Вернись

Аккерман просто устал засыпать в одиночестве. Ворочаться, не находя себе места на просторной кровати. Кутаться в холодные простыни, но всё равно отчаянно мерзнуть. Всю ночь вглядываться в пустоту, пытаясь разглядеть знакомый силуэт. Беззвучно кричать в подушку, будто от этого станет легче. А потом всё-таки засыпать на пару часов и наконец расслабляться. Леви спал мало и не особо крепко, так что нормальные сны ему не снились. Всего лишь какие-то отрывки из прошлого. Моменты, разговоры, события. Они ускользали так же незаметно, как и появлялись. На их смену приходили новые воспоминания. Иногда это были крики играющих детей за окном, а иногда вопли разрываемых на куски солдат. Но он уже привык к таким снам, они стали частью его жизни. Часто ему снился Эрвин. Его упрёк, прикосновение, взгляд, голос, походка, движение ресниц. Удивительно, что Леви удалось запомнить все эти детали. Ему снилось, как он засыпал в кольце сильных рук, как Эрвин легко целовал бледную кожу, как шёпотом признавался в любви. Вопреки слухам в разведке, они ещё ни разу не переспали. Просто каждую ночь засыпали в обнимку, переплетая пальцы и шепча всякие глупости. Любовь двух хладнокровных воинов была чистой и нежной, как белый весенний цветок. Их души тянулись друг к другу больше, чем тела. Эрвин не хотел осквернять свою обожаемую святыню в лице Леви, а тот никогда не настаивал. И, несмотря на дурную славу, они до конца хранили друг другу верность. Вспоминая всё это, сердце Аккермана пронзала щемящая боль. Но только она помогала ему почувствовать себя живым. Поэтому он всё чаще причинял себе боль. С каждым разом порезы становились глубже, ссадины шире. Леви знал, что до добра это не доведёт. Тогда Аккерман впервые обратился с просьбой. Он никогда не верил в сверхъестественные силы, надеясь только на свои собственные. Тем более, он никогда не просил помощи. Ни у кого. Кроме Эрвина. — Кхм… — хриплый голос нарушил тишину в темной и холодной комнате. — Эрвин? Я… хочу попросить тебя об одной вещи. Леви замолчал, пытаясь сформулировать просьбу, но в голову не лезло ничего, что можно было бы назвать внятным предложением. Капитан стоял на одном колене рядом со своей кроватью. Он сам ещё не знал, к чему вся эта драма. Ещё раз прочистив горло, Леви произнёс просьбу тихо, на грани шёпота, словно секрет. — Вернись… — Аккерман ещё долго стоял на одном колене, не смея пошевелиться, прислушиваясь к каждому постороннему звуку. Он словно ждал чего-то. Того, что так и не произошло. Оставшуюся ночь Леви просидел в кресле, даже не пытаясь уснуть. Он представлял себе Эрвина, молча сидящего напротив и разбирающего какие-то бумажки. Он представлял себе его глаза, внимательно вглядывающиеся в крохотные буквы, пухлые и чуть приоткрытые губы, маленькую морщинку на лбу, появившеюся из-за того, что Эрвин часто хмурил брови, пытаясь разобраться в очередном отчёте. Ему хотелось подойти ближе и обнять, сказать всё, что не успел, рассказать обо всём, что произошло во время его отсутствия. Леви хотел уснуть у него на коленях, как уже сделал однажды. Заблудившись в лабиринте своего воображения, Аккерман уснул под утро. Уснул и встретил Эрвина.