Птенцы Фламинго. Иоланта.

      

Начало месяца Весенних Скал, 400й год К.С.

      

Улапп

      

      

Пролог

      Улаппская ранняя весна, пожалуй, была примерно такой, как кэналлийская зима. Когда на юге в цветах гранатовых деревьев уже начинали завязываться зёрна, здесь, севернее, их цветение только набирало силу.       Сорок лет назад влюблённый принц Улаппский Хулиан приказал высадить для своей невесты, Антонии-Каэтаны, урождённой Алва, небольшую гранатовую рощицу. Чтобы кэнналлийка не так сильно тосковала по родине.Он очень хотел порадовать девушку. Подарить на свадьбу то, что всегда напоминало бы ей о родном Алвасете. Деревца берегли тщательнее, чем регалии правящего дома. Гранаты прижились, но, увы, полюбоваться их алыми цветами Антония не успела. Умерла родами, подарив своему супругу дочь – наследную принцессу Аду-Марину. А девочке в память о матери остались деревья. Их рассадили везде, где любила останавливаться правящая семья. Росли гранаты и возле зимнего дворца, в котором наследная принцесса с детьми встретила Весенний Излом этого года. Но не она сейчас гуляла под ветвями, склонёнными под тяжестью больших цветов, красных, словно кровь.              Виконтесса Эммануилсберг бережно взяла в ладони гранатовый цветок. Тот так и сиял на солнце, словно огненный. Казалось, об него можно обжечь пальцы. Но нет, яркое чудо было приятно прохладным. Девушка смотрела на цветок, но мысли её ускользнули, не в силах сосредоточиться на созерцании. Они снова вернулись к тому, из-за чего на сердце лежала печаль.       Когда кэналлийский генерал властной рукой отправил Иоланту в Улапп, девушка не возражала. Наверное, она согласилась бы даже на Закат, только бы не оказаться снова в приживалках у так называемых друзей. Чего стоят их улыбки, она уже знала. Те, кто раньше лебезил и заискивал, теперь даже не пытались изобразить приветливость. Манрики в опале – этим всё сказано. Их дети никому не нужны. Улыбки превратились в оскалы. Никто не протянет руку помощи. Из прежних друзей – никто. Тем удивительней был поступок Эчеверрии. Кэналлиец ничем не был обязан семейству Манриков. Но именно он и спас потерявшуюся виконтессу. Генерал предложил наилучший выход из положения. Отправил девушку в самое безопасное для неё место. А с политической точки зрения – полностью вывел из талигской игры. Маленькой, но дорогой фишке не придётся кочевать по рукам с риском потерять свободу, честь и жизнь.       Наследная принцесса Улаппа Ада-Марина согласилась принять под свою опеку виконтессу Эммануилсберг. Чем это обернётся для девушки – вопрос. Наполовину кэнналлийка, принцесса слыла женщиной решительной и властной. Правда, склонности к самодурству и деспотии за ней не замечали. Но она, несомненно, захочет устроить личную жизнь засидевшейся в невестах виконтессы. Кого принцесса выберет в мужья Иоланте? КОГО?!       Разговора на эту тему ещё не было, но виконтесса переживала. Не могла не переживать. Казалось бы, радуйся, ведь о тебе заботятся. Но всё было не так просто, как хотелось бы.              

Месяц Зимних Молний, 400 г. К. С.

      

- 1 –

      

Юг Придды, Талиг

      Капитан, которому Эчеверрия приказал доставить в Улапп виконтессу, выглядел ненамного старше неё. Как выяснилось позже, это впечатлениеИоланты оказалось правильным: рэю Гэриньеро не так давно исполнилось двадцать три. Классический кэналлиец – смуглый, черноволосый и черноглазый. А если учесть, чтоэтот парень носил цвета своего соберано, то и вовсе казалось, что он сделан из смолы. Только не липкий. Совсем не липкий. Скорее жёсткий. И пахло от него приятно, а не как от смолы. Всю эту черноту разбавляли своей синевой берет и капитанская перевязь. Да по ножнам змеился синий узор эмали, а эфес шпаги украшали агаты – синий и чёрный. И одежда, и оружие рэя было красивым и добротным, но, как подумала виконтесса, у её брата Константина и то, и другое гораздо богаче. Это же касалось и личных украшений. Кэналлиец носил только два перстня: один – серебряная печатка, второй – с чёрным ониксом. Всё.       Когда Иоланта вошла в комнату, ставшую кабинетом Эчеверрии, генерал как раз беседовал с молодым офицером. Указав на виконтессу, он сказал:       - Это и есть та девушка.       Потом обратился к опешившей Иоланте:       - Знакомьтесь, дорита. Это – капитан Эрнандо Марио Гэриньеро. Он будет сопровождать вас в Улапп.       Офицер коротко поклонился. Сощурил глаза, уловив, что виконтесса пробежалась по нему оценивающим взглядом, чуть задерживаясь на некоторых деталях его внешности. Вообще-то, она это сделала неосознанно, почти рефлекторно. Очень уж крепко в неё вдолбила семья, как определять, что собой представляет тот или иной человек. И вот теперь выработанная за годы воспитания привычка сыграла с виконтессой злую шутку. Иоланта не хотела оскорбить молодого офицера, но получилось, что оскорбила.       - Я вас чем-то не устраиваю? – спросил он.       Девушка удивлённо заморгала от этого вопроса. Вдруг осознала, что стоит, как дура, разинув рот, и смотрит на кэналлийского капитана, как на Изначальную Тварь.       - П-простите… - Иоланта отвела взгляд. – Я… немного растерялась….       - Бывает, - великодушно кивнул рэй Эчеверрия.       Уголки его губ дрогнули в улыбке – чуть насмешливой, но не злой.       - Вы можете идти, - разрешил генерал. – Оба.       Обиделся там капитан или не обиделся, но руку виконтессе подал. Знакомство они продолжили уже снаружи, пока рэй Гэриньеро провожал Иоланту к дому, в котором она жила эти дни.       - Пожалуйста, не сердитесь на меня, - попросила девушка, заговорив первой. – Я не хотела оскорбить вас. Просто до сих пор я очень мало видела кэналлийцев….       - Вы видели соберано.       Виконтесса грустно усмехнулась:       - Не думаю, что в Олларии он был таким же, как в Кэналлоа.       - В Алвасете, - поправил рэй Гэриньеро. – Если уж сравниваете, то резиденция герцогов Алва – замок Алвасете.       - Да, конечно… - согласилась Иоланта, которой уже тоже стало больно.       Ну, сколько можно злиться?! Она же извинилась! Задавив собственную обиду – не прошли даром визиты ко двору! – виконтесса смогла продолжить беседу. Заставила себя продолжить.       - Говорят, это место – Алвасете – сказочно красиво.       - Да, это правда.       - Вы видели его?       - Я там служу.       Иоланта помолчала немного, потом тихо и искренне сказала:       - Я очень надеюсь, что с герцогом Алва всё будет хорошо. Что он снова станет свободным, наведёт порядок в Талиге и ещё не раз сможет навестить родной дом.       Рэй остановился. Девушка не сразу решилась поднять на него взгляд, только слышала его тихое сопение. «Ну, что снова не так?!» - подумала она почти с отчаянием. И тут виконтессу осенило: кэналлиец, должно быть, винит в том, что произошло сего драгоценным соберано, Манриков – а значит, и её. Да, конечно, армию, переметнувшуюся к Альдо Ракану, собрал старший Фламинго. Но за свою ошибку он заплатил страшную цену – жизнь сына. И это ещё не все потери их семьи. Погибла Лионелла. Леопольд-младший неизвестно где. Хорошо, если мальчик жив. А если нет? И когда Иоланта сможет это узнать?       - Я тоже надеюсь, - вдруг так же тихо сказал капитан.       Виконтесса вздрогнула и посмотрела на него. Кажется или кэналлиец, наконец, немного смягчился? Она хотела ещё что-то сказать, но поймала себя на том, что забыла имя собеседника.       - Капитан, вы не могли бы… - девушка замялась, виновато посмотрела на него. – Пожалуйста, напомните, как вас зовут.       - Эрнандо Марио Гэриньеро, - чётко произнёс рэй и усмехнулся.       Похоже, замешательство виконтессы его забавляло.       - А вам сказали, кто я? – на всякий случай уточнила девушка.       - Иоланта, виконтесса Эммануилсберг, из дома Танцующих Фламинго, - иронично «отрапортовал» капитан. – Я ничего не упустил?       - Нет, - девушка огорчённо отвела взгляд.       Выходит, ей показалось, что кэналлиец немного потеплел к ней.       - Дорита, - позвал рэй Гэриньеро. – Мы выезжаем завтра. Вы готовы?       - У меня осталось очень мало вещей, - горько усмехнулась Иоланта. – Я буду готова. Скажите, капитан, те солдаты, что сопровождали меня, они поедут с нами?       - Да, - подтвердил Гэриньеро.       - Тогда надо сказать им….       - Я сам это сделаю, - успокоил виконтессу офицер.              

* * * * *

      Первые несколько дней рэй и виконтесса присматривались друг к другу. Пожалуй, он всё-таки больше. Иоланта слишком устала от всех неприятностей, свалившихся на неё за последние месяцы. Настроение у девушки было не лучшим, а ожидания – не радужными. Она скорбела о дяде и сестре, переживала о самом младшем брате. Её тревожило и собственное будущее. Все эти душевные терзания вкупе с дорогой утомляли её очень сильно. Но виконтесса ни на что не жаловалась. Её везли – она ехала. Двигалась словно в болезненном сне. Послушная. Даже покорная. Поначалу капитана устраивало, что его подопечная не капризничает и вообще ведёт себя тихо. Потом рэй немного занервничал. Он заподозрил, что девушка нездорова. Иоланта очень удивилась, когда на очередном постоялом дворе Гэриньеро привёл к ней лекаря. Только тогда девушка словно проснулась.       - Со мной всё в порядке, - попыталась успокоить капитана она.       Кэналлиец предпочёл убедиться, так что настоял на врачебном осмотре. Иоланта посмотрела на него с удивлением. С чего вдруг такая забота?! Но капитан, понявший, что его заподозрили в неуместных чувствах, быстренько отгородился долгом. Получилось чуть более жёстко, чем он хотел. Девушка молча поникла головой. Казалось, даже её рыжие волосы потускнели. Глупости, конечно. Ничего такого просто не могло произойти. Но у капитана всё равно остался какой-то неприятный осадок на сердце.       Пока лекарь беседовал в комнате с пациенткой, Гэриньеро нервно вышагивал перед дверью. Снаружи, конечно. Подслушивать он себе позволить не мог, а разговор был тихим. Так что «случайно» ничего узнать не удалось. Когда лекарь, наконец, вышел, его нахмуренные брови встревожили капитана.       - Что с ней? – потребовал объяснений он.       Ответ лекаря озадачил.       - Госпожа здорова. Телом – здорова. Да, устала, но не настолько, чтобы это представляло опасность. Выспится – и сможет ехать дальше… - он сделал паузу, и кэналлиец напрягся. – Беда не в этом….       Лекарь снова замолчал, собираясь с мыслями, но Гэриньеро подумал, что тот не хочет больше ничего говорить.       - В чём беда? – не выдержал кэналлиец.       - Она душой устала, - пояснил лекарь. – Очень уж много горестей на неё обрушилось.       Горестей?! Офицер немного растерялся.       - И что же делать? Чем её лечить?       - Лечить?! – мужчина как-то странно посмотрел на молодого кэналлийца. – Её лечить не надо. Разве что пожалеть. Она, конечно, сильная, но немножечко доброты и тепла лишними не будут. Пусть подумает о чём-нибудь хорошем, а не о потерях своих.       О потерях?! Гэриньеро удивился. Он знал о Леонарде Манрике, что тот погиб. Но он же Иоланте не отец и не брат. Дядя! Сомнительно, чтобы они были особенно близки. Но даже если так, то это ОДНА потеря. Не несколько. Капитан напряг память. Что там говорил генерал? Что виконтесса осталась одна, о семье своей почти ничего не знает и домой вернуться не может. Такой вот «краткий пересказ» событий. Но что за ним стоит? Тогда Гэриньеро вдуматься не потрудился. А, похоже, надо было.       Получив плату за визит, лекарь удалился, а капитан постучался к виконтессе. Та позволила ему войти.              Иоланта сидела на кровати, по подбородок завернувшись в тёплое одеяло. Выглядела девушка уставшей. Или – печальной?! Теперь капитан уже не был так уверен. А ещё он, если честно, понятия не имел, о чём, собственно, сейчас с ней говорить.       Вообще-то, «поплакавшись» лекарю, виконтесса почувствовала, что ей стало легче. И сейчас пребывала в полудрёме, чему способствовала и успокоительная тинктура. Девушка была бы рада лечь и уснуть, но пришёл капитан, который, похоже, решил, что им надо поговорить.       - Мэтр сообщил, что вы здоровы, но устали, - начал Гэриньеро, по-прежнему не зная, как построить беседу дальше.       - Я же говорила, - тихо откликнулась Иоланта, судя по взгляду – думая о чём-то своём. – Не стоило беспокоиться….       - Стоило, - отрезал кэналлиец, сердясь не на виконтессу, а на себя. – Я вовсе не хочу, чтобы вы где-нибудь посреди дороги лишились чувств от истощения сил. Или вы думаете, что я не вижу разницы между солдатом и девушкой?! Поверьте, вижу! Так что, если вам необходим дополнительный отдых, мы никуда завтра не поедем. Вы отоспитесь, нормально поедите….       Он обратил внимание на ужин, который ещё раньше принесли в комнату. Похоже, виконтесса его едва поклевала.       - К слову о еде. Как я вижу, она почти нетронута. Думаю, вам стоит покушать ещё хоть немного. Не вставайте. Я подам вам тарелку. А пока выпейте вина. Оно в этой гостинице вполне приличное….       Капитан наполнил стаканчик и повернулся к кровати. Сжавшись в комок, Иоланта крепко спала. Кэналлиец медленно вздохнул. Заглянул в стакан, подумал, вернул его на стол. Тут бы чего-то покрепче, чем вино для девочки. Но – нельзя. Да и зачем напиваться до розовых фламинго, когда одна такая птица и так рядом. И будет рядом ещё какое-то количество дней, хот пей, хоть песни слушай. Гэриньеро хмыкнул: мысль о песнях ему понравилась. Может, развлечь немножко виконтессу? А то они, действительно, едут, как на похороны. Только сначала надо как-то узнать, что там ещё у девушки в жизни случилось. И для этого совсем не обязательно будить её сейчас. Можно ведь поспрашивать тех двух солдат, что сопровождают виконтессу от самой Олларии. Они должны знать.       Иоланта, не просыпаясь, завозилась, стараясь устроиться удобнее. Капитан осторожно подвинул к ней подушку, поправил одеяло и ушёл.              

* * * * *

      Утро Иоланты началось с аромата шадди. Принёсший его капитан оставил чашечку на табурете у кровати, а сам ушёл. Виконтесса морисский напиток не любила, хотя семья очень старалась воспитать в детях вкус к тому, что считала признаком роскоши. Ну, ещё бы! Ведь шадди - напиток кардинала Сильвестра и самого герцога Алвы! Его любят и в Кэналлоа, и на Марикьяре. Да и в семье Савиньяков шадди тоже как-то прижился. Хотя, чему удивляться?! Олени же с Алва в родстве. Леопольд и Фридрих лелеяли надежду, что девочки однажды смогут войти в одну из этих семей, а лучше – в обе. Виконтесс поили морисским напитком в разнообразных его видах, но этим привили не любовь, а стойкую к нему неприязнь. Так что, едва осознав запах шадди, Иоланта проснулась не от предвкушения чего-то приятного, а от ужаса.       Девушка села на кровати, глядя на чашечку так, словно над ней не пар струйкой вился, а покачивалась, танцуя, змея. Что же делать?! Что делать?! Вылить? Куда?! Думая над этим, Иоланта взяла чашечку. Жаль, конечно! Рэй Гэриньеро хотел, как лучше. Он же не знает…. Виконтесса вздохнула, глядя на тёмный напиток. Надо же, а пахнет он намного приятнее, чем тот, что варили дома. Девушка принюхалась. Она никак не могла угадать, с какой же приправой этот шадди. Аромат мягкий, даже нежный. Интересно, а вкус, – какой?       Сделав маленький, осторожный глоток, Иоланта потрясённо распахнула глаза. Так вот, оказывается, каким должен быть шадди! То, что она пила дома, не шло ни в какое сравнение! Девушка глотнула ещё, с наслаждением ощущая, как по телу распространяется тепло, вытесняя накопившуюся усталость. Допив шадди, виконтесса впервые пожалела, что чашечка для него такая маленькая. Она бы с удовольствием выпила ещё.              Когда Иоланта спустилась в общий зал, почти весь отряд сопровождения был там. И, кажется, мужчины обедали. Они все с удивлением посмотрели на виконтессу. Та даже немного смутилась, замерев на последних ступеньках. Гэриньеро подошёл к ней и предложил руку.       - Простите, - пролепетала Иоланта, принимая его помощь.       - За что? – с искренним недоумением спросил капитан.       - Я так поздно проснулась! Но я уже готова. Мы можем ехать….       - Куда?!       Виконтесса непонимающе заморгала.       - Вы что, ничего не помните? – спросил Гэриньеро.       Подождал. Ответил на вопрос сам, исходя из растерянного молчания девушки. Продолжил:       - Наверное, вы вчера заснули раньше, чем я думал, и не услышали. Я сказал, что мы сегодня никуда не поедем. Вам надо отдохнуть. Но, раз уж вы так оделись, может, погуляем? После того, как вы покушаете, конечно. Здесь красиво, а день сегодня ясный, солнечный. И даже чуть-чуть пахнет весной.              По поводу запахов весны рэй не соврал. Если на севере Придды ещё лежал снег, а реки были скованы льдом, то здесь уже чернела земля и распускались первоцветы. Иоланта обратила внимание, что капитан с наслаждением нюхает что-то, растёртое в ладонях. При этом кэналлиец щурился, как кот, и едва не мурлыкал.       - Что это? – спросила виконтесса.       - Трава, - усмехнулся Гэриньеро.       Он раскрыл ладони и поднёс их к девушке. Иоланта принюхалась. Да, запах, такой, казалось бы, простой, был изумительным.       - Начинаю понимать кошек, - улыбнулась девушка. – А вы, как я заметила, чувствительны к запахам.       - Есть такое, - продолжал улыбаться капитан. – А вы, дорита?       - Зовите меня Иоланта, пожалуйста, - попросила она.       - Хорошо, - легко согласился офицер. – Тогда и вы называйте меня по имени.       - По какому из двух? – полушутя уточнила виконтесса.       - А по какому вам легче? – принял шутку кэналлиец.       Девушка задумалась.       - Да мне как-то, наверное, одинаково. Но, может быть, есть вариант, объединяющий оба ваших имени?       - Есть. Эрио.       - Красиво, - оценила девушка. – Наверное, так вас называла мама?       Виконтесса посмотрела на собеседника и испугалась. Гэриньеро не перестал мягко улыбаться, но его лицо застыло маской. А глаза…. Они стали какими-то… пустыми. Так, как если бы человек, смотревший из окна, вдруг отошёл вглубь комнаты.       - Простите! – горячо попросила Иоланта. – Я сказала что-то не то…. Я не хотела….       Кэналлиец ожил.       - Вы не виноваты, - остановил он извинения девушки. – Вы не могли знать.       Гэриньеро видел, что виконтесса хочет узнать, в чём же дело, но не решается спросить.       - Я сирота, - решил прояснить ситуацию он. – Найдёныш.       Кэналлиец помолчал немного, глядя куда-то вдаль. Потом покосился на девушку. Она всё ещё ждала продолжения, очень деликатно не подгоняя его вопросами. Наверное, именно это и побудило его рассказать свою историю.       - Меня нашли во время сбора позднего винограда в Гэриньенте. Я лежал прямо на земле, под лозами, и даже не плакал, а только тихонько попискивал. Было мне несколько часов от роду…. Я не знаю своих родителей, дорита. Ни отца, ни матери. Соберано Алваро, который в тот день оказался там, дал мне имена тех, кто меня нашёл. Это было в год смерти его предпоследнего сына – Карлоса. Нет, соберано не стал меня усыновлять. Он поступил иначе – нашёл мне приёмную семью и распорядился дать мне титул рэя. Если до шестнадцати лет будет видно, что я этого хоть немного заслуживаю. Ещё он приказал постараться найти мою мать.       - Нашли?       - Нет. Никаких следов….       - Вам до сих пор больно, - тихо сказала виконтесса.       - А вам не было бы больно, если бы ваша мать бросила вас, словно…?! - он оборвал себя, стараясь выровнять дыхание. – Ушла и не вернулась….       - Постойте! – запротестовала Иоланта. – Почему вы решили, что она вас бросила?! С ней могло случиться что-то плохое.       - Её искали, - едва сдерживая гнев, напомнил Гэриньеро. – Не нашли ни живую, ни мёртвую.       - Где искали?! – не сдавалась виконтесса. – ГДЕ?! Смею предположить – где-то поблизости или там, где подсказывал здравый смысл.       Рэй непонимающе заморгал. А где же ещё?! Иоланта нервно сцепила руки.       - Я попытаюсь объяснить, - сказала она, собираясь с мыслями. –Мало кто из мужчин знает такое. Даже и женщины – не все. Видите ли, роды – процесс сложный, бывает, что и очень тяжёлый. Порой настолько тяжёлый, что женщина по завершении себя не помнит. Мне кажется, с вашей матушкой именно так и произошло. Она, похоже, была не из местных, иначе бы её быстро раскрыли, как бы она ни таилась. Нет, ваша матушка пришла откуда-то издалека. По какой-то причине она оказалась одна. Рожала без помощников. Как я понимаю, ночью, в винограднике. Это очень странно. Разве люди в той местности такие злые, что отказали бы в помощи роженице?       - Нет, - категорически отверг это предположение Гэриньеро. – Я рос там, а потому знаю. Люди там добрые. Они бы помогли.       - Значит, она до них не дошла. Вероятно потом, в бреду после родов, ваша мать пыталась идти дальше – к людям. Ей даже могло казаться, что направление выбрано правильно. Но только казаться. Была ночь.Путь мог привести вашу матушку к обрыву, к берегу реки или моря, если оно там рядом…. Понимаете?! Она не бросила вас! Она пошла за помощью, и вероятно, погибла, так и не придя в себя. Вот почему никто её так и не нашёл. И вот почему она так и не вернулась за вами, не искала вас после….       Иоланта замолчала, впервые глядя прямо в чёрные, как сама тьма, глаза кэналлийца. Он тоже молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Потом уже осознал, что девушка смотрит на него и чего-то ждёт. Наверное, хоть какой-то реакции на свои слова. Гэриньеро моргнул и отвернулся.       - Да, так могло быть, - тихо согласился он. – Спасибо.       - За что?! – удивилась Иоланта.       Гэриньеро немного смущённо улыбнулся и чуть пожал плечами:       - Вы вернули мне мать….       Виконтесса опустила глаза, чувствуя, как вспыхнули щёки. Она не знала, что кэналлиец улыбнулся чуть шире, мысленно отметив, что Иоланта, оказывается, очень мило краснеет. А ещё, что у неё на щеках веснушки – лёгкая, очаровательная россыпь. Оглядевшись вокруг, он увидел синие первоцветы. Виконтесса опешила, когда он принёс ей четыре цветка.       - Это тебе, - сказал Гэриньеро.       И девушка не обиделась на то, что он самовольно перешёл на «ты». Она уже знала, что так кэналлийцы обращаются только к тем, кого считают друзьями.       - Спасибо, Эрио, - пробормотала Иоланта.       Капитан улыбнулся и украсил этими цветами уложенную вокруг головы косу девушки. Получилось словно бы четыре синие ройи в короне из червонного золота. И даже глаза виконтессы, казалось, приобрели более насыщенный голубой цвет.       - Тебе очень красиво, - искренне восхитился Гэриньеро.       - Спасибо, - снова смутилась Иоланта.       Ей было приятно слышать такой бесхитростный, но сказанный от сердца комплимент. Увы, придворные дамы, да и сама королева, девочек Фламинго считали дурнушками. Это был, так сказать, официальный взгляд. Катарина одаривала их снисходительным сочувствием, которое не утешало, а очень умело унижало. Как же трудно было в таких условиях сохранить хоть каплю уверенности в собственной привлекательности! А тут ещё и попытки деда и отца сосватать Иоланту и Лионеллу за Савиньяков. На счастье – неудачные попытки. Олени – не лошади: на них где сядешь, там и слезешь. Тогда, почему же «на счастье»? А что хорошего в браке, где любовь и не предвидится?! Иоланта не могла без содрогания представить себя супругой Лионеля. Чувствовалось в нём что-то жёсткое, непреклонное, властное. Виконтессе даже кошмары снились, в которых она становилась женойстаршего Савиньяка. И девушка знала, что её младшая сестра тоже не горит желанием разделить подобную участь. Лиа при всей её мечтательности и наивности хватало ума понять, во что выльется брак с нелюбимым и нелюбящим. Что ж, смерть избавила Лионеллу от такого унижения.       - Я не хотел так смутить тебя.       Голос с лёгким кэналлийским акцентом выдернул Иоланту из печальных мыслей о потерянной сестре. Девушка заставила себя улыбнуться:       - Всё хорошо, - она снова посмотрела на капитана. – Эрио. Значит, так вас… тебя стали называть друзья?       - Да, - кивнул Гэриньеро.       Предложил девушке руку и повёл гулять дальше.       - А как, вообще, сложилась твоя жизнь? Я так понимаю, что соберано посчитал тебя достойным титула рэя.       - Да. Только это уже был не Алваро, а Рокэ Алва. Он выполнил распоряжение отца, а потом отправил меня в Лаик. Если честно, не очень-то я туда и хотел. Я же не знал, кто меня выберет. А вдруг это окажется кто-то такой, кому и служить не захочется?! Но рэй Эчеверрия меня успокоил. Он, как и обещал, сам взял меня в оруженосцы. А поскольку он уже тогда был комендантом Алвасете – города, не замка – то и я начал служить там. И остался служить, когда перестал быть оруженосцем….       Они неспешно гуляли, спокойно беседуя. Иоланта, сама не зная, почему, потихоньку начинала верить, что в её жизни всё ещё может быть хорошо. Даже о сестре она не могла больше думать, как о мёртвой. И откуда-то взялась уверенность, что с братьями всё в порядке.Они ещё найдут друг друга. Обязательно.              

- 2 –

      

Река Вибора, граница Талига и Улаппа

      Капитан Гэриньеро решил, что быстрее будет двигаться не по суше, а по реке. На счастье, Вибора в среднем и нижнем течении была судоходной. Кэналлийцы нашли грузовой корабль, способный перевезти не только людей, но и лошадей впридачу. Предполагалась пара дней спокойного пути вниз по реке. За это время и люди, и лошади могли отдохнуть перед очередным переходом - уже по улаппской земле. Увы, не всё сложилось, как хотелось.              В первую же ночь Иоланту разбудил шум. Слышались выстрелы, грохот каких-то падающих предметов, лязг металла. Крики людей, сквозь которые прорывались команды на кэналлийском. Девушка села на койке, пытаясь понять, что происходит. На судно напали?! Кто?! Смогут ли семеро её защитников да примерно столько же членов команды дать отпор захватчикам?! Слыша хаотический топот где-то на палубе, виконтесса впервые пожалела, что не выпросиладля себя у кэналлийцев хотя бы кинжал.       Торопливые шаги в коридорчике. В дверь коморки, которую с большой натяжкой можно было назвать каютой, кто-то резко постучал. Виконтесса в панике вжалась в стену. Прятаться ей было просто негде.       - Не бойся, это я!       Дверь распахнулась, порыв ветра заставил язычок свечи затрепетать и едва не подпрыгнуть. Но ещё до того, как девушка разглядела шагнувшего через порог, она узнала его по голосу. Выдохнула, едва не зарыдав:       - Эрио!       Кэналлиец окинул каюту быстрым взглядом. В абсолютно чёрных глазах жутковато отблёскивало пламя свечи.       - Ты в порядке?!       - Да. Что происходит?!       - Команда… - только и успел сказать он.       И вдруг дёрнулся, выгнувшись, словно его ударили в спину. Оказалось, что именно это и произошло. Иоланта закричала, когда он медленно повернулся к кому-то, стоящему в коридоре. Под левой лопаткой кэналлийца торчал нож. Тот, кто нанёс удар, не спешил предпринять ещё что-то. И не удивительно: с такой раной долго не живут. Враг просто ждал, когда кэналлиец рухнет замертво. Предполагалось, что это произойдёт в течение нескольких мгновений. Но эти мгновения у Гэриньеро всё-таки были. Его дыхание замерло, но рука, двигаясь словно бы по своей воле, нанесла несколько жёстких и сильных ударов. Иоланта расширенными от ужаса глазами смотрела, как кэналлийский кинжал входит по самую рукоять в человеческое тело, словно в пуховую подушку. Потом Гэриньеро отшагнул в сторону, а внутрь каюты упал то ли боцман, то ли помощник капитана корабля. Виконтесса в этом не разбиралась, да и ей в тот момент было безразлично, каков ранг у врага, который стал трупом. Девушка не испытывала к нему ни капли жалости. Её волновал только Гэриньеро.       Кэналлиец покачнулся и стал заваливаться назад и набок. Иоланта едва успела подхватить его, помогла сесть на пол.       - Эрио! Эрио! – звала она, дрожа от ожидания ужасного и неизбежного.       Капитан хрипел. Кашлянул, отчего его губы окрасились кровью.       - Вынь… - тихо выдохнул Гэриньеро.       - Что?! – не поняла девушка.       - Вы-та-щи… нож… - собрав силы, приказал он едва слышно.       Иоланта уже хотела сделать это, но остановилась:       - Нет. Нет! Это же убьёт тебя! Я не могу!       - Не уб…. Вытащи….       Виконтесса не знала, верить или нет. Ей было страшно. Руки тряслись. Сделать то, что просил капитан, она не решилась. Вместо этого закричала:       - На помощь!       Сражение на палубе в это время уже затихло. То ли совсем, то ли противодействующие стороны перегруппировывались. Девушку услышали. Судя по топоту ног, кто-то бежал к ней. А она только сейчас поняла, что не знает, кто явится на зов. А если враг?!       Нет, это был друг. В самом прямом смысле. Теньент Горио Каскавелло был не просто подчинённым капитана Гэриньеро, но и его другом детства. Он примчался на крик виконтессы, то ли догадавшись, то ли почувствовав, что беда даже не с ней, а с Эрио. Именно так он и назвал своего командира.       - Что?! – выдохнул теньент, пытаясь понять, что именно стряслось с другом.       - Нож… - голос Гэриньеро был едва слышным.       - Где?! – друг бросился к нему.       - В спине… - ответила Иоланта.       Она уже начинала нервно всхлипывать, но истерика ещё не прорвалась наружу слезами.       Теньент быстро, но аккуратно привалил друга себе на плечо, оценил рану.       - Надо вытащить, - сказал он девушке. – Пусть кровь выйдет. Иначе она скопится внутри….       - Но как же…?! – начала, было, виконтесса.       - Найди, чем потом заткнуть рану и перевязать, - оборвал её Каскавелло. – Быстрее!       Взгляд Иоланты заметался по окружающим предметам, включая её собственную одежду. Замер на пышных рукавах. Нижнее платье виконтессы было из хорошего шёлка. Ни мгновения не колеблясь, девушка оторвала нижние части рукавов. В это время теньент уверенным, но осторожным движением вытащил нож из спины друга. Сразу же прижал к ране шёлковые обрывки. Иоланта снова заоглядывалась вокруг в поисках того, чем можно было бы рану перевязать. Ничего, более подходящего, кроме собственных юбок, она не обнаружила. На выбор была шерстяная ткань, шёлковая и льняная.       - Лён, - сказал Горио.       - Дайте нож, - потребовала виконтесса. – Я не разорву руками.       Теньент выделил ей один из своих ножей, но предупредил:       - Осторожнее. Он очень острый.       Иоланта надрезала самое нижнее платье, выдрала из него достаточно длинную полосу. Этим и примотали сложенный подушечкой шёлк. После этого Горио переложил друга на койку.       - Прошу прощения, дорита, - сказал он девушке. – Мы вынуждены занять ваше ложе….       - Перестаньте! – оборвала его виконтесса с обидой в голосе.       Она заботливо поправила то, что здесь называли подушкой. С тревогой посмотрела в побледневшее лицо капитана. Тот заставил себя улыбнуться и тихо заверил:       - Я не умру. Я живучий.       - Командир, - напомнил о себе Каскавелло. – Я пойду к нашим?       - Иди, - отпустил его Гэриньеро. – Пока я не встану, ты – за старшего. Действуй.       Теньент коротко кивнул-поклонился. Да, они друзья, а Горио даже немного старше Эрио, но порядок в армии должен быть.       - Дорита, - обратился к виконтессе Каскавелло, - останьтесь здесь. Присмотрите за капитаном. И дверь заприте на всякий случай. Вы сейчас наше самое уязвимое место. Откроете только кому-то из нашего отряда. Если вдруг явится кто-то из команды корабля, посылайте в Закат, что бы он ни пел.       - Пожалуйста, объясните, что произошло! – попросила девушка.       Теньент приостановился на выходе, подумал и решил, что объяснить будет правильно.       - Команда этого корыта решила поиграть в пиратов. Им очень понравились наши лошади, вещи… и вы, дорита. Капитан - наш капитан - заметил нездоровый интерес в глазах этих водоплавающих. Мы приняли меры и были готовы к нападению. Все наши люди живы, хотя почти все ранены. Тяжелее всех вот он, - и Каскавелло с явным неодобрением указал взглядом на своего командира. – Всё, я пошёл. Запритесь. Я пока не знаю, всех ли из команды мы перебили. Очень не хочется, чтобы кто-нибудь ещё получил нож в спину.              

* * * * *

      Иоланта открыла глаза. Мутным взглядом повела вокруг. Вспомнила, что произошло ночью, и осознала, что лежит головой на груди Эрио. Где-то под её ухом должно было биться его сердце, но….       Виконтесса резко села на краю постели, в ужасе от взорвавшей сознание мысли. Иоланта поняла, что в груди капитана – тишина. Его сердце НЕ БЬЁТСЯ!       - Эрио! – в отчаянии закричала девушка, вцепляясь в плечи кэналлийца.       Тот распахнул глаза, резко и глубоко вдохнул, застонал от боли.       - Эрио! – едва не расплакалась от радости виконтесса. – Ты жив!       - Что случилось? – прохрипел капитан.       - Ты живой! – девушка нежно прижала ладонь к его щеке.       - Были сомнения? – Гэриньеро едва дышал, но уже шутил.       - Мне показалось, что твоё сердце не бьётся, - виновато пояснила виконтесса. – Я очень испугалась.       Кэналлиец улыбнулся. Осторожно кашлянул, прочищая горло.       - Я же сказал, что не умру, - уже бодрее заговорил он. – Я живучий.       - Живучий! – всплеснула руками девушка, не зная, плакать ей или смеяться. – Такая рана…! Это…. Это же…. Это чудо какое-то – то, что ты не умер!       - Чудо, - согласился Гэриньеро, у которого ещё не хватало сил на витиеватые объяснения.       По тому, как он отвёл словно бы погрустневший взгляд, виконтесса поняла, что чудо какое-то не такое. Связана с ним некая тайна, которую кэналлиец не может вот так просто взять и рассказать.       - Я ещё немного подремаю? – попросил Гэриньеро, закрывая глаза.       Вообще-то, он хотел прекратить сложный для него разговор, но получилось, что заснул по-настоящему.       Иоланта задумалась, как бы ей ненадолго отлучиться, а тут как раз к своему командиру заглянул Каскавелло. Принёс кое-какую еду и горячий напиток из ягод и трав. Виконтессу теньент отпустил. Она быстро вернулась и отпустила его. Рассиживаться офицеру было некогда. Корабль продолжал двигаться вниз по реке. Команды на нём уже не было. А кавалеристы мало того, что все были раненые, так ещё и понятия не имели, как управлять даже таким простым судном, как это грузовое корыто. Нет, где у него нос, где корма, и для чего торчит мачта, они знали. Только этого мало. Выручил один из солдат, что сопровождал виконтессу от Олларии. Выяснилось, что он кое-что знает о речном судоходстве. Но ему в любом случае нужны были помощники.              Виконтесса разделила еду на две порции в надежде, что капитан проснётся и тоже поест, но ждать его не стала. Она была ужасно голодна. Быстренько расправившись со своей долей, девушка решила переплести волосы. Перебралась ближе к свету и взялась за расчёску.       Иоланта уже укладывала ставший привычным «венок» из кос, когда с палубы донеслись какие-то вопли и жуткий грохот с треском. Сразу же за этим послышался ещё один вопль.       - АААА, кошачьи дети косорукие! – орал кто-то. – Ежана вам в постель! Я какие канаты сказал отвязать?! Какие, я вас душевно спрашиваю?! Да, ты представляешь, совсем не тот! – иронизировал орущий. – И ОТВЯЗАТЬ, а не перерубить!       Дальше последовало витиеватое пожелание, от которого виконтесса по собственным ощущениям покраснела не только лицом, но даже коленями.       - Что происходит? – потребовал объяснений проснувшийся Гэриньеро.       - Не знаю, - честно призналась Иоланта.       - Хоть не поубивало кого? – продолжал яриться кто-то на палубе.       - Не, не, не! – хором успокоили его кэналлийцы. – Все живы.       - Таааак, - протянул капитан, садясь на койке, - пора подниматься.       - Подожди! – попыталась остановить его виконтесса. – Ты уверен, что сможешь?! Давай я лучше позову теньента Каскавелло, и он расскажет.       Гэриньеро всхрюкнул. Он бы, наверное, рассмеялся, если бы рана не мешала.       - Я что-то не так сказала? – насторожилась Иоланта.       - Да, в общем-то, всё так… - капитан силился сдержать улыбку. – Только Каскавелло – не фамилия. Это прозвище.       - А, - поняла девушка. - И что оно означает?       - Ты никогда не слышала о каскавелле?! – удивился кэналлиец.       - Представляете, никогда! – обиженно сыронизировала виконтесса. - Что это? Или – кто?       - Прости, дорита, - искренне попросил Гэриньеро. –Ты действительно не могла это знать. Я не подумал. Каскавелла -змея. Кэналлийский гремучник. *       * В реале каскавелла – мексиканский гремучник.       - За что же вы его так? – даже немного огорчилась виконтесса. Вообще-то, теньент был довольно приятным, вежливым и даже симпатичным человеком.       Капитан коротко рассмеялся:       - Да он, когда сердится, шипит. Почти так же громко, как эта змея. И опасен не меньше, - чуть тише добавил он.       - Понятно, - сказала виконтесса, а про себя подумала, что на самом деле, наверное, никогда не сможет понять мужской юмор. – А «Горио»?       - Горио – это его имя. Настоящее. Григорио Веласко.       - О чём беседуете? – спросил, возникая в дверях, теньент.       - Да о твоём прозвище, - охотно признался Гэриньеро. – Дорита думала, что это фамилия.       - А, - усмехнулся Каскавелло и тут же перешёл к делу. – Ты уже ел? Пил?       - Не успел. Ты мне лучше расскажи, что там у вас происходит.       - Расскажу, - охотно согласился Веласко. – А ты в это время попробуешь хоть что-нибудь съесть.       - Угу, - капитан покосился на миски с кувшином, на девушку.       Иоланта быстренько перебралась ближе к столу, чтобы в оправдание своего присутствия заняться важным делом – кормлением раненого. Теньент сделал вид, что не разгадал эти манёвры. А командир посмотрел на своего подчинённого и друга самым честным и невинным взглядом. Разве что ресничками не похлопал. Правда, ему это сделать было бы затруднительно: ресницы Эрио напоминали стрижиные – жёсткие, короткие и загнутые вверх. Такими при всём желании не похлопаешь.       - Я ем и слушаю, - напомнил командир.       Оказалось, что новый «кормчий» приказал убрать главный парус.Кавалеристы – не матросы, с парусами управляться не умеют. Так за какими ызаргами их держать? Паруса, то есть. Решили оставить только косые, на морде корабля. Из остального парусного вооружения развёрнутым - на счастье - был только самый большой на центральной мачте. Свернуть, как положено, его было некому. Вот кормчий и приказал опустить его вместе с реем. Отойти от штурвала он не мог, объяснил кое-как на пальцах, что надо сделать. Предполагалось, что рей опустят неспеша, аккуратно. Но кто-то что-то недопонял…. Нет, мачта стоит. А рей…. Рей - лежит. Все живы, отделались лёгким испугом. Лошади тоже. А вот перила с одного борта немножко пострадали. Да, совсем немножко…. Ну, а что? Всё равно нам на этом кораблике в море не выходить….       - Нам ни на каком кораблике в море не выходить, - отрезал Гэриньеро и стал подниматься.       Виконтесса занервничала, теньент тоже усомнился, правда, не так сильно, как она. Но капитан всё-таки встал. Ухватился за плечо друга.       - Пошли, - скомандовал он.       - А мне можно на палубу? – попросилась Иоланта.       - Да, конечно, - разрешил Гэриньеро. – Там и встретимся.              Когда виконтесса вышла на палубу, кэналлийцы как раз беседовали с «кормчим». Тот довольно уверенно держал штурвал, а судно при этом двигалось легко и плавно.       - Ну, и почему же ты не захотел вместе с братом по Рассанне ходить? Почему в кавалерию пошёл?       - Потому что лошадей я больше люблю. А на кораблях их нету.       - Да?! А это тогда кто?! – смеялись кэналлийцы, указывая на загородку, где насторожённо пофыркивали и всхрапывали кони.       Иоланта подумала, что животные тоже могли беседовать между собой, обсуждая людей. Интересно, какого мнения лошади о своих всадниках после того, что те сегодня натворили? Середина корабля в данный момент напоминала бурелом, прикрытый парусиной. Девушка порадовалась, что ей не надо сейчас через него перелезать.       Пришли Эрио и Горио. Командир был ещё бледноват и не слишком резв, но уж точно не походил на умирающего. Он сразу же направился на капитанский мостик, выяснять, что и как. Веласко задержался возле девушки.       - Дорита, - обратился он к ней, - я хочу поблагодарить тебя.       - Не надо, - смутилась Иоланта. – В конце концов, Эрио спас мне жизнь.       Виконтесса подумала, что ей грозила не только смерть, но задерживаться мыслью на этом не хотелось.       - О, он очень переживал за тебя, - подхватил тему Веласко. – И не только потому, что с него за тебя спросят. Эрио защищает тебя не только из чувства долга. Понимаешь?       Иоланта смущённо потупилась, чувствуя, как горят её щёки и уши.       - Вы…. Ты давно знаешь его? – спросила она.       - С самого его младенчества. Можно сказать, я его вынянчил.       - Ты старше него по возрасту, а званием старше он.       - Да, - кивнул Веласко без намёка на зависть. – Он лучший командир, чем я. У него лучше получается организовывать людей для какого-то общего дела. Так с самого детства было. Вечно он окрестную детвору в авантюры втягивал. Ох, как же на него все мамки ругались! Когда Эчеверрия его в Алвасете забрал, ещё перед Школой Оруженосцев, весь городок вздохнул с облегчением. Но очень скоро загрустил. Эрио хоть и непоседа был, но не из тех, кто других под удар подставляет. Он как-то быстро научился думать о своих людях. О тех, кого он ведёт за собой. Понимаешь?       Иоланта кивнула.       - Ну, вот, - продолжил теньент. – А когда Эрио вернулся из Лаик, он быстренько освоился в Алвасете и перетащил меня к себе. Всё же за столько лет мы с ним хорошо сработались. Научились понимать друг друга с полуслова и полувзгляда.       - Это замечательно – такая дружба, - оценила виконтесса.       - Скажи, - решилась спросить она, - а тебе не обидно – то, что друзья называют тебя именем змеи?       - Нет, - рассмеялся теньент. – Видела бы ты её, поняла бы сразу.Такая зверюга! Жуть!       Иоланта неуверенно кивнула и снова подумала, как сложно женщине понять мужчину. К примеру, если бы её обозвали змеёй, она бы обиделась и ужасно огорчилась. А этот парень доволен, что похож на кого-то страшного, опасного и, скорее всего, ядовитого.       - К слову, - продолжил Веласко, - у Эрио тоже есть прозвище. Синотеро.* Это такой колодец-пещера.       * От «синот» - колодец-пещера.       - Почему?! – удивилась Иоланта.       - А ты в глаза ему посмотри, - с коварной улыбкой «посоветовал» Веласко.       Виконтесса лишь на миг бросила взгляд в сторону капитана и потупилась, смущённо покраснев.              

- 3 –

      

24е Зимних Молний

      

Река Вибора

      Близилась ночь Весеннего Излома.       - Может, и лучше, если мы встретим его на реке, - сказалДжош, младший из талигских кавалеристов.       Старший, Джеральд, в это время снова был у штурвала. Его, конечно, иногда подменяли. Тот же Гэриньеро. Или его друг – Веласко. Но надолго передать им управление кораблём он не мог. Продвижение замедлилось – без паруса да с ночными остановками. А правый берег, куда, собственно, им и надо было, на обозримой протяжённости оказался очень неудобным для швартовки. Для матросов поневоле – неудобным. Настоящие бы причалили и не чихнули. Оставалось двигаться дальше в поисках хоть какой-то пристани. А тут ещё и Излом на носу.       - Может, и лучше, - согласился старший. – Всё же, гадость всякая текучую воду не любит.       - О чём беседуем? – спросил, появляясь словно бы изниоткуда, теньент Веласко.       - Вот, как есть – змеюка! - в сердцах высказался Джеральд, потому что они с Джошем аж подскочили от неожиданности.       Кэналлиец не обиделся, а рассмеялся.       - Так о чём же был разговор? – вернулся к вопросу он.       - Да об Изломе, - пояснил Джеральд. – В такое время дома надо сидеть и нос на улицу до утра не высовывать.       - Это у вас дома сидят, - с толикой ироничного высокомерия возразил Каскавелло, - а в Кэналлоа поют и танцуют. Праздник у нас. Ундии называется.       - Что, и здесь будете петь да танцевать?! – удивился Джош.       - А почему бы и нет? – ответил Горио, потом оценил состояние палубы, недовольно скривился. – Для танцев, конечно, места маловато, но для песни преграды нет.       - Шальные вы, - оценил Джеральд.       - А мне нравится, - заступился за кэналлийцев Джош. – Уж лучше так – весело, чем от каждой тени с визгом отпрыгивать.       - Лучше, - охотно согласился его старший друг. – Мы вот с тобой не отпрыгивали и, вишь, куда нас занесло.       - А чё? Здорово! Мир поглядим.       - Угу.       - Вы мне лучше другое скажите, - прервал их словесный междусобойчик теньент Веласко. – Вам ничего странным не кажется – на берегу?       Джеральд пожал плечами:       - Тихо там. Что по одну сторону, что по другую.       - Вот-вот, и я об этом, - подхватил кэналлиец. – А ведь должны посты быть. Граница всё-таки. А мы никого не видим. И нас никто не окликает. Да и на самой реке пустовато как-то: ни вниз, ни вверх никого.       Джеральд задумался.       - Ну, посты-то есть. То, что мы их не видим, не значит, что они не видят нас. Смотрят себе тихонечко из укрытий. Кораблик этот они наверняка знают. Стоит нам причалить где-нибудь, тут же явятся, я так думаю. А пока мы идём себе куда-то, никого не трогаем, помощи не просим, так и чего нами сильно интересоваться? Оно им надо – лишняя головная боль? Тоже ведь, небось, к Излому готовятся.       - Но мы немного нашумели, когда с командой разбирались.       - Дык, дело-то ночью было, да в глухом месте. Эти ызарги водоплавающие, которых мы порешили, тоже ведь неспроста именно там на нас напали. Думаю, знали, что поблизости нет заставы. А те, кто с берега потом в нашу сторону глядели, что видели? Кэналлийцы путешествуют. Девица, опять же, облика приличного по палубе гуляет, улыбается…. Как там это слово…? А, вспомнил! ИДИЛЛИЯ! С чего бы кому-то нас подозревать? Но на берегу объясняться придётся….       - И где ты нас собираешься высадить?       - Ну, судя по карте, что вы с капитаном нашли, есть тут неподалёку Речной Посад на улаппской стороне. Завтра там будем. Не так близко к тому месту, где мы сначала собирались высадиться, но идти дальше по реке нам не стоит. Сами понимаете. Мы ж как куры в ушате. Нет, надо на берег выбираться.       - Согласен. Я передам капитану.       - Как он? – искренне поинтересовался Джеральд.       - Нормально. Синотеро - парень крепкий.       - Да, повезло ему, что нож по рёбрам соскользнул.       - Угу.              

* * * * *

      

Ночь с 24го Зимних Молний на 1е Весенних Скал,

      

Утро 1го В.С., 400 г. К.С.

      

Река Вибора

      Гитары у кэналлийцев с собой не было. Только свирель восьмиствольная. Но и её хватило. Главное- то – голоса, а они всегда с собой. Садилось солнце. Река стала словно бы огненной. Казалось, она течёт прямо в Закат. И туда же стремился нескладный, покалеченный корабль. Люди на его борту пели, а впечатление было такое, что это поёт он сам. А может, река. Или воздух. Или это берега провожают судно голосами деревьев и земли, сбросивших печать зимнего безмолвия.       Заслушавшись, Иоланта едва не задремала, сидя на перилах борта. Но это был странный сон с открытыми глазами. Девушка смотрела на тёмную воду, и ей казалось, что там кто-то плывёт. Отблёскивающие серебром силуэты быстро двигались под водой, с лёгкостью обгоняли корабль, приостанавливались, словно играя. Рыбы? Такие большие?! Нет, врядли. Да и зачем бы рыбам плыть за кораблём? Виконтесса слышала, что так ведут себя дельфины. Но этоже не море - река! Откуда здесь взяться дельфинам?!       Существо вдруг поднялось на поверхность, вынырнуло и посмотрело прямо в глаза девушки. Иоланта тихонечко охнула. Нет, это, конечно же, сон! Только грезя в ночь Излома можно увидеть найери. Но какое же красивое виденье! Волосы водяной астэры змеями вились вокруг её головы. Тело легко и грациозно изгибалось. А лицом она показалась схожей с Лионеллой, только глаза тёмные, как глубокая вода. «Ио, ну дай поносить твои бусы!» Младшая сестра снова, как и раньше, попросила Иоланту дать ей нитку речного жемчуга. Ей с детства нравилось перебирать его неровные зёрна. Старшая обычно не спешила разрешать. Но сегодня, услышав знакомую просьбу, тихо рассмеялась и, расстегнув замочек, протянула бусы той, что плыла рядом с кораблём. Ниточка жемчуга выскользнула из пальцев и перламутровой змейкой нырнула в воду. Чуть шевельнув хвостом, найери исчезла в глубине.       - Осторожнее!       Рядом с виконтессой оказался рэй Гэриньеро. Он занервничал, увидев, как девушка склонилась с борта, держась за ванты одной рукой, примчался и снял с перил.       - Лиа, - как сквозь сон прошептала Иоланта.       - Лиа? – капитан напряг память. – Так зовут твою сестру.       - Да. Я видела её… там… - девушка указала на воду.       - Ты видела найери, - Гэриньеро чуть встряхнул виконтессу, помогая ей очнуться. – Найери. Понимаешь?       Иоланта вздохнула глубже, как выходящий из сна человек. Заморгала, огляделась, осознавая окружающее.       - Да, - сказала она. – Да, я понимаю… - вдруг усмехнулась. – Я отдала ей свою нитку речного жемчуга. Мне казалось, что это сестра просит меня…. Но я не жалею. Пусть будет подарок астэре.       Кэналлиец, тревожно вглядывающийся ей в глаза, согласно кивнул.       - Пойдём к нам, - позвал он. – Не надо тебе в такую ночь оставаться одной. Не хватало, чтобы вдобавок к жемчугу какой-нибудь найер прихватил и тебя.       Виконтесса засмеялась:       - Это было бы забавно.       - Ничего забавного, - Гэриньеро чуть помрачнел, но непонятно было – всерьёз или всё-таки в шутку. – Мало того, что я за тебя отвечаю, так я ещё и немного ревную.       - Немного?! – продолжала веселиться девушка.       - Ага, совсем чуть-чуть, - проворчал офицер.       Улыбаясь, Иоланта нежно прижала ладонь к щеке кэналлийца, заглядывая ему в глаза. Но это было, как смотреть тёмной ночью в ещё более тёмную пещеру.       - Синотеро, - невольно вырвалось у девушки.       Гэриньеро промолчал, но виконтессе вдруг стало страшно от его взгляда. Словно бы изнутри, из самой глубины души кэналлийца его глазами посмотрел зверь. Неведомый, опасный. Чёрный, как безлунная полночь. Он приподнялся в своей пещере, подался вперёд, навстречу девушке…. Иоланта охнула. У неё закружилась голова. Девушка хотела отстраниться, но оказалось, что Гэриньеро крепко держит её за талию, прижимая к себе. Виконтесса покачнулась в полуобмороке. Капитан бережно подхватил её на руки. Обеспокоенно посмотрел в лицо. Девушка смогла открыть глаза и увидела рядом с собой не зверя, а искренне переживающего за неё человека. Друга. Или даже чуть больше?       - Наверное, тебе лучше прилечь, - сказал он.       - Но ты же сам говорил, что в такую ночь нельзя оставаться одному.       - Говорил. Я буду рядом.       - Просто рядом, - уточнил кэналлиец, потому что в глазах виконтессы появились насторожённость и вопрос.       Девушка ещё немного подумала и кивнула, соглашаясь. Гэриньеро удобнее перехватил её в руках и отнёс в каюту. По палубе он двигался уверенно, несмотря на качку и темноту. Оставив дверь открытой, капитан устроился на табурете за маленьким столом, торчавшим из стенки, как гриб-трутовик. Иоланта забралась на койку и, завернувшись в одеяло, быстро заснула.              

* * * * *

      Девушка шла по горной гряде. По левую руку от неё клубился Мрак. Иоланта ощущала его взгляд, словно бы эта тьма была живым существом. Мрак вдумчиво наблюдал за девушкой, и от этого её сердце дрожало и обрывалось. Здесь ей было не место.       Неожиданно Иоланта увидела впереди знакомую фигуру. Гэриньеро! Кэналлиец стоял на кромке скалы, вглядываясь во тьму. У девушки отлегло от сердца: она не одна в этом страшном месте. Здесь он. Друг! Радостно вскрикнув, Иоланта рванулась к капитану. Из-под ног покатились, тихо шурша, камешки. Гэриньеро резко обернулся на звук, и девушка в ужасе закричала. Перед ней стоял зверь, словно крылатый сгусток тьмы. Порождение клубящегося мрака, того самого - за горной грядой.       - Эрио! – в отчаянии позвала девушка.       И проснулась.       Она сидела на койке в крошечной каюте, а из-за стола поднялся, сонно моргая, капитан Гэриньеро.       - Что…? Что случилось? – спросил он, силясь вникнуть в ситуацию.       А на крик виконтессы уже примчались и ввалились в незапертую дверь Джош и Горио. С тем же вопросом. Но одно они поняли сразу: между Иолантой и Эрио ничего не было.       - Сон, - пробормотала девушка, растирая пальцами лицо. – Страшный сон.       - А, - облегчённо вздохнул Джош.       Каскавелло с лёгкой тревогой посмотрел на капитана.       - Пойдём, - тот двинулся к выходу, увлекая за собой друга, а заодно и талигца. – Думаю, дорите надо дать возможность побыть одной.              - Я снова видел тот же сон.       Гэриньеро и Веласко отошли подальше от всех, насколько позволяли размеры корабля.       - Всё та же горная гряда. За ней – Тьма. Я смотрю в неё, а она – на меня. Или он. Мрак. И снова я ощущаю себя детищем этого странного… существа? Места? Не знаю, что оно такое, но то, что оно разумно – никаких сомнений. На этот раз я хотел, я пытался сохранить человеческий облик…. Не смог. Я снова превратился в крылатого зверя, чёрного, как и тьма за грядой.       Эрнандо замолчал. Горио тоже не стал ничего говорить: он чувствовал, что друг ещё не всё рассказал, что хотел.       - Там была Иоланта, - выдохнул Гэриньеро. – Не знаю, как такое могло получиться. Она увидела, как я превращаюсь….       Каскавелло хмыкнул:       - Теперь понятно, почему она так визжала.       - Тебе смешно?! Я испугался, - признался Эрнандо после паузы. – Я испугался, что могу потерять над собой контроль и сделать с ней что-то плохое.       - С чего вдруг?! Почему ты испугался СЕБЯ?       - Горио! – Эрнандо повернулся к другу и посмотрел ему в глаза. – Я понятия не имею, что я такое!       - Ты – это ТЫ. Как одежда не меняет сердце, так и облик не может изменить душу, Эрио. И кем бы ты ни был, мы по-прежнему друзья. Не забывай.       - Спасибо, - тепло поблагодарил Гэриньеро. – Ты столько лет хранишь мою тайну….       - Ага. Ты только не путай: я твой друг, а не просто поверенный.       Эрнандо рассмеялся, но уже скоро снова погрустнел.       - Ну, что ещё? – потребовал Каскавелло.       - Я подумал…. Если мать действительно не бросала меня…. Может, она меня от чего-то спасала? Или от кого-то….       - От тьмы за грядой?       - Нет, - по размышление возразил Гэриньеро. – Что бы оно ни было, оно мне не враждебно.       - А Иоланте?       Эрнандо задумался, вспоминая свои ощущения.       - Нет. К ней оно… нейтрально. Ну, может быть, лёгкий интерес….       - Прекрасно, - оценил Каскавелло. – И где же повод нервничать?       Гэриньеро тихонько всхрюкнул, глянул на друга из-под бровей:       - Умеешь ты успокоить. Спасибо.       Их внимание привлёк свист.       - Эй, капитан! – позвал Джеральд.       Оба офицера пошли на мостик.       - Готовиться бы надо, - сказал им «кормчий». – Час, другой – и будем на месте. Мне помощники нужны. Как швартуются, кто-нибудь из вас видел хотя бы?       - Обижаешь, - ответил Веласко. – То, что мы на кораблях не ходили, не значит, что мы их не видели вообще. В Алвасете, к твоему сведению, есть порт.       - Ну, и ладушки, - кивнул Джеральд. – Тогда – одного отправь носовые швартовы бросать, другого – кормовые. Лучше бы по паре человек - для верности. Но нас, к сожалению, слишком мало.Так что постарайтесь не упасть за борт.       Гэриньеро позвал своих людей, стал распределять, кому, чем заниматься, но тут на палубу вышла Иоланта. Оставив Каскавелло командовать вместо себя, капитан пошёл к девушке.       - Я хочу извиниться, - сказал он ей. – Не надо было мне оставаться с тобой в каюте.       - Ты ни в чём не виноват, - успокоила его виконтесса. – Это же был сон. Только сон.       Гэриньеро, который знал, что «не только», отвёл взгляд:       - И всё-таки…. Я думаю…. Если бы я не остался, может, и кошмара бы не было?       - Эрио, - мягко остановила его Иоланта, снова прикасаясь ладонью к его лицу.       Капитан понял, что тему лучше закрыть: виконтессе не хотелось вспоминать свой кошмар, а ему самому и вовсе не было резона продолжать.       Девушка перевела взгляд вперёд, туда, где на реке виднелись рыбацкие лодки.       - Кажется, наше речное приключение подходит к концу, - сказала виконтесса с грустной полуулыбкой.       - Да, - подтвердил Гэриньеро, посмотрев туда же, куда и она. – Ещё дня три…. Ну, может быть, четыре… и мы на месте.       - Эрио….       Он оглянулся, удивленный тем, как дрогнул голос Иоланты.       - Эрио, мне страшно, - призналась виконтесса. – Я не знаю, что меня ждёт. Захочет ли её высочество принять меня? А если нет? Но даже если да….       Она замолчала, не зная, как объяснить, какими словами передать терзающие её мысли. Вопрос ведь не только в том, примут или нет. Вопрос – КАК. Иоланта не знала Аду-Марину, наследную принцессу Улаппа. И теперь девушке было страшно от неизвестности и неопределённости. Какая она – племянница Рокэ Алвы? Такая же, как он? Или как Катарина Оллар? Как объяснить кэналлийскому офицеру, что такое – жизнь при дворе с его интригами и притворством?! Иоланта до сих пор не могла без содрогания вспоминать ювелирно воткнутые Катариной «шпильки». А главное – внешне не придерёшься. Да сама святая Октавия поблекнет по сравнению со «святой Катариной»! Милость с привкусом яда. Только раньше у Иоланты был дом, куда можно было сбежать, была семья, которая могла защитить…. Ничего этого больше нет.       - Эрио, - всхлипнув, Иоланта прижалась к кэналлийцу. – Эрио, давай сбежим! Всё бросим, всё забудем, оставим позади – и начнём новую жизнь. Пожалуйста! Забери меня. Увези, куда хочешь…. В Кэналлоа. Или на Марикьяру. Куда-нибудь….       Капитан резко отстранился.       - Дорита! Что ты говоришь?! Что ты мне предлагаешь?! Бросить своего соберано – в беде, в плену? Бросить генерала? Тех, кто так много сделал для меня! И бежать?! Нет! – жёстко отрезал он. – Никогда! Может, в твоей семье и поняли бы такой поступок, но для меня он неприемлемый. Я не забыл, что такое присяга, долг и преданность.       У девушки задрожали губы, а глаза наполнились слезами. Она рванулась от капитана, а он только теперь заметил, что сжимает её запястья. Отпустил, почти оттолкнув. Иоланта покачнулась, всхлипнула, тряхнула головой, словно желая сказать «нет», но так и не сказала. Не смогла. Молча убежала прочь. Гэриньеро отвернулся, всё ещё дрожа от негодования.       - Эрио?!       Каскавелло, конечно же, не мог не заметить того, что произошло между другом и девушкой.       - Ты что натворил? – потребовал объяснения он. – Ты почему девочку обидел?       - Она предложила мне предательство, - сквозь зубы ответил Гэриньеро.       - Прям вот так вот и предложила?! – деланно удивился теньент.       - Она предложила сбежать – куда-нибудь подальше. Всё забыть, всех бросить….       - Ха! – коротко рассмеялся Веласко. – Ну, понятно.       - Что тебе понятно?!       - Что ты балбес.       Гэриньеро ошалел от такого заявления друга.       - Угу, - подтвердил его диагноз Каскавелло. – Самый настоящий. Глаза открыл, а ум-то не проснулся.       - Это почему же?! – приготовился к обороне капитан.       - Да потому что ты всё понял неправильно. Я, конечно, могу объяснить, где ты ошибся. Но, может, ты соизволишь поднапрячься и подумать своей головой?       Не дожидаясь ответа, теньент ушёл к загону – готовить к выгрузке лошадей. Сердито сопя, Гэриньеро задумался над его словами. Что он понял не так?!       Ну, положим, в одном он уж точно был неправ. Не надо было упрекать девушку предательством её деда. Она к этому никаким боком. В конце концов, из-за бегства старшего Манрика виконтесса сама оказалась в очень сложном положении. Так что можно сказать, её он тоже предал. Но тогда почему Иоланта предложила, по сути, сделать то же самое?!       Всё ещё размышляя, капитан пошёл помогать другу.       - Ну, что надумал? – поинтересовался,повернувшись к нему, Каскавелло.       - Я не понимаю… - неохотно признал своё поражение Гэриньеро.       Но на душе было мерзко не поэтому. Капитан был вынужден признаться – хотя бы себе самому – что рыжая девчонка зацепила какую-то струну в его сердце. Угу, зацепила…. Но он, похоже, всё разорвал.       Горио огорчённо покачал головой:       - Печально. Раньше ты не был таким тугодумом.       Эрио сердито зыркнул на друга.       - Да никуда она бежать не собиралась! – всё-таки решил пояснить Каскавелло. - Страшно ей, понимаешь?! Обнял бы её, по головке погладил, сказал бы что-то вроде «всё будет хорошо». Вот чего она искала! Поплакала бы у тебя на плече и успокоилась.       Эрнандо помолчал, обдумывая услышанное.       - Не понимаю, - сказал он. – Чего она боится?! Её высочество Ада-Марина….       - Это ты знаешь, какая она. Немножко, но знаешь. Иоланта – нет. Да и по большому счёту – сам подумай - зачем принцессе «фламинго»? Нужны они ей? Нет. Тогда вопрос: как она примет девочку из семьи, виновной… пусть частично, но всё-таки… в том, что сейчас творится в Талиге? А в списке творящегося первым пунктом – пленный соберано. По сути – на кошачий коготь от смерти.Теперь понимаешь? Страшно Иоланте. Вот она и ляпнула «давай сбежим». От отчаяния. Думаешь, она не понимает, что ты этого не сделаешь?       Гэриньеро седлал лошадь, а сам снова задумался над тем, что сказал друг.       - Всё равно не понимаю, - с долей раздражения признался он. – Если она знала, что я этого не сделаю, зачем просила?!       - Да не просила она тебя ни о чём! – рассердившись, отмахнулся Веласко. – Забудь!       Его гнев озадачил Эрио.       - Почему?!       - Что – почему?       - Почему ты злишься?!       - Сначала ты смотришь на эту девчонку, как голодный на кусок пирога….       - Нет!Я не…       - ЗАБУДЬ!       И Каскавелло, закончив сборы, вышел из загона.              Джеральд, помрачнев лицом, стоял у штурвала, когда увидел своего младшего друга.       - Джош, - окликнул он. – Ну-ка, поди сюда.       Тот подошёл, вопросительно глядя на старшего.       - Приглядывай за девочкой, – приказал ему Джеральд.       - Чего так?! – удивился солдат.       - Того! - сердито передразнил старший. – Расслабились мы. А ведь Иоланта – наша забота.       - Ну, наша, - согласился Джош. – Так за ней ещё пять кэналлийцев смотрят! Мало, что ли?!       - Мало! – тихо огрызнулся Джеральд. –Кто она им? Поклажа. Генерал приказал доставить – доставят. Хоть в Улапп, хоть к Леворукому.       - Не скажи! – запротестовал младший. – Может и не все, но один уж точно….       - Показалось, - отрезал старший, помолчал немного. – Я тоже так подумал, а только нет. Не любит он её. Хуже, чем не любит.       - Да, ну! – отказался принять такое Джош.       - Вот тебе и ну! Умишко-то напряги! Кто армию собрал, которая к агарисскому гадёнышу переметнулась? – ответ был известен, и Джеральд продолжил. – Ясно, что он такого не хотел. Но оплошка – его.       - Да девчонка-то тут причём?!       - Ни при чём. А только и она – Фламинго.       Джош молчал.       - И чё? – спросил он после паузы.       - Да ни чё! – рассердился Джеральд. – Говорю же – приглядывай! Всё, иди! А то, как бы нам из реки её вылавливать не пришлось. – И пояснил: - Поссорились они.              Виконтесса сидела на койке, поджав ноги. Её глаза невидяще смотрели в одну точку, а в сердце, как и во взгляде, была пустота. Та пустота, что остаётся после огненного шквала –чёрная, присыпанная пеплом. Сейчас девушка уже ничего не желала, ничего не чувствовала. Даже стыд сгорел. Стыд за собственную несдержанность - за то, что она позволила себе хоть на мгновение поверить, что посмела надеяться. А ведь, казалось бы, давно уже смирилась, убила в себе желание, не позволяла зарождаться мечтам.Но прошлая ночь – ночь Излома…. Кэналлийские напевы…. И найери – прекрасная и свободная….       Вот бы так же – погрузиться в воду и плыть, чувствуя, как локоны щекочут обнажённые плечи, скользят по груди…! Вот бы так же – нырнуть и исчезнуть…! Но – нельзя. Виконтесса Эммануилсберг не имеет права даже умереть. Сейчас – потому что за это спросят с капитана Гэриньеро. В Улаппе – потому что это может доставить неприятности наследной принцессе и великому герцогу. Или – не может? Собственно, кто такая Иоланта, чтобы из-за неё в чём-то упрекать правителей соседнего государства?! Да и кто станет это делать?! Отец?! Дед?! Они, скорее, предпочтут замять дело, выторговав для себя какую-нибудь выгоду. Мать? Да, она, конечно же, всплакнёт о потерянных дочерях. Но ведь есть ещё два сына. Будет, кем утешиться в горе.       Что ж, значит, это произойдёт в Улаппе. Только надо будет дождаться отъезда кэналлийцев и позаботиться о будущем Джеральда и Джоша. А ещё – посмотреть на цветущие гранаты. Обязательно. Рассказывают, что они - цвета крови и сияют, словно пламя. Воистину, таким деревьям в Закате бы расти. А может, так оно и есть? Должны же кошки лазать по каким-то деревьям. Почему не по гранатовым? Иоланта улыбнулась с долей лукавства: если правда, что самоубийцы попадают в Закат, она сможет это узнать. Семья, конечно, не одобрит такой… ммм, экстравагантный выбор мужчины. Но, похоже, Леворукий - единственный, кого виконтесса Эммануилсберг может выбрать сама.       - Барышня?       Иоланта вздрогнула – не от испуга, просто от неожиданности - и повернулась к двери, уже зная, кого увидит. Только два человека называли её «барышня» - Джеральд и Джош. И сейчас к ней пришёл младший.       - Я сказать зашёл, что всё уже готово, - этот солдат всегда немного смущался и опускал глаза, когда говорил со старшей виконтессой. – Лошадку вашу я оседлал. Ещё чуток – и будем выгружаться.       Иоланта встала и шагнула к нему.       - Спасибо, Джош, - очень тепло сказала она.       - Да, чего там… - ещё сильнее смутился он, но заулыбался. – Наше дело – солдатское.       - Нет, Джош, - остановила его виконтесса. – Не преуменьшай. То, что для меня сделали ты и Джеральд, это… это…. Вот, я даже слово не подберу! – усмехнулась она. – Это очень много. И я безмерно вам благодарна. Вы всё это время заботились обо мне. Обещаю, что и я сделаю для вас всё, что в моих силах.       Джош заметил в голосе девушки слёзы, забеспокоился, посмотрел на неё и понял, что ему не показалось.       - Не переживайте вы так, барышня! – от избытка чувств солдат и сам не понял, что позволил себе прикоснуться к виконтессе. – Всё у вас будет хорошо. Вот увидите.       Не удержавшись, девушка всхлипнула и ткнулась лбом в крепкое мужское плечо. Солдат неумело приобнял её за плечи, коснулся широкой, грубоватой ладонью рыжих волос.       - Ну, что вы…. Не плачьте! Говорю же, всё у вас наладится, - парень немного неуклюже гладил Иоланту по голове. - Вы ж такая хорошая, добрая…. И красивая…. Вы не бойтесь. Может, оно и к лучшему, что мы в другую страну приехали. Может, вы здесь своё счастье-то и найдёте.       - Ага, - усмехнулась сквозь слёзы виконтесса. – Встречу его под цветущим гранатовым деревом.       - А что? Чем Леворукий не шутит?!       - Уж он пошутит! – подхватила девушка, шмыгая носом. – Придётся записаться на аудиенцию к Повелителю Кошек. Он же, наверное, страшно занят. К нему кого только не отсылают.       Солдат и виконтесса рассмеялись. Оба поняли, что слёзы на сегодня, вроде как, кончились. Джош выпустил девушку из объятий.       - Вы, если соберётесь в гости к Леворукому, меня с собой позовите, - сказал он, усмехаясь. – Хочу поглядеть, каков на самом деле хозяин Заката.       - Джош! – донеслось с палубы.       - Кажется, нам пора, - посерьёзнел солдат. – Видать, прибыли.              

- 4–

      

День 1го Весенних Скал, ночь на 2ое

      

Берег Виборы, Речной Посад, Улапп

      В Речном Посаде, где была таможня, отряду пришлось задержаться. Если раньше досмотр на границе между Талигом и Улаппом был почти формальностью, то теперь всё изменилось. Хотя для кэналлийцев он всё равно был легче и быстрее, чем для иных перебежчиков из растерзанного мятежом Талига. Так что ведавший речной заставой полковник предложил задержаться отряду не из-за каких-то подозрений, а просто, чтобы они могли нормально отдохнуть перед дальнейшей дорогой. Особенно это касалось виконтессы.       Иоланта выглядела едва ли не хуже, чем тогда, когда её только доставили к Эчеверрии. Но тогда она была испуганной и растерянной. Сейчас – неживой. Её пустой взгляд и покорность, с какой девушка выполняла все распоряжения командира кэналлийцев, даже навели полковника на мысль, что виконтесса – пленница.       - Нет! – отверг это предположение Гэриньеро, немного более эмоционально, чем хотел.       Полковник снова посмотрел на опустившую голову Иоланту, которая никак не отреагировала ни на слова улаппского офицера, ни на ответ кэналлийца. Пожал плечами:       - Это не моё дело.       Судьба талигской виконтессы его не трогала.       - Дорита недавно потеряла младшую сестру, - вежливо вклинился Каскавелло.       - А, - понимающе кивнул полковник.       Ещё раз оценил взгляд Гэриньеро, непроизвольно брошенный в сторону подопечной, и мысленно добавил ещё одну причину для печали виконтессы. Это же и пьяному шмелю ясно, что милые разругались всерьёз. Но это тоже – не его дело.              Недалеко от пристани был вполне приличный постоялый двор. Там и остановился отряд с виконтессой. Девушка, наконец, получила возможность привести себя в приличный вид и даже купила новое нижнее платье и сорочку. Простое, льняное, но главное – целое. Пришлось, правда, рассказать помогавшей ей служанке, что и почему произошло с одеждой. Та слушала раскрыв рот и распахнув глаза. Ещё бы, это же так увлекательно – такое приключение – когда оно произошло не с тобой. Зато после услышанного служанка прониклась к виконтессе таким сочувствием, что готова была горы перевернуть, лишь бы помочь. Ну, и заодно иметь возможность порасспрашивать о кэналлийцах. Причём, в их ряды она записала и Джеральда с Джошем.       Поужинала Иоланта в комнате. Служанка, приносившая еду, по большому девичьему секрету доложила, что кэналлийский капитан, похоже, огорчился тому, что девушка не спустилась к ним. Нахмурился, помрачнел. И, кажется, даже приревновал. К кому? А к солдату по имени Джош. Тот собирался заглянуть к виконтессе, узнать, не надо ли чего. Так Гэриньеро не разрешил. Сказал: если не пришла, значит, хочет побыть одна. А если чего понадобиться, позовёт – их или служанку. Раз не зовёт, значит, всё в порядке. Так что нечего в комнату к виконтессе ломиться. Пусть отдыхает.       Поведанный «секрет» не вызвал у Иоланты радости. Она лишь грустно улыбнулась. Нет, больше она себе не позволит забыться и мечтать.       Уже оставшись одна, виконтесса присела у окна. В Улаппе люди не боялись заката. Что там окна! Вся эта страна, по сути, смотрела вослед уходящему за горизонт солнцу. А в этот вечер Иоланта любовалась раскалённым диском в меняющих цвет небесах. Словно бы от прикосновения к нему вспыхнули и догорели до фиолетового пепла облака. В потемневшем небе алмазной слезой блеснула первая звезда….       Вздохнув, девушка пересела на кровать. Несмотря на усталость, спать, почему-то, ещё не хотелось. Разве что согреться. Иоланта забралась под одеяло. Завернувшись по подбородок, снова задумалась. Вспомнилось, как она сегодня утром шутила с Джошем о визите к Леворукому. Интересно, если бы на самом деле пришлось составлять прошение об аудиенции, как бы оно звучало? «Милостивый государь…» Девушка фыркнула-усмехнулась. Оригинальное обращение к Чужому! Тогда как?! Хм. Леворукий – Повелитель Кошек. Повелители – герцоги. Значит, и он тоже? Тогда получается, к нему надо обращаться «ваше сиятельство»? Но в том же Улаппе герцог – правитель. Как король. А Закат тоже своего рода отдельное государство. Иоланта вздохнула, запутавшись во всех этих тонкостях. Наверное, лучше написать просто «Повелитель». А дальше? «Молю вас уделить мне немного вашего драгоценного времени. Понимаю, что вы очень заняты…» Ну, ещё бы! В Кэртиане чуть, что не так – «иди в Закат» или «проваливай к Леворукому». Ну, или нечто подобное.Да у Леворукого в приёмной, наверное, такая очередь! «…Понимаю, что вы очень заняты, а потому постараюсь изложить свою просьбу кратко и по существу». Ну, и подпись: «Иоланта, виконтесса Эммануилсберг». Где-то так. Финальное действие – бросить письмо в огонь.       Интересно, Леворукий сразу получает письма, или они сначала попадают к его секретарям? Девушка представила большого, сытого, серьёзного кота, вдумчиво читающего прошение, чтобы определить, стоит ли обременять Повелителя аудиенцией с «подателем сего». Забавно! Иоланта усмехнулась. Дремота сделала её веки тяжёлыми. Моргнув ещё пару раз, девушка крепко заснула.              

* * * * *

      - Тьху на тебя! – не выдержал Каскавелло, в очередной раз поднимая голову от томика стихов.       Ему надоело, что друг мечется от окна к двери и обратно между двумя кроватями в не самой большой комнате. Словно припечатанный этим «тьху», Гэриньеро остановился. Губы его вздрагивали, как будто он хотел что-то сказать. Горио подождал, но друг молчал. Тогда теньент вернулся к стихам, перевернул страничку.       - Нет, ты только послушай! – возмутился он. – Прости, что в твоё сердце нож моей рукой безжалостною воткнут! Тот, кто это говорит, либо дурак, либо сволочь. Оцени! Воткнул нож, а потом – «прости, так получилось».       Эрио засопел, сердито и обиженно.       - Ты это нарочно?!       - Что?       - Стих такой выбрал! Мне и без того головой биться хочется….       - Вообще-то, нет. Но раз уж ты избрал для себя такое занятие на эту ночь, то отдай предпочтение внешней стене. Она каменная, а внутренняя – деревянная. Начнёшь биться в неё – перебудишь всю гостиницу.       Капитан снова засопел, совсем как в детстве, когда Горио устраивал ему головомойку за какой-нибудь необдуманный поступок. Каскавелло всегда делал это с юмором, так что долго обижаться на старшего друга Эрио просто не мог. Обычно дело заканчивалось тем, что он и сам над собой смеялся, а потом делал зарубку на память, «как надо» и «как НЕ надо» поступать. Обычно. Но не сегодня.       - Горио, что мне делать? Я не знаю….       - Завтра пойдёшь мириться, - решил за него Каскавелло. – Вот не запретил бы Джошу, и сам мог бы сегодня девушку навестить. А теперь жди утра.       Гэриньеро продолжал стоять вполоборота к двери, нахмурившись и упрямо сжав губы.       - Значит, так, - чуть повысил голос Веласко, отбросил на прикроватный столик томик стихов. – Я хочу спать. А если ты собираешься всю ночь бегать туда-сюда, то проваливай в коридор. А ещё лучше – на двор. Эрио, имей совесть! Люди устали! Это ты у нас восьмижильный.       - Вот именно! – с долей отчаяния отозвался, наконец, Гэриньеро. – Может, и к лучшему, что всё вот так…. Ведь я – чудовище!       - Ой! Тоже мне, Чужой выискался! – иронично сощурился на друга Веласко. – Подумаешь, сердце не с той стороны!       - Ты знаешь, что причина не только в этом. Знаешь, что я….       - В СНАХ. Но сны – это только сны.       - А если нет?       Григорио пожал плечами и промолчал. Не потому, что ему нечего было возразить. Просто надоело переливать из пустого в порожнее.       - Я. Ложусь. Спать, - отчеканил Веласко, удобнее устраиваясь на кровати. – А ты, если собираешься и дальше себя грызть – грызи на дворе. Тоже мне, мышка на мешке с крупой!       Гэриньеро посмотрел на отвернувшегося к стене друга.       - Уходить будешь – свечку задуй, - сонно попросил тот.       Капитан вернулся и сел на свою кровать. Потёр лицо ладонями.       - Никуда я не пойду, - тихо сказал он. – Ты прав: с Иолантой я поговорю завтра.       - Ну-ну… - отозвался теньент, вздохнул-зевнул и почти сразу умиротворённо засопел.       У Синотеро так быстро заснуть не получилось. Мало того, что мешали собственные переживания, та ещё и звуки сверху, откуда-то с чердака. Похоже,кто-то из его солдат уединился со служанкой. Просто, кроме них постояльцев здесь не было. Судя по довольному постаныванию, всё там происходило по обоюдному согласию. Значит, завтраникому по шее давать не придётся.Разве только за то, что командир из-за них, похоже, не выспится….       Шёпотом ругнувшись, Гэриньеро встал и, стараясь не скрипнуть половицей, вышел из комнаты. Он плохо представлял, куда себя денет, но дело внезапно нашлось само.              

* * * * *

      Второй этаж гостиницы, где и селили постояльцев, состоял из длинного коридора с комнатами по обе стороны и двумя лестницами ближе к центру, ведущими вниз. Спальня Гэриньеро и Веласко находилась почти посередине, виконтессы – в самом конце. Выйдя в коридор, капитан невольно посмотрел в ту сторону… и сразу же схватился за шпагу. Обнажив клинок, он бросился к замершему перед дверью Иоланты тёмному силуэту.       - Кто ты такой?! – с угрожающей интонацией обратился к незнакомцу Гэриньеро.       Тот обернулся, и кэналлиец остолбенел. Он увидел самого себя!       Двойник ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом. Но это вмиг вывело Гэриньеро из оцепенения.       - Что ты такое?! – перефразировал вопрос он, вскидывая клинок.       Облик двойника поплыл, и вот уже перед капитаном стоит рыжеволосая девушка. Иоланта. Кэналлиец зарычал. Недрогнувшей рукой нацелил остриё шпаги в горло девушки.       - Ты – не она, - отрезал он. – Ну-ка, покажи свой истинный облик!       Голубые глаза «Иоланты» потемнели, в них появилось что-то злое. Стала угрожающей улыбка. И как круги на воде, по телу прошли изменения.       - Найер! – выдохнул Гэриньеро.       Астэра приподнялась на змеином хвосте. Это сделало её выше, но кэналлиец и не подумал отступать.       - Я не боюсь тебя, - сказал он.       Существо мелодично рассмеялось, но смех был недобрым. А в следующее мгновение Гэриньеро почувствовал себя так, словно кто-то схватил его за горло. Дышать стало трудно. И что-то вместе с дыханием вытягивало из телаи силы. Шпага выпала из ослабевшей руки. Звук её падения донёсся до слуха каким-то отдалённым грохотом, ударил по нервам, почему-то не смолк, а усилился, приблизился…. Нет, это не звук! Не звук в его обычном смысле. Это было сродни вибрации от громового переката, когда молния ударила где-то близко. Тело кэналлийца вдруг окуталось тьмой и словно бы растворилось в ней. Сгусток мрака, которым стал Гэриньеро, встряхнул огромными крыльями. И вот уже покрытое перьями, угольно-чёрное существо, стоя на задних лапах, передними вцепилось в астэру.Его хвост двигался, словно у рассерженной пантеры. Длинные когти впились в тело найера, а увенчанная клювом голова приблизилась к его лицу.Глаза, настолько чёрные, что даже ночь по сравнению с ними казалась светлой, посмотрели прямо в распахнутые очи водяной астэры.       - Что ты такое?! – задыхаясь и слабея, спросила она.       Впервые это существо испытало страх. Впервые кто-то смог не только противостоять астэре, но даже победить её. Впервые нечто более страшное и опасное вытягивало из неё силы.       - Отпусти! – взмолилась она. – Не убивай!       Порождение Мрака отшвырнуло астэру:       - Убирайся в реку! – приказал тот, кто всего несколько минут назад выглядел как человек. – И не смей причинять зло моим людям! Тронешь кого-то из них – и ты на себе узнаешь, что такое смерть во тьме Хаоса.       - Я не желал зла рыжей девушке, - сказал найер. – Я хотел дать ей счастье.       - Обман не может дать настоящее счастье, только обманное, - возразило крылатое существо. –Рано или поздно он рассыпается осколками и оставляет страшные раны. Хочешь кому-то помочь – не лги ему. Всё. Уходи!       Водяная астэра змеёй скользнула мимо крылатого к лестнице и исчезла там. А он ещё какое-то время стоял, опустившись на все четыре лапы и повернув голову на длинной шее вслед найеру. Потом вздрогнул, словно очнувшись, и бросился обратно в свою комнату.              Веласко подскочил на постели и сонно захлопал глазами, силясь понять, что ворвалось к нему в комнату. Нечто чёрное, пернатое, с огромными крыльями втиснулось между кроватями и залегло там, как перепуганный котёнок. Дверь осталась распахнутой: закрыться ей помешал длинный хвост существа. Голова же оказалась почти под столом.       - Эрио? – потрясённо выдохнул теньент, опознавая в существе своего друга.       Делясь своими переживаниями, тот подробно описывал, во что превращается в своих кошмарах.       - Мать моя, роди меня обратно! – с чувством высказался Горио, устраиваясь на постели по-морисски (спускать ноги оказалось просто некуда).       Существо жалобно пискнуло-свистнуло и попыталось забиться под стол. Тщетная попытка, учитывая размеры его и размеры стола.       - Тихо ты! Всех перебудишь!       Вообще-то, Горио удивился, что до сих пор никто так и не проснулся. Странно. В их отряде все спали чутко. Включая самого теньента. Который тоже почему-то ничего не слышал до того, как к нему ввалился такой, хм, посетитель. Но ведь что-то же произошло. Что-то, заставившее Гэриньеро превратиться в ЭТО. Наяву.       - Так…. Погоди, - справился с растерянностью Каскавелло. – Крылья подбери.       Они двумя перьевыми коврами лежали частично на кроватях, частично на полу.       - Сложи их. У тебя должно получиться. Ну, вот, другое дело. Лежи тихо. Я сейчас.       Горио осторожно перелез через друга, стараясь не наступить ему на лапы или хвост. Вышел в коридор, осмотрелся. Но там было пусто и тихо. Теньент нашёл и подобрал шпагу Гэриньеро. Вернулся к их комнате.       - Хвост подбери, - шёпотом попросил Веласко. – А то я дверь закрыть не смогу.       Существо шевельнуло задом, втаскивая в комнату хвост. Как-то умудрилось уложить его вдоль тела. Теньент вошёл и не просто закрыл, а запер дверь на засов.       - Так, теперь поговорим, - сказал он, залезая на свою кровать. – Только я сначала выпью. Тут у меня касера во фляжке…. Сейчас, свечу зажгу….       Он чиркнул огнивом. Уже при свете нашёл фляжку, глотнул.       Эрио поднял голову.       «Я тоже хочу! Дай и мне!»       После всего, что уже случилось, Горио даже как-то и не удивился, услышав мысленную речь друга.       - Давай попробуем тебя напоить, - согласился он. – Клюв открой. И вообще, сядь нормально!       «Нормально – это как?!»       Каскавелло хмыкнул:       - Так, ирония жива, хоть и контужена. Это радует. Ты что, не видел, как сидят кошки?! Ну, так…. Ты же что-то вроде. Ну, да, с клювом и крыльями. Этакая помесь пантеры и ворона, - он снова хмыкнул. – Хотя… ты в кости чуть тоньше, и лапы у тебя длиннее, чем у пантеры.       «Издеваешься?!»       - Вовсе нет. Слушай, друг, что я тебе скажу. Никакое ты не чудовище. Ты – что-то удивительное и прекрасное. А перья-то какие! Можно? – Веласко протянул руку, прикоснулся. – Потрясающе! Словно плотный шёлк!       «Хватит меня гладить! Я не кошка, и ты – не Леворукий. ВЫПИТЬ ДАЙ!»       - На.       Теньент помог своему оперившемуся капитану выпить из фляги.       - Ну, как?       «Не берёт…»       - Досадно. Но может, и к лучшему. Кто знает, как бузят во хмелю такие существа?! Разнесёшь пол-Улаппа. Племянница соберано нам по шеям надаёт, а потом и он добавит.       «Я обратно в человека хочу!»       - А что тебе мешает?       «Не знаю, как…»       Веласко задумался.       - Попробуй успокоиться и сосредоточиться на этой мысли.       Существо чуть склонило голову набок, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Горио вдруг заметил, что вокруг его друга сгущается мрак, и на всякий случай отодвинулся к стенке. Язычок свечи потянулся к крылатому, став похожим на сияющую ленту, потом - на нить… и погас. Почти ослепший, Веласко не смог разобрать, когда и как Гэриньеро вернул себе человеческий облик.       - Эрио? – позвал он.       Тот со стоном выдохнул и повалился на пол. Горио бросился к нему, переложил на постель, закутал в одеяло, ещё и плащами прикрыл. Капитана трясло. Чуть приподняв друга под плечи, Веласко напоил его остатками касеры. Подосадовал, что нет возможности прямо сейчас сварить шадди.       - Как ты? – спросил он.       - Мне страшно, - признался Гэриньеро.       - На эту тему мы с тобой уже говорили, - чуть-чуть рассердился Григорио. – Ты – это ты. В любом облике. Сейчас расскажешь, что произошло, или оставим на утро?       - На утро… - капитан помолчал. – Горио, ты мне очень нужен….       - Не бойся, - усмехнулся Каскавелло. – Никуда я не денусь. Я здесь. Я с тобой. И мы по-прежнему друзья. А теперь – СПИ!              

- 5 –

      

2ое Весенних Скал

      

Речной Посад, Улапп

      - …Вот так, - подытожил Гэриньеро.       Сейчас уже было утро, но капитан ещё не вставал. Каскавелло принёс ему нечто вроде завтрака и шадди. Солдатам, когда те спросили, где командир, он сказал, что тот чувствует себя не очень. Никто не удивился: ранение и всё такое…. Парни сами себе всё объяснили. Горио и стараться не пришлось, придумывая, что бы такое сказать, чтоб и не соврать. Он вернулся в комнату, чтобы выслушать рассказ друга о его ночном приключении.       Веласко хмыкнул, кое-что вспомнив.       - Ну, теперь хотя бы понятно, почему ты из всего умудряешься сделать гнездо.       - Мм? – не понял Гэриньеро, мыслями ещё пребывавший где-то в ночном коридоре.       Друг взглядом указал на него, точнее – на его постель. Эрио сидел, забравшись на кровать с ногами, а одеяло и плащи, в которые он почти завернулся, лежали так, словно их вихрь закрутил. Действительно похоже на гнездо.       - И так с самого детства, - снова усмехнулся Веласко. – Я бы даже сказал – с младенчества.       Эрио смущённо опустил взгляд.       - Думаешь, такие существа строят гнёзда? – растерянно спросил он.       - Ну, должны же они где-то спать и выводить птенцов. Или котят? – задумался Каскавелло.       - Издеваешься?! Да я в жизни теперь не женюсь! А вдруг мне вообще нельзя со здешними женщинами…?!       - Ой! – иронично улыбнулся теньент. – Только не говори, что до сих пор у тебя никогда и ни с кем.       - Ну, было, - покраснел Гэриньеро. – Но никто от меня пока не беременел. На счастье….       - Уверен?       - Что на счастье? – огрызнулся капитан.       - Что никто.       Эрнандо задумался.       - Успокойся, - тихо всхрюкнув, отмахнулся его друг. – Да если бы кто-то, то она бы уже. Примчалась бы и сообщила. Ещё бы – упустить такую возможность! Ведь ты же, как честный человек, обязательно бы на ней женился.       - Я не человек. Оказывается.       - Это почему же?!       - А то ты не видел.       - Видел. Ну и что? Ты человек. Просто из другого мира. Помнишь сказки об Ожерелье?       - Сказки… - эхом повторил Гэриньеро с долей сарказма.       - В детстве ты хотел, чтобы это было правдой, - напомнил Горио.       - Я тогда и представить не мог, чем эта правда обернётся для меня!       Каскавелло тихо рассмеялся.       - Тебе весело?! – ощетинился Эрнандо.       - А ты предпочитаешь плакать?       - Ещё чего! – возмутился Гэриньеро, но почти сразу же сник. – Просто я думаю, может и к лучшему, что у нас с Иолантой такая ссора получилась?       - Да, конечно! – согласился Каскавелло, но таким тоном, что Эрио сразу же насторожился. Он понял, что сейчас ему начешут холку.       - Конечно! Пусть лучше девушка вспоминает тебя с обидой, - продолжал Горио. – И главное - какое прекрасное оправдание! Не надо идти, просить у неё прощения….       - Но я совсем не по этому…!       - Ага.       Гэриньеро насупился.       - Эрио, друг, ты сейчас ведёшь себя, как мальчишка, который понимает, что виноват, но очень не хочет извиняться.       - Горио, не забывай, я всё-таки чудовище, - тихо сказал капитан после паузы. – И если я захочу, чтобы нас с Иолантой связало нечто большее, я должен буду открыть ей свою тайну. Ты уверен, что она воспримет её так же, как ты? Но даже не это самое важное. Кто знает, во что выльется для Иоланты близость со мной и тем более – беременность?       - Что-то я не замечал, чтобы тем девчонкам, что вешались тебе на шею и ужами лезли в постель, потом становилось хоть чуточку плохо. А ведь если бы ты на самом деле представлял опасность – такого рода – это должно было проявиться сразу. Так нет же! Все живы и чувствуют себя прекрасно. Ну, сам подумай. Ты и фехтовальщик – о-го-го. Но это же не значит, что, когда ты станешь обниматься с девушкой, она обязательно наткнётся на твою шпагу.       - Не наткнётся, - согласился Гэриньеро, - потому что шпага – в ножнах.       - ВОООТ! И я об этом. Твой иной облик…. Возможно, это какая-то защита. Ведь он появился только в момент смертельной опасности.       - Ну….       - Ну! – передразнил Каскавелло. – Близость с девушкой к этой категории никак не относится.       Гэриньеро вздохнул.              

* * * * *

      Иоланта прекрасно выспалась в эту ночь. Проснулась, когда было уже совсем светло. Вставать не спешила. Не то чтобы она не отдохнула, просто было немножко лень. Это путешествие выматывало её не только физически. Девушка устала эмоционально. Сон немного улучшил её состояние и в этом, но не настолько, чтоб хотелось вскакивать и бежать куда-нибудь вприпрыжку. Новый день - новые проблемы. Новые разговоры. И не все они будут приятными. Виконтесса напомнила себе, что нельзя мечтать и вообще надеяться на какое-то особое счастье. Из-за этого в сердце снова шевельнулась грусть. Девушка натянула на себя одеяло, решив не вылезать из постели, пока её не начнут звать и поторапливать.       Пришла служанка. Принесла воду для умывания. Тут же рассказала все новости. Иоланта поняла, что сегодня она может лежать, пока не надоест. Оказывается, они никуда не едут: командиру нездоровится. Это виконтессу не удивило: Гэриньеро, конечно, весьма крепок, но и у него есть предел прочности. А рану он получил серьёзную. Что ж, выходит, ещё один день отдыха? Это, конечно, прекрасно. Но девушка поняла, что хочет, чтобы всё завершилось поскорее. Доехать бы, узнать, что ждёт, попрощаться…. Мелькнула пугающая мысль, что принцесса может отправить её под арест в какой-нибудь местный аналог Багерлее. Только зачем? Деваться Иоланте всё равно некуда. Сбежать она может только в Закат. Но…. Виконтесса напомнила себе, что она должна сделать прежде.       Сбросив одеяло, Иоланта встала с постели. Нечего валяться! У неё есть важный разговор. Зачем терять день, откладывая его на потом?       Приведя себя в полный порядок и тщательно одевшись, виконтесса вышла из комнаты. Завтракать она решила в общей зале.              Кэналлийцы разбежались по делам. Лишь за одним из столов мрачно глядел в карту Гэриньеро. Заметив капитана, девушка тихо прошла так, чтобы не попасться ему на глаза, и села за другой стол. Служанка принесла виконтессе завтрак и невольно выдала её, пожелав приятного аппетита. Услышавший это Гэриньеро поднял голову и огляделся по сторонам. Увидел Иоланту и, кажется, удивился, что не заметил её появления.       - Доброе утро, господин офицер, - сказала виконтесса.       Приветствие было несколько официальным, и Гэриньеро напрягся. В его лице что-то дрогнуло.       - Доброе утро, - кэналлиец запнулся, -…дорита.       Иоланта обратила внимание, что голос у капитана хрипловатый, а вид и правда не очень здоровый. Но у неё и мысль не шевельнулась, что причиной тому может быть что-то ещё, а не последствия ранения.       - Как вы себя чувствуете, господин капитан?       Девушка спросила искренне и мягко, но то, как она назвала его, снова царапнуло Гэриньеро. Он помрачнел.       - Благодарю, со мной всё уже хорошо.       - Это радует. Значит, завтра мы сможем отправиться дальше?       - Да.       Кэналлиец отвернулся. Виконтесса приступила к завтраку.              Гостиница у пристани неплохо снабжалась. Сюда поставляли даже шадди. Может, и не такого качества, как для наследной принцессы, но весьма сносный. Успевшая благодаря кэналлийцам полюбить этот напиток Иоланта попросила сварить ей пару чашечек. Девушка пила шадди и думала о том, что для неё он всегда будет напоминанием о Гэриньеро. Вздохнув, Иоланта попыталась отвлечься мыслями на что-нибудь иное. Это было не так-то просто, учитывая, что кэналлиец оставался в поле зрения. Он продолжал изучать карту, словно хотел выучить её наизусть. И тут оказалось, что заполонивший гостиницу аромат шадди привлек ещё кое-кого.       Дверь распахнулась, и порог переступил высокий, стройный мужчина лет тридцати, темноволосый и в достаточно дорогой одежде, как для окраины. Незнакомец втянул носом запах и предвкушающе выдохнул:       - Шадди….       Тут же нашёл взглядом того, кто пил «морисскую горечь». Удивлённо округлил глаза. Девушка? ОДНА?! То, что она «из приличных», было видно сразу. Но тогда где же сопровождение?! Не этот же парень, что сидит к ней спиной?!       На ходу сняв шляпу и перчатки мужчина, подошёл к Иоланте, поклонился. Заметив краем глаза застывшую в ожидании служанку, щёлкнул пальцами и указал на кувшинчик, стоявший на столе виконтессы:       - Мне того же. Быстренько, - и улыбнулся.       Служанка коротко присела в поклоне и умчалась на кухню.       - Сударыня, - незнакомец безупречно вежливо поклонился Иоланте, - позвольте представиться. Карлос Десмундо, капитан брига «Найер».       - Виконтесса Иоланта Эммануилсберг, - назвалась в ответ девушка.       Всё в незнакомце располагало к нему.И не только потому, что он был хорош собой.       - Приятно познакомиться со столь очаровательной госпожой. Вы позволите составить вам компанию?       Виконтесса сделала приглашающий жест, но тут со своего места поднялся Гэриньеро. Мрачно сверкая глазами, он приблизился к Десмундо, при этом его рука уже легла на эфес шпаги. Иоланта испугалась. Это заметил её новый знакомый и повернулся к кэналлийцу, так же касаясь пальцами своего оружия.       - Мы просто беседуем! – вскрикнула виконтесса, стараясь не дать разразиться драке.       - Это ваш супруг, сударыня? – спросил Десмундо, изучаявозможного соперника через прищур.       - Нет. Просто сопровождающий.       - Рэй Эрнандо Марио Гэриньеро, капитан кэналлийской кавалерии при генерале Эчеверрии, - представился тот едва ли не с рычанием.       На Десмундо это не произвело особого впечатления. Он остался спокоен.       - Господин капитан, даме, за которую вы несёте ответственность, в данный момент ничто не угрожает. Я не пират. Более того, я доверенное лицо её высочества Ады-Марины, наследной принцессы Улаппа. Именно сейчас я по её поручению отправляюсь в Алвасете, а потом, возможно, на Марикьяру.       - Что-то я не видел вашего судна у причала, - Гэриньеро и не подумал расслабляться.       - А вы и не могли его там видеть, - с толикой презрения отрезал Десмундо. – «Найер» ждёт меня в море. На реке ему делать нечего.       - Почему же вы направились не вниз, а вверх по течению? – потребовал объяснения Гэриньеро.       - А вот это вас никоим образом не касается, - мягко отбрил капитан «Найера», а потом продолжил, обращаясь к виконтессе: - Я ни по какому течению пока ещё не шёл. Был на суше. Встречался с её высочеством в Зимнем дворце.       - Она там? – оживилась Иоланта. – Понимаете, мы именно к ней и едем.       - Вас пригласили?       - Нет, - смутилась виконтесса. – Но, я надеюсь, не откажутся принять….       - Вы попали в беду?       - Я бежала из Олларии.       - О, это понятно! Сейчас в Олларии приличным девушкам делать нечего. А почему вы выбрали именно Улапп?       - Это не я, это генерал Эчеверрия. Он сказал, что так будет более разумно, и дал нам рекомендательное письмо к её высочеству.       - Угу, понятно. Что ж, насколько я знаю, принцесса вместе с детьми хотела встретить Весенний Излом именно в Зимнем дворце, как обычно. И переезжать к морю пока не планировала. Так что вы имеете все шансы застать её высочество в этой резиденции. Конечно, если не будете добираться туда целый месяц, - усмехнулся Десмундо. – Так я присяду? Тем более что мой шадди уже принесли.       - Да, конечно, - виконтесса снова сделала приглашающий жест, а Гэриньеро наградила тяжёлым взглядом.       Кэналлиец оскорблённо, как решила девушка, а на самом деле – ревниво, засопел и, развернувшись, направился к своему столу. Улаппец с довольным вздохом сел:       - Благодарю. Устал ужасно. Всё же палуба мне привычнее, чем седло. Я моряк едва ли не с младенчества. К слову, госпожа Иоланта, - он пригубил шадди, - если у вас нет какого-то особого поручения к её высочеству, то почему бы вам ни изменить маршрут? Если хотите, можете отправиться со мной.       - Но как же…?! – девушка в растерянности посмотрела на Гэриньеро.       - О, ничего страшного! – отмахнулся Десмундо. – Я отпишу её высочеству, что похитил вас, и что теперь вы под моей защитой. Капитан отвезёт письмо….       Гэриньеро уже начал снова подниматься из-за стола, а виконтесса отрицательно покачала головой.       - Понимаю, - кивнул Десмундо. – Вы не знаете меня, а потому не доверяете.       - Дело не в этом. Даже не в вас. Боюсь, я не в том положении, чтобы выбирать, - с вздохом ответила девушка.       - Вы пленница?! – изумился улаппец.       - Нет, - голос виконтессы прозвучал не очень уверенно. – Но выбирать не могу. Тому есть несколько причин.       - Что ж, это, конечно, печально и в какой-то мере ожидаемо, но я не мог не попытаться. Такая очаровательная девушка…. Эх! Да мой «Найер» летел бы по волнам, унося вас за горизонт!       Иоланта не удержалась и засмеялась, хотя на глаза просились слёзы. Всё же, этот улаппец был очень обаятельным мужчиной. Он умудрялся как-то незаметно веселить, а его куртуазность не переходила в липкий флирт. У виконтессы даже мелькнула мысль: «А может, всё-таки рискнуть?» Бросить всё, всё забыть и отправиться куда-нибудь очень далеко. Она ведь так этого хотела. Вырваться из клетки, состоящей из прутьев-правил: «обязана», «должна», «нельзя», «положено», «не положено»…. Гэриньеро ей помочь не захотел. Да он бы и не смог, Иоланта это понимала. Что бы там ни думал о ней кэналлиец, но понятия «долг» и «преданность» ей не чужды. И вот, сейчас перед Иолантой оказался тот, кто может и хочет помочь. Что мешает ей решиться и сделать шаг? Долг? Или страх? Выросший в клетке птенец фламинго так и не научился летать, а небо без решётки кажется таким пугающе огромным….       - Вы снова погрустнели, - заметил капитан Десмундо. – Это неправильно. Вам надо улыбаться, тогда вы будете сиять, как солнце.       - Простите, - прошептала виконтесса, опуская взгляд.       - Это вы простите меня, госпожа Иоланта. Я растревожил вас. Давайте договоримся так: моё предложение остаётся в силе. Вы подумайте. Я человек терпеливый. В конце концов, вы же останетесь при её высочестве, а значит, мы ещё увидимся. Мой «Найер» очень быстрый. Месяц-полтора – и я вернусь.       - Я не знаю, захочет ли её высочество оставить меня при себе….       - О, не волнуйтесь! Ада-Марина – прекрасная женщина. И мудрая. А я к письму генерала Эчеверрии добавлю и личную просьбу позаботиться о вас. Так что всё будет хорошо. Я вас успокоил?       Виконтесса, ещё неуверенно, но кивнула.       - Значит, мы договорились?       - Да….       - Ну, что ж, - сказал Десмундо, - если всё уже решено, тогда позвольте посодействовать вашему благополучному путешествию по суше. Жаль, что я не могу отправиться с вами сам…. Господин капитан! – окликнул он кэналлийца. – Я видел, у вас там карта. Берите её и присоединяйтесь к нам с госпожой виконтессой. Я покажу вам короткую и очень удобную дорогу в резиденцию её высочества…. Отряд прибыл в зимнюю резиденцию принцессы 4ого вечером. Её высочество удивилась, узнав, что к ней привезли виконтессу Эммануилсберг. Конечно, Ада-Марина в любом случае не оставила бы несчастную беглянку за порогом. Другое дело, что за «девочку Фламинго» просили комендант Алвасете генерал Эчеверрия и капитан капера «Найер» Карлос Десмундо. А это не могло не вызвать интерес. Коротко выслушав капитана Гэриньеро и пробежав глазами послания, Ада-Марина отправила нежданных гостей отдыхать. На следующий день, 5го Весенних Скал, её высочество пригласила для беседы и капитана, и виконтессу. Она согласилась оставить при себе Иоланту, а Гэриньеро попросила задержаться с отъездом. Зная, что произошло с её дядей, соберано Рокэ, Ада-Марина, конечно же, хотела хоть как-то ему помочь.

6ое Весенних Скал, 400 г. К. С. Зимняя резиденция её высочества наследной принцессы, Улапп - 1 -

      Утро было ещё ранним, а в большом зеркальном зале уже шёл урок фехтования. Второй сын наследной принцессы Улаппа, маркиз Рубио, обучался владению клинком. В качестве учителя выступал его старший брат, Антонио. Здесь же присутствовала и мать. Причём отнюдь не как сторонний наблюдатель. Первым учителем фехтования для обоих своих сыновей была именно она. Странно? Да не очень, если вспомнить, из какой семьи происходила мать Ады-Марины.       Антония-Каэтана, урождённая Алва. Она умерла совсем юной. Потеряв дочь, соберано Алваро очень не хотел лишиться внучки. А потому, когда девочка, навещая деда, увидела своего младшего дядю, Рокэ, упражняющимся со шпагой и захотела присоединиться к уроку, старший Алва возражать не стал. Он решил, что некоторый навык в обращении с холодным оружием внучке лишним не будет.       Ада-Марина девочкой была крепкой. На тот момент – тринадцати лет. Фехтование ей давалось легко и увлекло сильно. Так что, вернувшись домой, наследная принцесса Улаппа привезла от любящего деда множество подарков, самыми ценными из которых в её глазах были учитель фехтования и кэналлийская шпага. Великий герцог Хулиан Второй к причуде дочери отнёсся спокойно. Правда, не особо верил, что увлечение фехтованием у неё надолго. Ошибся. Оно – увлечение - не увяло, а переросло в страсть. Наряду с верховой ездой. Казалось бы, блажь. Зачем девочке такое?! Но не прошло и трёх лет, как приобретённые навыки очень сильно пригодились.       Принцессе шёл шестнадцатый год, когда её попытались то ли похитить, то ли попугать. Не убить – это точно. Откуда такая уверенность? Да потому что надо было напрочь лишиться рассудка, чтобы вызвать гнев соберано Алваро, убив его любимую внучку. Сотворившему такое просто ничего иного бы не оставалось, как спешно кончать жизнь самоубийством. Только тогда на него прекратилась бы охота. А спрятаться от карающей руки Алва было бы негде. Разве что в Закате. Да и то…. Если верить слухам, Повелитель Кошек весьма благоволит семье Воронов. Так что он тоже не стал бы скрывать у себя провинившегося, а передал бы им прямо в руки, перевязав алой ленточкой. Собственно, то нелепое похищение вряд ли имело целью впечатлить соберано Алваро. Скорее, таким способом хотели «воздавить» на улаппского герцога. Но коварные планы врагов убила на корню юная оторва. Да-да, та самая, очаровательная принцесса, так похожая на свою маму кэналлийку. Лицом похожая. А вот характером…. А особенно – увлечениями…. В общем, ей бы мальчиком родиться – был бы копией дедушки Алваро. Разве что кожей немного светлее.       В тот чудесный солнечный день Ада-Марина отправилась на верховую прогулку, переодевшись для удобства мальчиком. Но о том, что она так делает и ездит в мужском седле, похитители знали. Только они многого не учли. Во-первых, что девчонка не испугается. Во-вторых, что шпага в её ножнах не игрушечная. И, в-третьих, что эта красивая девочка своим оружием пользоваться умеет. Пожалуй, готовься они к такому, и принцессе в бою бы не устоять. Но ей на руку сыграл эффект неожиданности. Ну, и гвардейцы, успевшие примчаться на шум. К слову, чуть ли не поголовно влюблённые в её высочество гвардейцы. В хорошем смысле – влюблённые.       Что и говорить, после такой встряски занятия фехтованием стали неотъемлемой частью жизни её высочества. Особенно доставалось гвардейцам, которым частенько приходилось выступать в качестве учебного пособия. Они тихонечко ворчали для порядка, но на самом деле восхищались юной принцессой, которая весьма успешно осваивала ещё и стрельбу из пистолетов. А она предпочитала их общество, а не фрейлин. Нет, Ада-Марина не превратилась в мальчишку. Она всё более становилась очаровательной и женственной. Но отец всё равно беспокоился, как страсть дочери к фехтованию и тому подобным занятиям повлияет на потенциальных женихов. Зря. Нашёлся тот, кто не побоялся просить руки столь необычной принцессы. Этому смельчаку Ада-Марина родила троих детей, но даже беременности и материнство на любовь к фехтованию не повлияли. *** *** Вся история Ады-Марины, изложенная здесь, чистейшая отсебятина. Весьма вероятно, что творец Кэртианы представляет эту женщину сидящей за пяльцами и т.д. и т.п. Но лично мне в такое верится с трудом. Ну, не могло столь близкое родство с Алва никак не сказаться. НЕ МОГЛО.       - Легче! – длинная трость в руке принцессы остановила старшего маркиза. – Легче, Антонио. Ему так пока ещё сложно.       - Враги с ним церемониться не будут, - отрезал старший сын.       Это был юноша около двадцати лет, чуть выше среднего роста и довольно симпатичный. Если в Аде-Марине кэналлийская кровь проявилась весьма ярко, то в старшем сыне та четвертинка, что осталась, уже не ощущалась совсем. То же можно было сказать и о младшем, Рубио. Оба имели тёмно-каштановые волосы, карие глаза и чуть-чуть смугловатую кожу.       - Враги – не будут, - согласилась мать. – Но ты ему не враг. Как не надо, твой брат и без тебя умеет. Ты объясни ему, как надо.       - Мам, лучше ты объясни, - попросил обиженный на брата Рубио. Он был на шесть лет младше Антонио: достаточно, чтобы быть намного слабее, но недостаточно, чтобы старший его особо жалел.       - Да ладно, не дуйся, - пошёл на мировую Антонио.       - Не буду, - согласился Рубио. – Но объясняет пусть мама. У неё лучше получается.       - Хорошо, - кивнула её высочество. – Смотри. Но на этот раз не на руки, а на ноги. Подросток отошёл в сторонку, наблюдая за поединком матери и старшего брата.       - Ну, что ты заметил?       - Ты чаще меняешь положение ног, чем он.       - Правильно. А ты стоишь, как приклеенный. Зато слишком наклоняешь корпус. В твоём случае это не выход.       - Почему? Ведь он….       - «Он»! Антонио выше и руки у него длиннее. Ему эти танцы ни к чему, он тебя и так достанет. А его мастерства более чем достаточно, чтобы парировать твои атаки.       - Хм, - задумался Рубио, изучающе глядя на старшего брата. – А у меня вообще шанс есть? Хотя бы теоретически….       - Теоретик! – всхрюкнул Антонио.       - Есть, - заверила мать. – Мы с тобой примерно одного роста, но я же сквозь его защиту пробиваюсь.       - Уже не так часто, - довольно заметил Антонио.       - И это радует, - сказала Ада-Марина. – Значит, ты запомнил то, чему тебя учил соберано Рокэ.       - А что, были сомнения? – удивился старший сын.       - Были, - мать наградила его тяжёлым взглядом. - Я постараюсь, чтобы больше не было, - обещал он.       - Хорошо, - кивнула принцесса.       Судя по взгляду, её мысли отошли от фехтования и направились куда-то в другую сторону.       - Сделаем перерыв, - сказала её высочество. – Рубио, отдыхай. А к тебе, Тонио, у меня серьёзный разговор.       Она вместе со старшим сыном подошла к столику у окна, но устроилась не в кресле, а на подоконнике.       - Налей вина, - распорядилась она.       Маркиз сделал это и с двумя бокалами подошёл к матери. Один отдал ей, со вторым присел рядом на подоконник.       - Слушаю тебя, мама.       Принцесса, всё ещё задумчивая, сделала глоток.       - Я видела, что ты вчера общался с нашей неожиданной гостьей.       Антонио угукнул, по глоточку смакуя «Проклятую Кровь».       - И как ты её находишь?       - А я её не ищу, - отшутился маркиз.       - Сын, - её высочество проникновенно посмотрела на него.       Юноша рассмеялся. Он прекрасно понял, о чём спрашивала мать. Просто в такой чудесный весенний день маркизу хотелось дурачиться, а не говорить о политике. А к этому, судя по всему, и шло.       - Я перефразирую….       - Не надо, - его юное сиятельство вздохнул, пытаясь настроиться на более серьёзный лад. – Ну, что я могу сказать. Виконтесса Эммануилсберг весьма мила. Это относится не только к внешности. Держится скромно. А, судя по тому, что я заметил в её глазах, мне кажется, очень несчастна. Думаю, тут дело не только в пропавшей или погибшей сестре.       - Не только, - согласилась принцесса. – Не вздумай в эту рыжую птичку влюбиться, - тоном приказа сказала она.       - Да я и не собирался, вообще-то. Просто, жаль её. Но – не более.       - Вот и прекрасно. Иоланта, конечно, девочка хорошая, раз за неё просят Эчеверрия и Десмундо. Оба – весьма неглупые люди. Но её брак или даже любовная интрижка с тобой…. Нет, такой подарок графу Манрику я сделать не могу. Тебе ясно?       - Да, мама, - легко подтвердил Антонио. – Но ты можешь не волноваться. Как я уже сказал, у меня к виконтессе не более чем сочувствие. А, кроме того, она старше меня.       - Замечательно, - подытожила Ада-Марина. – Тем более что Иоланта, кажется, уже влюблена.       - В Десмундо?!       - В кэналлийца!       - В которого? Их пять.       - Тонио, не пытайся выглядеть глупее, чем ты есть. Во всяком случае, со мной.       - Прости, мама, - покаялся Антонио. – Но я действительно не уверен, что мы думаем об одном и том же. Уточни, кого имеешь в виду ты – капитана или теньента.       - Капитана.       - Мда? Ну, может быть…. И ты думаешь, ей там что-то светит?       - Я в отличие от тебя обратила внимание на то, как этот Гэриньеро смотрел на Иоланту. Мне только непонятно, что у них пошло не так.       - И что же ты собираешься делать?       - Помочь влюблённым. Это дело благое, - её высочество усмехнулась, но не благостно, а лукаво.       - Не спорю, - согласился его сиятельство. – Только нам-то от этого какая польза?       - Сын, - Ада-Марина посмотрела на него с полушутливым укором, - в твоём возрасте полагается быть восторженным романтиком.       - Да? – как бы удивился Антонио. – А можно я – как будущий великий стратег, тактик и вообще политик мирового масштаба – совмещу это с чёрствым прагматизмом?       Его мать рассмеялась и легонько потрепала сына за ухо.       - Можно. Чуть-чуть. Ладно, поговорим о выгоде. Но мне странно, что ты не понимаешь. На мой взгляд, всё яснее утра в Рассветных Садах. Политика – те же карты. Иоланта – сама по себе не козырь, но и не такой уж пустячок. Если она окажется в руках своего отца, а особенно – деда, они разыграют эту Даму к своей выгоде. Эммануилсберг попытается продать девочку Кагете, пусть и не в лице Лисёнка Бааты. Граф Манрик скормит её кому угодно - Хайнриху, кану холтийскому - лишь бы вернуть хоть часть былого влияния. Просто те же Савиньяки или Ноймаринены на союз с Манриками не согласятся, потому что понимают: Фламинго в их прежнем виде Талигу не нужны. Они и так уже много чего наворотили. Но когда Альдо Ракан перетасовал колоду и сдал, «снимал» перед раздачей, видимо, сам Леворукий. И вот, птенчик Фламинго оказался – кто бы мог подумать! – в Улаппе, у меня на руках. А я играю за Талиг. Поэтому не собираюсь отдавать виконтессу её семье. Жаль, что к червонной Даме мне не досталась ещё и бубновая – её сестра. Я бы и младшую пристроила. Например, сосватала бы девочку марикьярам. На этих кошках Манрики далеко бы не уехали. Где сели бы, там бы и слезли. Но – нет, значит, нет. Играем тем, что имеем. Эчеверрия так вовремя перебросил мне своего пикового Валета – капитана Гэриньеро. Очень подходящая кандидатура. До костей предан соберано. Манрик-старший, как и отец Иоланты, с такого зятя ничего не будут иметь – ни особого положения в обществе, ни денег, ни союзника в интригах. Кто он для них? Какой-то рэй! А их интересуют только Короли, не ниже. Что помельче, они сбрасывают. А зря. Этот Валет на поверку может оказаться Чужим. Но не об этом сейчас речь. Мы говорили о счастье.       - Разве?!       - Да. Ты невнимательно слушал. Итак, я помогу двум влюблённым. Девочка будет счастлива. Как и рэй Гэриньеро. Что в этом лично мне? Например, их искренняя благодарность. Они на иную просто не способны. Пустячок? Я бы так не сказала. Думаю, мне не стоит объяснять, почему. Или стоит?       - Нет, - качнул головой Антонио. – Я понимаю.       - И я, - добавил Рубио.       Он сидел по-морисски на широком пуфе и внимательно слушал, подперев голову рукой.       - Прекрасно. Вот видите, драгоценные мои сыновья, брак по расчёту тоже может быть счастливым. Главное, правильно считать.       - Я запомню, - коротко рассмеялся старший маркиз. – Но что ты станешь делать, если эти двое так и не договорятся? Виконтесса может и не захотеть, или не решиться, выйти замуж за рэя. Она не может не понимать, что старшие Фламинго такой союз вряд ли одобрят. Или наоборот – не решится он. Всё же, Манрики крепко провинились. Капитан может побояться, что будет выглядеть предателем в глазах соберано.       - У меня есть аргументы, чтобы их успокоить, но не думаю, что понадобится. Я об этой парочке лучшего мнения. И если всё будет так, как ты предположил, значит, я плохо разбираюсь в людях.       - Но гипотетически. Что ты станешь делать тогда?       Её высочество невозмутимо пожала плечами:       - Отдам девчонку Десмундо. С него Манрики поимеют ещё меньше. А он достаточно умён и обаятелен, чтобы влюбить в себя птенчика Фламинго.

* * * * *

       Гэриньеро молча шёл за юным пажом. Сегодня утром капитана пригласила для беседы её высочество Ада-Марина. Он полагал, что речь пойдёт о военной и финансовой помощи генералу Эчеверрии, а в его лице – соберано Рокэ. Но как ни старался Гэриньеро сосредоточится на делах военных, мысли его утекали в сторону виконтессы.       Он так и не смог поговорить с Иолантой. Горио ворчит: «Плохо старался». А лучше – КАК?! После ссоры на реке виконтесса мягко, но непреклонно держала дистанцию. Она была вежливой, отвечала, если с ней заговаривали. А впечатление было такое, словно от девушки осталась одна оболочка. Смеющаяся рыжая птица, какой Иоланта была в ночь Весеннего Излома, исчезла, спряталась и больше не желает показываться на глаза тому, кто её испугал. Другим – тоже, но им не так обидно. А тут ко всему прочему ещё и оскорбившиеся за свою виконтессу Джеральд и Джош. Они так плотно опекали Иоланту, что не пробьёшься. С ними виконтесса беседовала. Как понял по обрывкам услышанного Гэриньеро, речь шла о будущем этих двоих. Иоланта очень хотела им помочь, но в первую очередь желала узнать, чего хотят они сами. Остаться с ней, если позволит улаппская принцесса, или вернуться в Талиг вместе с кэналлийцами, чтобы поступить на службу к Эчеверрии? Солдаты колебались. Они хотели к генералу – освобождать Кэналлийского Ворона. Но сначала желали убедиться, что их подопечная в безопасности. На данный момент этот вопрос уже решился: принцесса взяла под свою защиту виконтессу Эммануилсберг. Талигцы были свободны от своего обязательства. А её высочество в качестве поощрения за верную службу даже распорядилась экипировать Джеральда и Джоша всем, что необходимо солдатам. Теперь эти двое могут спокойно возвращаться в Талиг.       Ага, они-то могут. А что делать Гэриньеро?! Он, правда, влюбился. А времени на выяснение отношений у него почти не осталось. Кто знает, может быть, уже завтра – в обратный путь….       Паж привёл кэналлийца к закрытым двустворчатым дверям.       - Подождите, пожалуйста, - попросил мальчик. – Я доложу о вас.       Он постучался, дождался разрешения и вошёл. А Гэриньеро запоздало понял, что за команды доносились перед этим из-за закрытых дверей. Да там, похоже, кто-то учится фехтовать!       Ну, точно! Когда капитана пригласили войти, он, мгновенно оценив увиденное, понял, что принцесса и её старший сын учат младшего. Тот, кажется, даже обрадовался гостю, смахнул со лба прилипшие волосы. Ну, да, ещё бы не обрадоваться. Теперь мальчику можно будет немного передохнуть.       Гэриньеро хотел доложиться, как положено, но её высочество властным жестом остановила его:       - Сейчас не официальный приём и здесь не военный штаб.       - Ну-ка, доставай свою шпагу, - приказала женщина. – Хочу посмотреть, каковы юные офицеры Эчеверрии.       Кэналлиец согласно кивнул, обнажил клинок и отсалютовал старшему маркизу. Тот усмехнулся и отрицательно помотал головой.       - Нет, капитан, - сказала принцесса. – Ваш противник – я.       Гэриньеро проглотил это. Подумал. Точнее – собрал мысли в кучку.       - В любом случае мне надо закрыть остриё. Или дайте мне учебную шпагу.       - Тонио, дай ему колпачок, - распорядилась Ада-Марина и снова обратилась к капитану. – Ты используешь только шпагу или кинжал тоже?       - И так, и так, - ответил он. – Но у вас кинжала нет, значит, и я буду сражаться только шпагой.       - Как хочешь, - отмахнулась принцесса. – Приступим. Рубио, наблюдай!       Фехтовать с её высочеством оказалось интересно. Женщина, несомненно, была сильна. Но при этом – как же красива! И не скажешь, что ей почти сорок.       Ада-Марина рассмеялась и разорвала дистанцию.       - Хорош! – оценила она Гэриньеро.       - А вы – прекрасны, - совершенно искренне ответил он, почтительно кланяясь.       - Не надо смотреть на меня с таким восхищением, капитан. А то я подумаю, что ошиблась, и ты влюблён в меня, а не в одну рыжеволосую особу.       Кэналлиец вздрогнул и чуть побледнел.       - Значит, не ошиблась, - сделала вывод принцесса. – Гэриньеро…. А скажите-ка, рэй, не вы ли тот младенец, которого мой дед Алваро подобрал в виноградниках Гэриньенте?       - Я, - капитан был немного ошарашен неожиданным переходом от одной темы к другой.       - Прекрасно! Значит, я продолжу начатое двумя соберано.       Её высочество позвала Гэриньеро за собой - к столу, вину и окну.       - Мои дед и дядя дали тебе титул и помогли стать офицером. А я хочу помочь тебе в делах сердечных.       Капитан посмотрел на принцессу, уже не зная, чего ожидать.       - Напомни-ка мне твоё имя.       - Эрнандо Марио….       - А коротко? - Эрио, - голос кэналлийца чуть осип от волнения.       - Она называла тебя так?       - Да, - совсем тихо ответил он.       - А что между вами произошло?       - Я… - Гэриньеро растерялся, не зная, как рассказать.       - …сказал или сделал что-то, о чём теперь жалеешь.       - Сказал.       - Стоило бы помириться перед отъездом. Тем более что я могу устроить ваш брак.       Кэналлиец тихонько кашлянул, словно поперхнувшись.       - Брак?!       - Да. А что тебя удивляет? Или ты не хочешь?       - Хочу…. Но… я не уверен, что она… захочет….       - Не уверен? Так спроси. Дерзай, Гэриньеро! Ты же кэналлийский офицер и, по сути, воспитанник двух соберано!       - К сожалению, не всё так просто… - понурил голову капитан.       - А ты не усложняй. Иначе птенчик Фламинго так и останется несчастным. Разве ты этого хочешь?       - Нет….       - Так вперёд! Лови свою розовую птицу. Или её съедят другие. Учти, если ты не возьмёшь птенчика Фламинго себе, я скормлю её, если не Десмундо, так марикьярам. И так она уже засиделась. Передержали её дед и отец.       - Догадываюсь, кого они хотели ей в мужья, - встрял Антонио. – К счастью, ничего у них не получилось. К счастью – для Иоланты.       - Угу, - согласилась её высочество. – Но из-за их амбиций девочка теперь осталась совсем одна. Эрио, если любишь её – женись. Вас обвенчают хоть сегодня, если вы между собой договоритесь.       Гэриньеро снова хотел высказать свои сомнения, но вдруг понял, как глупо они звучат. Все эти «но», «а если», «вдруг»…. И даже то, о чём найдёныш соберано не мог рассказать его внучке. Она права. И Горио прав. С Иолантой необходимо поговорить. Да, рискнуть и открыть ей свою тайну. Это поможет расставить точки.       - Так, вижу, что ты готов идти в атаку, - одобрительно кивнула Ада-Марина. – Действуй. <tab

>- 2 -

      Среди гранатовых деревьев прогуливалась не только гостья. Виконтесса увидела младшую дочь наследной принцессы, Каэтану.       Ада-Марина назвала эту девочку вторым именем своей матери – и угадала. Малышка оказалась удивительно похожей на свою покойную бабушку. Всё в ней было от кэналлийки. Оставалось надеяться, что, в отличие от Антонии-Каэтаны, эта девочка будет жить, не только счастливо, но и долго.       Десятилетнюю маркизу сопровождали всего две фрейлины, но аж четыре гвардейца. И это только те, кого было видно. Иоланта знала, что зимнюю резиденцию Ады-Марины охраняют не хуже дворца Великого герцога. Не то чтобы наследная принцесса была склонна к панике, просто время сейчас неспокойное. Наивность в таком контексте можно приравнять к государственной измене. Но её высочество прекрасно понимала сложившиеся реалии и, в отличие от Катарины Оллар, никогда не делала вид, что тяготится гвардейцами, охраняющими её саму и её детей. Ада-Марина не закатывала глазки и не плакалась, что живёт в золотой клетке. Наверное, поэтому именно что НЕ в клетке и жила. Свобода начинается внутри тебя самого. Виконтесса Эммануилсберг это уже понимала, но жить так ещё только училась.       Маленькая Каэтана заметила гостью, вежливо и по-доброму кивнула ей. Мягко улыбнулась. Иоланта, как и положено, сделала реверанс. Невольно вспомнилась Октавия, старшая дочь Катарины, которая была на пару лет младше улаппской маркизы. Маленькая принцесса счастливо жила, далёкая от политических интриг, не слыша нарастающего грохота беды, что приближалась к её семье. Где-то она сейчас? Удалось ли деду и тем, кто бежал с ним из Олларии, довезти Октавию вместе с её братом и младшей сестрой в безопасное место? Да, Иоланте было жаль этих детей, чья жизнь так резко изменилась. Хорошо, если не оборвалась. Но, конечно же, ещё сильнее девушку беспокоило благополучие собственной семьи. Не старших – те могли позаботиться о себе сами. Иоланта думала о братьях и сестре. Ей хотелось верить, что с ними всё хорошо, что они живы, а рядом – добрые люди. Даже Лионеллу в своих мыслях она представляла только живой. Самообман? Может быть. Но как же хотелось верить в лучшее в такой прекрасный, тёплый, весенний день, гуляя среди украшенных огненными цветами деревьев и слыша далёкую музыку флейты.       Каэтана не стала звать гостью с собой. Судя по задумчивому личику девочки, ей хотелось погулять в тишине, подумать о чём-то своём, наверное, помечтать…. Гвардейцы и фрейлины этому не мешали, молча следуя за маленькой драгоценностью на некотором расстоянии.       Иоланта не обиделась, что маркиза не пригласила её на прогулку. Как раз наоборот. Виконтесса тоже не была настроена на общение. Она хотела побыть наедине со своими мыслями. А в них настойчиво проникала музыка. Кто же это играет?! И где? Девушка пошла на звук.       Должно быть, этот платан был очень старым. Что там ствол! Даже его нижние ветви были в два обхвата толщиной. Они сначала шли горизонтально, а потом, на расстоянии четырёх-пяти бье от ствола, поднимались вверх. Можно было улечься, как на широкой скамье, и не бояться упасть. Тем более что старая кора уже отошла и осыпалась, обнажив гладкую, светлую поверхность. Вот на одной из таких веток, самой нижней, и устроился светловолосый незнакомец в чёрном. Но играл не он. Музыкант сидел выше, где-то в семи-восьми бье от земли. И в руках у него была совсем не флейта.       Мальчик играл на чём-то небольшом, округлом, похожем на белую, гладкую раковину, зажимая пальцами отверстия в ней. Мелодия состояла из средних и низких нот, почти не поднимаясь к высоким, и напоминала звуки ветра. Невольно засмотревшись на музыканта, Иоланта вдруг осознала, что он очень странно одет. Что-то вроде штанов до колен из чьей-то лохматой шкуры да короткий плащ, видимо, скроенный из оставшейся шкуры того же животного. Ко всему прочему удлинённые изящные ступни мальчика с плотно прижатыми друг к другу пальцами были босыми. «Ему же, наверное, холодно!» - внутренне охнула девушка.       - Чуть-чуть прохладно, - сказал сидевший на нижней ветке блондин, о котором виконтесса успела забыть. – А обувь его народ не признаёт.       Иоланта повернулась к этому человеку и вздрогнула: у него были зелёные глаза. «Нет! Быть не может!» - успела подумать она.       - Ну, здравствуй, - улыбнулся незнакомец.       - Здравствуйте, сударь, - растерянно пролепетала девушка. – Простите, но я не уверена, что нас друг другу представляли. Вы не могли бы напомнить…. Блондин фыркнул и коротко рассмеялся:       - Это у вас, у Фламинго, семейная болезнь – забывчивость? Сначала братец твой. Теперь ты. Сама же просилась ко мне на аудиенцию, письмо писала, в огонь его бросала….       Иоланта ахнула: она поняла, кто перед ней. А точнее – пред кем она.       - Но я же…. Я только в мыслях…. В шутку….       - Угу, - улыбаясь, кивнул Леворукий. – Я тоже пошутить люблю. Ну, так о чём ты там хотела попросить?       Но ошеломлённая девушка только рот открыла. И совсем не потому, что хотела что-то сказать. Дар речи у неё как раз пребывал в глубоком обмороке.       - Помниться, кто-то, понимая, как сильно я занят, обещал излагать кратко и по существу, - съязвил Повелитель Кошек. – А я пока не слышу ничего, кроме хаоса твоих мыслей, виконтесса, - и он демонстративно «прочистил ухо».       Подождал. Не дождался. Слез с ветки.       - Ну, начни хоть с чего-нибудь, - предложил он. – Я сегодня добрый. Щедрый. И вообще, преисполнен благодати. Представляешь? Нет?! А зря. Мне для этого на самом деле много и не надо: например, солнышко, цветы и красивая музыка. А если ещё и приятная компания…. К слову, меня Ринальди зовут. Можно – Рино.       - Иоланта, - представилась девушка и смутилась, вспомнив, что он, вообще-то, знает.       - Рад знакомству.       Повелитель Кошек слегка поклонился и жестом попросил её руку для поцелуя. Виконтесса подала раньше, чем поняла, что делает. Сказалась муштра по этикету – сначала домашняя, потом и дворцовая. Фразы, жесты, выражение лица – требовалось, чтобы они соответствовали моменту, даже если в твоих мыслях и сердце совсем иное. Ринальди поцеловал пальцы девушки, и она невольно напряглась. Но ничего страшного не произошло.       - Виконтесса, вам неприятно? - теперь он смотрел ей в глаза внимательно и… Мягко?! Кто бы мог подумать, что у Чужого может быть такой взгляд!       - Нет, - честно ответила Иоланта. – Просто я вас немножко боюсь. И это не было кокетством.       - Не стоит, - чуть улыбнулся Повелитель Кошек. – Ты не из тех, кого мне хочется убить.       - Спасибо, - прошептала в ответ девушка и неожиданно для себя улыбнулась.       Смущённо потупилась, но руку забирать не стала. Ринальди сам отпустил её.       - Давай присядем, - предложил он.       Отстегнул и расстелил у корней дерева свой длинный плащ. Там и устроились виконтесса и Повелитель Кошек. А мальчик спустился с дерева и обратился к Леворукому. Язык Иоланте был незнаком, но она почему-то поняла, о чём речь.       «Можно, я погуляю? Я буду осторожным. Ты же знаешь, меня никто не увидит».       «Ладно, иди. Только…. Ах, да! Ты уже обещал…» Юный музыкант исчез за деревьями.       - Кто он? – неожиданно для себя самой осмелилась спросить Иоланта.       - В какой-то мере сын.       - Ему, правда, не холодно? Босиком…. И даже без рубашки…. Ринальди захмыкал:       - Тебе пора становиться матерью. Девушка опустила голову и сцепила ладони.       - Ну, - подбодрил её Леворукий. – Я всё ещё жду. Говори, чего ты хочешь.       - Я не знаю, - тихо ответила Иоланта. – Я хочу, но понимаю, что это невозможно. И мне страшно, что со мной сделают то, чего я не хочу, - сумбурно объяснила она. - И тогда мне хочется….       - …умереть, - закончил Повелитель Кошек.       - Да. Но не то чтобы я не хочу ЖИТЬ. Я не хочу жить так, как меня всё время заставляют. И не хочу, чтобы заставляли и дальше.       - Понимаю, - кивнул Ринальди. – Тогда давай придумаем что-то ещё. Ведь вариантов на самом деле не два и не три. Говори. И не важно, насколько разумно или безумно твоё желание. Не думай об этом, не оценивай, не взвешивай. Просто скажи, о чём мечтаешь, девочка. И я крепко надеюсь, что ты ещё мечтаешь хоть о чём-нибудь.       У Иоланты перехватило горло, запекло в глазах. Она рассмеялась сквозь подступившие слёзы.       - Мечтаю? Не знаю…. Я боюсь мечтать. Стоит только позволить себе такое, как сразу… - она замолчала, подумала и решилась. – Бывает, я думаю: вот если бы у меня были крылья. Настоящие.       - Яркие, как у фламинго?       - Почему бы и нет?       - Действительно, почему?! – сделал удивлённые глаза Леворукий. – И? Что дальше? Что бы ты сделала?       - Улетела бы. Далеко-далеко. Фламинго же перелетают: осенью – на юг, весной – на север. Отыскала бы своих братьев. И сестру, если она жива. Узнала бы, как они, что с ними….       - Ну, это я тебе прямо сейчас сказать могу. Всё у них хорошо. Живы, здоровы.       - Все? – робко обрадовалась Иоланта.       - Все.       - И… Лионелла?       - Угу. Девушка расширенными глазами посмотрела на собеседника.       - Ты?! – смутилась и поправилась. - Вы?!       - Ну-у-у, подсуетился чуток… - якобы скромно замялся Чужой, силясь сдержать улыбку. Иоланта ахнула.       - Можешь поцеловать, - Ринальди, тихо смеясь, подставил ей щеку. И виконтесса это сделала. Потом жутко покраснела, потупилась. Всё ещё тихо веселясь, но без насмешки, мужчина погладил девушку по тщательно уложенным в причёску волосам.       - Птенчик. Крылья-то я тебе дам, но они не вылечат твою печаль. Она, как тень, последует за тобою, куда бы ты ни летела. Думаешь, я не знаю, о ком тоскует твоё сердечко?       - Нам не быть вместе, - прошептала Иоланта.       - Почему? - Он меня ненавидит.       - Да ну?       - Или презирает…. Даже не знаю, что хуже.       - Но ты хотя бы попрощаешься с ним?       - Зачем?! Ему это не нужно. Я только хотела бы дождаться, когда он уедет. Хотя…. Наверное, это уже не имеет значения. Наверное, я могла бы исчезнуть прямо сейчас. Эр Ринальди, - девушка повернулась к нему, - если ты на самом деле дашь мне крылья, я лишь прошу, позволь мне увидеть братьев и сестру. А потом я… - она замолчала, снова опустила взгляд. – Я люблю кошек, и буду хорошо заботиться о них….       - НЕТ!

* * * * *

      Гэриньеро шёл по следу виконтессы. Сначала направление ему подсказали гвардейцы. Потом – маленькая маркиза. А вот в гранатовой роще кэналлиец немного растерялся.       Спрашивать было не у кого. Он попытался отыскать буквальные следы, но не преуспел. Видимо, Иоланта прошла по какой-то иной тропе. Что же делать?! Позвать? Самый простой выход, но непонятно откуда взявшаяся тревога запечатала рот. Зверь внутри Гэриньеро ощущал присутствие кого-то, как один хищник чувствует другого. Кто же ещё гуляет среди деревьев, украшенных алыми, как кровь, цветами?       Капитан опустился на одно колено, стараясь увидеть как можно дальше под ветвями, меж стволов. Странно, картина перед глазами стала словно бы ярче, и он вдруг заметил…. Что-то вроде мерцающего следа. Гэриньеро поднялся и быстро пошёл туда.       Да! Теперь он очень ясно представлял, где шла Иоланта. Вот тут она ступала…. Здесь коснулась ветки…. Этот цветок держала в ладонях…. ВОТ ТАК И НАДО БЫЛО ЕЁ ИСКАТЬ! Но это странное зрение спало, пока Гэриньеро полагался на помощь других. Теперь же он быстро продвигался вперёд. Уже скоро он услышал голоса….       - Думаешь, я не знаю, о ком тоскует твоё сердечко? – спросил незнакомый мужской голос.       - Нам не быть вместе, - тихо ответила Иоланта.       Гэриньеро вздрогнул, осознав, почувствовав, что они говорят о нём. Пошёл быстрее, но снова замер. «Нет! Нет, Иоланта! В моём сердце нет ни ненависти, ни презрения! Но кто же сейчас рядом с тобой?! У кого ты просишь крылья?! ЧТО?!» Он понял….       - НЕТ!       Кэналлиец пантерой вылетел на маленькую полянку, где стоял старый, огромный платан. У его корней сидели, едва ли не обнявшись, Иоланта и зеленоглазый блондин. Повелитель Кошек. Леворукий. Чужой….       Гэриньеро обнажил шпагу, но в то же мгновение словно какая-то невидимая рука схватила его и швырнула на землю, придавив непомерной тяжестью. А в следующее мгновение перед сидящими беспомощно било огромными крыльями чёрное существо, похожее одновременно на кошку и стрижа.       Иоланта испуганно вскрикнула, поджала ноги, инстинктивно стараясь отодвинуться дальше. А Зеленоглазый, наоборот, протянул руку к чёрному существу.       - Ша, парень, ша! Давай начнём с того, что убить меня у тебя не получится. А закончим тем, что делать это тебе, собственно, и незачем. Ты меня услышал? Ау!       Услышал или нет, но Гэриньеро затих, тяжело дыша. И тут очнулась Иоланта. Она узнала того, кого видела во сне.       - Эрио?! – девушка перебралась ближе и потянулась, желая прикоснуться. – Эрио, это ты? Она оглянулась на Повелителя Кошек:       - Пожалуйста, отпустите его! Ему же больно!       - Не больно, - проворчал тот. – Я аккуратно придавил, - заверил он, но просьбу выполнил.       - Эрио, - виконтесса приподняла ему голову, погладила. – Эрио, что с тобой?       - Да ничего с ним, - отозвался Леворукий. – Обычный для него облик. Кстати, это называется ГРИФОН. Так что спасать твоего Эрио ни от чего не надо. Продолжая гладить чёрные перья, Иоланта оглянулась на Повелителя Кошек.       - А он сможет снова стать человеком?       - Сможет, не переживай.       - Эрио, - девушка снова повернулась к грифону, вгляделась в его морду. – Да, это ты: глаза у тебя, какие были, такие и остались, - усмехнулась она и попросила: - Вернись, Эрио. Существо слабо трепыхнуло крыльями, тихо свистнуло. Иоланте показалось, что она услышала его просьбу: «Отодвинься».       - Так надо или ты сердишься? – уточнила она. «Так надо».       - Вообще-то, нет, - снова вклинился Ринальди. – То есть сейчас – да, а потом, когда научится это делать, - нет. Тогда от его превращений тебе грозит разве что лёгкое головокружение. Иное дело человек, которого этот парень захочет убить… - он многозначительно замолчал.       Иоланта торопливо чмокнула грифона в клюв у самого лба, а потом чуть-чуть отодвинулась, как он и просил. Существо вздохнуло, окуталось тьмой и изменило облик. На опавшей листве ничком лежал человек.       Гэриньеро поднял голову, ища взглядом Иоланту. Девушка улыбнулась.       - Иоланита, - прошептал он.       - Эрио, - нежно откликнулась она и снова перебралась к нему ближе.       - Ты не испугалась меня – такого? – удивлённо спросил Гэриньеро.       - Нет, - девушка улыбнулась. – Я же тебя видела. Во сне. Леворукий негромко свистнул, привлекая внимание:       - Так, птички мои, слушайте внимательно. Эрио, тебя это касается в первую очередь. Будешь гулять в Хаосе, девчонку с собой не бери. Опасно там для неё. Ты понял?       - Да, - подтвердил Гэриньеро, собирая себя в позицию «сидя». – Спасибо.       - Да, пожалуйста. Ну, что, дети мои? Благословляю вас. Её высочество наследная принцесса тоже, как я понимаю, от себя добавит. Можете поцеловаться. А я пошёл. Найду мальчонку, и будем двигаться дальше. Да, пока не забыл. Если что…. Ну, мало ли, время сейчас тревожное, всякое случиться может…. Так вот. Если что, то это место, - Ринальди указал на дерево и землю под его ветвями, - самое безопасное. Ясно?       Парочка согласно кивнула.       - Ну, и хорошо. Всё, теперь я совсем ушёл. Надо найти этого козлёнка, пока он не нашёл приключение на свой хвост.       - Дор Леворукий! – поторопился окликнуть его Гэриньеро.       - Я знаю, что у тебя много вопросов, - ворчливо отозвался тот. – Не волнуйся, ответы на них ты получишь.       Леворукий отмахнулся и исчез под ветвями гранатовых деревьев. Парочка посмотрела друг другу в глаза, ненадолго смутилась, а потом последовала совету Повелителя Кошек. То есть поцеловалась. Со всем пылом искренне любящих друг друга людей.

Между будущим и прошлым Между пропастью и рожью Мы с тобой Держим путь Верим, что всё мы сможем Думай лишь о хорошем Будь со мной Рядом будь Нет невозможного В мире под звёздами Только люби меня, верь в меня, Как солнцу верит день Нет невозможного Знаю, не поздно нам Стать легче воздуха И бежать Друг к другу по воде…. «Нет невозможного», Согдиана и Авраам Руссо