзы, капая на домашнюю футболку, руки, одеяло. Хочется подняться с места и биться головой о стену так долго, пока сознание не потеряет. Пока кровь не начнёт сочиться из разбитого лба. Хочется закричать, сорвать голос, валяться на полу и рыдать так громко, как только получится. Но ещё сильнее хочется, чтобы это оказался простой сон.       — Сон, правда ведь? — спрашивает Чон самого себя, через силу улыбаясь и глотая слёзы. — Всё хорошо, это просто кошмар. Я проснусь, а Ёнджэ будет обнимать меня и успокаивать. Будет рядом, поцелует в лоб и заварит горячий шоколад, а потом мы снова ляжем спать. — очередной звонок телефона окончательно разрушает надежды. Дэхён поднимает мобильник с пола и прикладывает у уху, продолжая почти жалобно плакать, совсем как маленький ребёнок.       — Хён, это Чоноп. За тобой сейчас Химчан приедет, отвезёт к нам. Ёнгук-хён просил сказать, что полиция обязательно его найдёт. Ты ведь не будешь с собой ничего делать, да, хён? — голос младшего звучит даже слишком обеспокоенно, до сих пор можно услышать лёгкую дрожь. Сразу становится ясно, что он тоже плакал. Как и все они. Но это и не удивляет. — Хён, прошу. Я знаю, как сильно ты его любишь. И я понимаю, что сейчас тебе слишком трудно. Но не оставляй нас, хорошо?       Дэхён лишь молчит в трубку. Просто тяжело дышит, пытаясь унять поток слёз. Своей жизни без Ёнджэ он просто не представляет, но также понимает, что нельзя лишать парней ещё и его тушки. Особенно когда он наконец пришёл в норму.       Мысль об этом заставляет чуть поёжиться. Ёнджэ так долго старался вернуть его в норму, так что смерть будет ещё более глупым решением. Все силы его ангела будут потрачены впустую, столько слёз окажется пролито зря. Этого допустить нельзя ни за что.       — Не беспокойся, Чоноп. Я не разрушу всё, что он сделал. Не сделаю так, что его труд окажется напрасным.

Пожалуйста, если еще хоть раз я смогу увидеть тебя,

Я готов потерять все.

Даже во снах я надеюсь просто увидеть тебя и снова любить тебя, просто вот так… the end.