Будущее, которого не было

Куроко шагнул на стадион как в прошлое – кругом толпы шумных болельщиков в цветах противоборствующих команд, ослепительно блестит натертый пол баскетбольной площадки, уже кое-где щелкают вспышками фотокамеры. На миг ему даже почудилась в руках рельефная тяжесть мяча. Куроко усмехнулся сам себе и поднялся на трибуны повыше, туда, где ему удалось в последний момент купить билет. Шутка ли – дружеский матч между Национальной Баскетбольной Лигой и Мужской сборной Японии! Увлеченный работой в институте, Куроко в последние годы почти не следил за событиями в мире баскетбола, изредка цепляясь взглядом за знакомые имена в газетных статьях, но мимо этого матча все же не смог пройти, хоть и менял решение вплоть до вчерашнего вечера. Но сегодня утром он, вместо того, чтобы штудировать материал по современной прозе, вновь и вновь поглядывал на небрежно брошенный поблизости журнал, с обложки которого открыто улыбался «лучший баскетболист нашей эпохи» (журналисты любят преувеличивать). Помучившись до обеда, вздохнул, признавая поражение логики перед эмоциями, надел вместо ставшего привычным делового костюма старенькие джинсы и белую футболку без принта и отправился на стадион. В конце концов, что может быть плохого в том, чтобы еще раз окунуться в ставшую родной за школьные годы атмосферу? Наконец смолкли рекламные ролики спонсоров, на огромном мониторе вздрогнула, расплываясь, картинка, белыми строчками появились номера и фамилии спортсменов, и под оглушительный приветственный рев болельщиков команды вышли на разминку, каждая на своей половине игрового поля. С такой высоты, где сидел Куроко, лиц было не разглядеть, но он мгновенно нашел среди других высокую фигуру с размашистой, уверенной грацией дикого зверя и багряно-красными волосами, больше похожими на взлохмаченную гриву. Нашел, и вдруг был не в силах отвести взгляд. «Лучший баскетболист нашей эпохи» Кагами Тайга перебрасывался со своими сокомандниками шутками и мячами, разогревая мышцы, побыл в защите, потом в нападении, безупречно выполнив пару двухочковых, и каждое его движение было одновременно таким, каким его помнил Куроко, - мощным, яростным, а главное, наполненным простой радостью от игры, - и заметно другим, совершеннее и безупречней. Интересно, вдруг подумал Куроко, он все еще не высыпается перед серьезным матчем? В груди зашевелилось что-то тяжелое, неповоротливое, мешая дышать, и Куроко уставился на сцепленные пальцы перед собой, на которых вместо мозолей теперь были следы чернильной пасты. Кто-то другой теперь знает Кагами лучше, чем он. Его привычки, его манеру есть бургеры, запивая чаем без сахара. О чем он думает, мечтает, какая музыка у него в плеере и какая марка кроссовок валяется в прихожей, мешая пройти. А его, Куроко Тецуи, время рядом с ним прошло. Теперь он вспомнил, почему еще на первом курсе университета перестал ходить на баскетбольные матчи, хотя это решение и отдалило его от тех школьных друзей, кто решился остаться в спорте. Куроко не планировал заниматься баскетболом профессионально, честно говоря, он бы и не смог, слишком большая разница в его возможностях и тех, кто по праву считались гениями, такими как Аомине или Кагами. Но узнав, какое это наслаждение – быть на поле, вместе со всеми как единое целое добиваясь победы, помогать своим опытом, своими отработанными в мучительных тренировках пассами и бросками зарабатывать очки, помогать его Свету быть еще ярче и ослепительней, - расстаться с этим наслаждением оказалось неожиданно больно. И видеть, как Кагами принимает чужие пассы, развивается в своем мастерстве все дальше и дальше, в то время как он сам сидит на местах для болельщиков, Тецуя оказался не в силах. И он решил дать время остыть этой своей непонятной зависти к партнерам Кагами, с головой уйдя в академическое литературоведение, хотя Мидорима со свойственной ему бестактностью называл библиотечные залы, которые облюбовал в ту пору Куроко, убежищем. Пусть. Куроко Тецуя состоит не только из баскетбола. Еще он, к примеру, всегда любил читать, так что решение изучать литературу и японский язык было несложным. И пока он ходил на лекции и прилежно учился, он старательно не думал о том, как все дальше отдаляется от него Кагами. Раньше они стояли плечом к плечу, потом, все чаще и чаще, Куроко следил за своим Светом со скамейки запасных, потом с трибун болельщиков, потом украдкой от соседей по общежитию ловил канал с трансляцией по телевизору, но не целиком, а только последние минут десять. Когда Кагами принял приглашение клуба из Америки и между ними лег океан, Куроко сказал себе, что станет легче. Что пройдет еще немного времени, и он сможет спокойно проходить мимо уличных баскетбольных площадок, быть может, примет приглашение на легкую игру один на один с Кисе, когда тот будет в городе, а главное, будет искренне болеть за Кагами и других своих друзей, не отвлекаясь на посторонние чувства. Легче действительно стало, и именно поэтому Куроко рискнул прийти на матч сегодня. И он подумать не мог, что одного присутствия знакомой фигуры с мячом в руке хватит, чтобы снести так тщательно и долго возводимую плотину в душе! Я уже не тот, каким был раньше, отчаянно подумал Куроко. Так отчего же так больно? Свисток судьи отвлек его от размышлений – два очка! Кто открыл счет? Ну конечно, Кагами, его хлопают по спине, мяч уходит на другую половину, и Куроко вдруг сердится сам на себя, что он не следил за игрой, и не знает, как именно забил Кагами. Простым напором? Или вскрыл защиту, обнаружив слабые места? Команда Кагами защищается, он успешно блокирует номер шесть, мяч уходит высоченному третьему, но Кагами не преследует, а отступает назад, почти под корзину. Трехочковый?! Нет, отскок, и Кагами подбирает мяч, начиная наступление, и Куроко уверен, что он сейчас ухмыляется в предвкушении схватки, и улыбается вместе с ним. Защита противников срабатывает слаженно, мяч вне поля, и Куроко разочарованно выдыхает вместе с половиной зала, но глаз не отводит. Ничего, будут еще моменты. Кагами-кун, как бы я хотел…быть рядом. Не обязательно на поле, но рядом, идти куда-нибудь вместе, как это часто бывало раньше, слушать твой смех, твои запутанные объяснения о том, как ты догадался, что третий номер промахнется. Куроко удивленно моргнул. И как он мог столько времени не замечать очевидное? Если Куроко Тецуя состоит не только из баскетбола, то ведь Кагами Тайга тоже! Почему он решил, что раз ему приходится отдать свое место рядом с Кагами на площадке более талантливым игрокам, то он должен уступить и остальное? Место с Кагами в кафе, в парке, в кино, куда постоянно их затаскивал неугомонный Такао из Шуутоку, в летнем лагере, на море, где они провалялись на соседних шезлонгах, пока остальная команда под предводительством Теппея покоряла волны. Тогда Кагами отходил от напряженного матча с потянутыми мышцами ноги, а Куроко боялся сгореть на солнце и поэтому…Неправда. Он не хотел отходить от своего Света, и сейчас Куроко это казалось ясным, пусть его школьное «я» и напридумывало кучу убедительных доводов, скрывая под ними правду. Он хотел быть рядом не просто с асом Сейрин, а с Кагами Тайгой, вспыльчивым, прямолинейным парнем, который панически боялся собак, мог съесть десять бургеров подряд, забывал исторические даты раньше, чем успевал их выучить, который любил играть в баскетбол, и чье доброе сердце было несложно разглядеть за нахмуренными бровями и грозным видом. Он продолжал считать Куроко своим другом и после того, как Тецуя решил забыть о баскетболе. Сколько раз он отвечал отказом на приглашения заглянуть на ужин, пока они, наконец, не перестали поступать? Когда это случилось, когда Кагами уехал в Америку? Если бы он разглядел за завистью к партнерам Кагами боль неосознанной, невысказанной любви раньше, кто знает, быть может, у него был бы шанс… До конца первого тайма оставалась пара минут, но Куроко больше не мог сидеть там, где под спортивными софитами так отчетливо были видны осколки его несбывшегося счастья. Он встал, намереваясь спуститься вниз к проходу, что ведет вглубь спорткомплекса, но в спешке и из-за слабого освещения верхних рядов не заметил, как, шагая на лестницу, зацепился ногой за кресло ряда пониже и потерял равновесие. Куроко взмахнул руками, но не смог ни за что уцепиться и задержать падение – вспыхнули, нависая, звезды, и из легких мгновенно выбило весь воздух. Куроко запаниковал, пытаясь пошевелиться, но тело слушалось неохотно, словно он барахтался, увязнув в сладкой патоке, из которой делают сладкую вату. - Куроко? Куроко моргнул; за спиной склонившегося над ним Кагами светило летнее солнце, превращая того в золотую статую, такую яркую, что было больно глазам. В его руках были две палочки с сахарной ватой, одна из них надкусанная. - Ты чего, заснул? Ах да, они в парке, Кагами ушел за съестным, а Куроко купил билеты на колесо обозрения и прилег на теплую лавочку, буквально на секунду закрыв глаза… Нет, не так. Школа осталась давно позади, как и дружба, как и шанс на большее, он просто упал и сильно ударился головой, вот и гул в ушах только нарастает. Но при виде Кагами, пусть воображаемого, но такого знакомого, такого его, он не мог молчать. -Кагами-кун, - сказал Куроко. – Я хочу быть рядом с тобой и без баскетбола. Можно? И провалился обратно в вязкий бесцветный туман раньше, чем ошарашенный Кагами успел сказать хоть слово. Впрочем, он все равно не хотел узнать, какую реакцию Кагами на признание нарисует его воображение. Наверняка что-то не очень лестное. - Эй, ты в порядке? Куроко попытался сфокусироваться на незнакомом лице перед ним, и когда это ему удалось, осторожно кивнул. -Ты серьезно приложился головой, - озабоченно произнес незнакомец, помогая вставать. – Тут где-то медпункт должен быть. Дойдешь? Куроко еще раз кивнул, уже смелее, и поблагодарил за помощь. На сотрясение не было похоже, он знал, каково это, а сейчас наверняка просто синяки будут в тех местах (мягких и не очень), на которые он приземлился. Куроко провел рукой по ноющему затылку, но крови не было. А куда он, собственно шел? В туалет, ну точно. Только раз уже начался перерыв между таймами, то сначала надо показаться Масами-сан, чтобы не было неприятных сюрпризов. Куроко спустился на поле, где разгоряченные команды восстанавливали запас жидкости и тактических приемов заодно, собравшись кружком у своих тренеров, и проскользнул как можно незаметней к Масами, дежурившей у аптечки. - Масами-сан, - вежливо начал он, но тут же у него за спиной раздалось «Тецуя!» и ему пришлось, вздохнув, обернуться. Кагами напоминал зверя, которого прервали на середине охоты: - Ты видел эти фальшивые пассы?! Хитер, зараза, этот их Шиба, но мы с Амано… Что случилось? – мгновенно поменял он тему. - Ничего, - попробовал увильнуть Куроко, но конечно же добился только прищуренного взгляда. Кагами подумал немного и протянул руку, словно собираясь привычно запустить ладонь в светло-голубые вихры, и Куроко инстинктивно отдернулся, не успев сдержать реакции. - Ага! - Упал, ударился, - признался Куроко, опережая допрос. – Голова не кружится, не тошнит, а тебе еще второй тайм играть, так что побеспокойся лучше о фальшивых пассах. - Точно все хорошо? – Кагами шагнул ближе, деликатно обхватывая лицо ладонями, поворачивая так, чтобы можно было разглядеть зрачки. Куроко чуть улыбнулся, тронутый заботой, пусть и несвоевременной. В этом был весь его Тайга, и хотя они не первый год вместе, эта черта характера все не перестает его удивлять. Чем он заслужил такое счастье – любовь этого исключительного человека? - Если доктор Кагами закончил… - кашлянула поблизости Масами, и не пытаясь скрыть в голосе смех. Куроко вздрогнул и отодвинулся от своего любимого. Вот если бы еще каждое его прикосновение не отключало мыслительный процесс напрочь, то было бы лучше, но если судить по динамике их отношений начиная с первого поцелуя (на колесе обозрения – как романтично, Курокоччи!) и до сегодняшнего дня, то прогноз неутешительный. - Тренера сейчас удар хватит, - предупредил он. Неудивительно, ведь табло, отсчитывающее время до окончания перерыва, закончило с минутами и перешло на секунды. И не подумав встревожиться, Кагами ему подмигнул, чмокнул в нос и отправился к команде с громогласным «Мы сделаем их, ребята!» Ребята ответили смехом, тычками под ребра и всеобщей кучей-малой, в которую затянули и тренера. Ну точь-в-точь как мои ученики на переменке, уже не в первый раз отметил Куроко, вспоминая своих первоклашек. Звякнул телефон, оповещая о текстовом сообщении. "Передай идиоту, что если проиграет – будет завтра запасным." Куроко фыркнул, сомневаясь, что у Аомине хватит терпения выполнить угрозу и не сыграть с давним соперником, уж очень редко им удается встретиться на поле. "Придем к 14-00", отправил он в ответ, зная, что как раз к этому времени Тайга придет в себя после празднования победы или разборов ошибок в случае поражения, но на его объективный взгляд второе сборной Японии не грозит. Сегодня - напряженный матч с достойной командой, завтра намечена долгожданная встреча с друзьями, небольшая разминка три на три, если Мурасакибара опять не проспит, попытка барбекю на заднем дворе, разговоры далеко заполночь. Так что, не смотря на синяки от падения (и что он делал на верхних трибунах? Никак не вспомнить) будущее выглядит – лучше не бывает!