Добродеятель

Он вошёл в комнату. Я сидел в уголке, тихо как мышь, никого не трогал, и тут он заходит и достаёт из кармана сигарету резкими и нервными движениями, которые ему совсем не идут. Этому загнанному, испуганному и тихому дебилу. Мда. Я вжался в кресло и притих. В комнате было довольно темно, но в свете окна, который сочился сюда сквозь жалюзи, мне было видно этого зализанного ботана, и он курил. Ни сигарета, ни сигаретный дым совсем не шли ему. Ему бы очки и пару-тройку учебников. Он слишком зализанный. Я вжался в кресло ещё сильней. Старался не дышать. Что у него случилось? Тихоня-Саймон, отчего же ты сегодня такой нервный? Чует сердце моё, это не магнитные бури. Я ж тебе ещё ничего сказать не успел, с чего это вдруг ты завёлся? Теряю хватку. Он начал громко кашлять и облокотился о подоконник, подпёр голову ладонью, а потом медленно закрыл ей глаза. О, только не это! Этого ещё не хватало. При виде плачущей бабы хочется бежать на край света, а ты далеко не исключение. Назвать тебя мужиком или фриком язык не поворачивается. - Эй, ну что у тебя опять стряслось? – подал я голос. – Дыня сказала, что слишком хороша для такого, как ты? Он растерянно поднял голову и, поняв, что я всё видел, чуть приоткрыл рот от удивления. - Не твоё собачье дело. Наконец-то ты учишься постоять за себя. Прогресс неумолимо растёт, я и глазом не успел моргнуть, как ты уже научился мало-мальски постоять за себя. Хотя бы передо мной. Он кинул сигарету в сторону выхода и, торопливо уходя, раздавил её ботинком. Я хмыкнул. Ну, пусть идёт. Распустил сопли… Я ему не жилётка и не носовой платок, чтобы вытирать с лица последствия стресса. Хотя… Вообще, этот парень умеет в душу влезть. Я уже говорил. Пойти, подколоть его, что ли… В таком случае, ты влезаешь в душу мне, а я травлю твою душу, Саймон. Всё по-честному. Я встал и побежал за ним. Куда может идти человек с мешком депрессии? Только на крышу. Наши как раз убираются где-то за строениями, мусор собирают. Я, вот, решил оттянуться, взял перерыв, а Саймон, по всей видимости, взял перекур в то же время, что и я. Хотя, откуда он мог знать, что я пойду в каморку в общественном центре? Я взбежал на крышу, пытаясь нагнать эту истеричку. Как только я выбежал, то почувствовал, как в лицо ударили потоки ветра и чуть не сшибли меня с ног. Здесь всегда так. Высоко, потому что. Всё пивные банки и бутылки, оставленные нами ещё утром, уже снесло к другому краю крыши. Пара бутылок даже разбилась. Я огляделся и никого не увидел. Он что, с крыши спрыгнул? На его месте я бы уже давно разбился в лепёшку от горя. Если ты ещё жив, я имею прекрасную возможность добить тебя своими репликами. Ан, нет… Не такая ж и мерзопакостная моя сущность, о чём бы вы не думали. Я всегда буду тиранить тебя, но всё это во благо. Ты ж тряпка! Ничтожество, отброс общества! Когда ж ещё тебе учиться постоять за себя? Но на крыше было пусто. Я сделал пару шагов вперёд и вдруг понял, куда ты делся. Всё с тобой ясно. - Эй! – крикнул я. – Ну же, вытри сопли и расскажи дяде Нейтану, что конкретно сказала тебе дыня? Молчание. Невидимый паршивец, ты просто так от меня не скроешься. - Знаю, что ты не появишься, но послушай! – продолжал я. – Если у человека плохое настроение – его надо выплёскивать! А чем я тебе не вариант? Самый паршивый из всех хомо сапиенс на планете, ну! Да ладно, не упускай шанса! Откуда-то послышался тихий, еле слышный и сдавленный всхлип. Вот я тебя и нашёл. - Да ладно, я же знаю, что ты здесь! И тут я почувствовал сильный и резкий толчок со спины. Как битой вдарило, хотя я не видел совсем ничего! В воздухе было пусто и ветрено. Я упал на бетон и резко перекатился на спину. - Эй, можно полегче?! – крикнул я и резко вскочил на ноги. С макушки потекла кровь. Фигня, пройдёт. Я ж Капитан Неуязвимый, мать вашу. В воздухе появилась блестящая металлическая труба, а после передо мной появился Саймон с яростными и красными от слёз глазами. Вот и славно! - Ты посмотри, что наделал, Барри! – крикнул я и указал на голову. – Тут такой шишак останется, что уж будь здоров. Просчитывай силу удара! - Иди к чёрту! – ответил он. – Прекрати докапываться до меня, просто отстань и заткнись! Не надо бегать за мной, чтобы насобирать новых сплетен по поводу моей незначительной жизни, не надо докапываться до меня, не надо! Я же всегда вёл себя тихо и мирно, что тебе нужно?! - Ты что, поэтому завёлся? – сказал я и усмехнулся. – Да ладно тебе, не плакай! Я думал, ты уже давно привык. - Я просто хочу, чтобы ты отстал от меня раз и навсегда! - А я, вот, шоколадку хочу. Но я же не ору об этом на весь город! Хотя мог бы. Эй, люди! Всё меня слышат?! – я расправил руки, старался перекричать сильный ветер на крыше. – Да, вы, уважаемые и неуважаемые жители данного района! Я хочу ШО-КО-ЛАД-КУ! Да! Все вы слышали?! Вот он хочет поорать, а я хочу… Тут мне по башке снова вдарили металлической трубой, да так, что мама не горюй. Было очень больно, но на протяжении всего того, что случалось с нами на отработке, я привык к боли, и Саймон знал это. Удар трёхочковый, прямо по репе. Чуть не снёс. Я снова упал на бетон, но и на этот раз смог подняться, хотя с большим усилием. Снова кровь, снова пятна перед глазами. - Твою ж дивизию, хватит меня бить! Отдай трубу! Я подался вперёд и вцепился в металл обеими руками. Какая у Саймона хватка, я б позавидовал. С чего это вдруг? Я тянул трубу на себя, а Саймон на себя. Завязалась потасовка. Парой рывков я смог задеть рыжий комбинезон Саймона и чуть порвать его в районе карманов, а он, в свою очередь, резко дёрнул её вниз, и мне это движение чуть руки не оторвало. Спустя минуту борьбы, мы упали на бетон. У Саймона из носа потекла кровь, а моё лицо кровью просто заливало, хотя раны уже начали заживать. - Кому сказал, отдай!! – рявкнул я и совершенно случайно ударил Саймона железом прямо по лбу. Совсем забыл, что его ударостойкость несколько ниже, чем моя. Ну, как сказать, несколько… *** - Я тебя под общественный центр когда-нибудь зарою, - говорила мне Алиша, обрабатывая Саймону царапины на лице. Она так непринуждённо сидела, так заботливо стирала с лица этого психованного ботана кровь, что меня чуть не вырвало лучами умиления. Серьёзно. Хотя, противно было наблюдать эту картину. Вон, какая заботливая. Заботливая шалава. Я уже смыл кровь, а раны быстренько затянулись. И теперь я сидел в кабинете и мне пришлось наблюдать эту слащавую картину. И что? Наш дорогой Барри вышел сухим из воды? - Так это же не я начал! – вдруг сказал я. – Я поговорить хотел, а он как психанёт, что мне аж… - Заткнись! - Молчу, молчу. И всё-таки я не виноват. Это всё Барри. - Его зовут Саймон, - грозно сказала Алиша и посмотрела на меня, как на умственно отсталого. О, да бросьте! Мало ли я таких взглядов повидал на своём веку? То есть, Саймон теперь у нас герой, хотя именно с него всё и началось, а я ненормальный головоногий драчун, которому лишь бы кому-нибудь надавать по мордам безо всякой причины, и козлом отпущения, попавшим мне под руку, оказался именно Саймон. Хм… В принципе, так всё и есть. Я закатил глаза и посмотрел куда-то в сторону. А потом всего лишь на сотую долю секунды перевёл взгляд на Саймона. Никогда не забуду это выражение. Казалось, его не интересовало ничего на свете. Ему было плевать, что Алиша замазывает ему ранения, хотя сейчас он должен был ликовать, как никто. Ему было плевать, что она заступается за него передо мной. Ему было плевать на всё, что здесь происходит. Я видел только гигантские пустые глаза с горстью печали. Он смотрел в никуда и думал. Жалко мне его. Не знаю, что у этого пацана стряслось, но я буду продолжать травить ему душу даже тогда, когда буду знать, что ему итак хреново. Иначе он никуда не выбьется в жизни. Ну? Какой же я, всё-таки, добродеятель.