Защита

— Йен, я пойду домой, хорошо? — сообщил Микки своему Альфе, который был с головой погружен в работу. Микки появился у него после того, как закончил свою работу — в этот раз, он помогал перевозить мебель. Клиент был пиздец суетливым, — Альфа, который думал, что он лучше, чем все остальные, как, собственно, и большинство из них. Они увидели, что Микки Омега и предположили, что он будет ввести себя как распутная девица — именно так говорилось во всех байках об Омегах. Они не знали, что Микки не был нормальной (привычной, во всяком случае) Омегой. Он был Альфой во всех отношениях, кроме двух: его запах и способность рожать детей. Такие люди были редкостью — частично Альфа-частично Омега. Это делало его ценным товаром; его папаша (по сути, просто кусок дерьма) пытался трижды продать его, прежде чем ему исполнилось семнадцать. В первый раз его остановила мама, во второй раз это был Игги. И в третий раз, Йен — оставил на его шее свою метку. Галлагер спас ему жизнь, и не один раз. Они выросли вместе. Микки любил Йена, они были прямо как те дерзкие парочки из книг. Он знал, что сделает для него что угодно. Но прямо сейчас его Альфа пиздец как раздражал. Микки пробыл на рабочем месте Йена почти час, терпеливо ожидая, пока тот закончит свои дела в ROTC. Но парень едва ли удостоил его взглядом с тех пор, как поцеловал и потерся носом о метку на шее Микки в знак приветствия, когда тот вошел в кабинет. Даже сейчас он почти ничего не сказал. — Ладно, — просто ответил он, пробегаясь взглядом по именам новых учеников. Микки раздраженно рыкнул, прежде чем уйти. — Подожди, Мик, — Йен бросился вперед, чтобы схватиться за талию своего парня, прежде чем тот уйдет. — Эй, прости меня. Я уже скоро буду дома. — Он снова ткнулся лицом в метку, которую, Микки мог поклясться, он любил больше, чем его член. — Будь осторожен, хорошо? У меня странное предчувствие, — добавил Йен, неохотно выпуская брюнета из объятий. — Хорошо, — спокойно ответил Мик, выходя из кабинета. Это был хороший день, и прогулка до дома изначально была просто прекрасной. Солнце нещадно опаляло лучами, и Микки начал сильно потеть. Хотя, вероятно, это из-за течки, которая должна была начаться через пару дней. Без сомнений, это был худший аспект того, что он Омега. Он повернул за угол и сразу понял, что совершил ошибку. Переулок был темнее, чем большинство других в это время дня, и он мгновенно уловил аромат Альфы. Хуже того, — Альфа в режиме охоты; эквивалент течки для них. Микки начал медленно пятиться назад, пытаясь исправить свою ошибку. Но Альфа быстро приблизился к нему, пригвождая к стене переулка. — Вот же блядство, — подумал Микки, пытаясь вырваться из хватки Альфы. Но Альфы во время охоты отличались невероятной физической силой. А запах Милковича во время течки был опьяняющим для любого Альфы, только обычно, наслаждаться этим запахом позволялось только Йену. Микки никуда не денется, не сегодня. Страх сковал его, но он поклялся себе, что не поддастся этому уроду. Микки потянулся к заднему карману джинсов, вытаскивая телефон. Ему удалось разблокировать его и попасть на контакт Йена, до того, как обезумевший Альфа выбил мобильный из рук. И затем удовлетворил свои потребности, а связь между истинными Альфой и Омегой подсказывала, чтобы Омега беспомощно набросился на этого ненормального Альфу, что он и сделал, толкая с такой силой, которая очень напугала и удивила его. Тем временем Йен рассеянно потер грудь. Это снова происходило — чувство парализующего страха, которое он ощутил, когда позволил Микки одному уйти домой. Вскоре после этого он внезапно рухнул, сжимая горящую пламенем грудь. Как будто он чувствовал Микки, почувствовал его боль. Как только это безумное чувство утихло, он опрометью выбежал из ROTC и последовал за своим парнем; благо, его запах был более ярким из-за его приближающейся течки. Он бежал, буквально ступая туда, куда ступала нога его парня, внезапно почувствовав, чудесный запах Микки, смешивающийся с ароматом опьяненного Альфы в режиме охоты. — Микки! Микки! — кричал он, а боль в груди увеличивалась по мере приближения. И затем он увидел его. Его Омега без сознания лежал на земле в темном переулке, джинсы спущены вниз и вокруг витает чудовищный запах Альфы. Йен мог с уверенностью сказать, что рука Микки сломана — она располагалась вдоль тела под неестественным углом. Альфа может быть очень сильным в разгар охоты. Ярость наполнила Йена, и его первичные инстинкты подсказывали ему найти человека, ответственного за состояние его Омеги и разорвать на куски. Но Йен контролировал себя; Микки нуждался в нем. Он опустился на колени рядом с Микки, а слезы застилали его глаза. Он должен был быть там, чтобы защитить своего парня, он должен был быть там. — Микки? — прошептал он, сглотнув комок в горле и слегка встряхнув старшего парня. — Мик? — Его глаза уловили, что телефон брюнета лежал чуть поодаль от его тела. Йен увидел свое лицо, улыбающееся с экрана. Слезы неумолимо стекали по щекам. Его Омега нуждался в нем, он звал его; но где он, блять, был? Он аккуратно передвинул неподвижное тело Микки на свои колени, одновременно набирая скорую. — Девять-один-один, что у вас случилось? Йен прочистил горло, слезы все еще застилали его глаза. — Мой Омега… мой Омега подвергся нападению со стороны Альфы, — он содрогнулся от вопроса про их местонахождение, едва чувствуя что-либо вокруг себя, поскольку он держал в руках своего любимого, который был изнасилован, и шумно заплакал.

***

Микки проснулся, еле разлепив глаза. Запах вокруг него был незнакомым и каким-то «больничным», но он мог ощутить дымчатый запах Йена. Его Альфа был здесь, и мгновенно Омега внутри него успокоилась. Йен спал, крепко сжимая руку Микки в своей. Брюнет осторожно сел, отметив жгучую боль в своей заднице. Затем, случилось то, что снова ударило по голове: он почувствовал боль воспоминаний о незнакомом Альфе, который касался его. Его лёгкие будто кто-то сдавил двумя руками — дыхание перехватило. Йен почувствовал дискомфорт своего парня, почувствовал панику, которая пробежала сквозь их связь. Он поднялся, готовый позвать медсестру, но вместо этого встретился с голубыми глазами Микки. Дыхание, которое он удерживал в относительном покое, с тех пор, как нашел Микки, наконец, сбилось. Он безмолвно наклонился вперед, утыкаясь носом в метку, прежде чем поцеловать Микки — это было сейчас самым необходимым для них обоих. Слезы снова наполнили глаза, и он начал задыхаться: — Мне очень жаль, Мик, мне так жаль. Микки был настолько напуган в этот момент, что ему потребовалась секунда, чтобы уловить вину в голосе Йена, которая струилась через их связь. — Йен, — он отодвинулся, чтобы взглянуть в зеленые глаза своего истинного. — Йен, черт возьми, какого хрена тебе жаль? Это была не твоя вина. — Слезы выжигали рыжему глаза, и он спрятал лицо в шее Микки, продолжая тихо плакать. — Я должен был быть там. Ты моя пара. Единственная моя цель в жизни — держать тебя в безопасности! — На этот раз Микки оттянул лицо Йена от метки, которая навсегда их связала. — Йен, ты не можешь быть везде сразу. Я могу позаботиться о себе. Все в порядке, я люблю тебя. Я люблю тебя. Ирония была поразительной. Микки был чудовищным образом изнасилован, но утешал Йена. Галлагер был Альфой, в конце то концов. Таким образом, его гнев на человека, который навредил его Омеге, пренасытил его. Он яростно прошептал: — Я убью его. Я убью его за то, что посмел коснуться тебя! — Уровень гнева, тихие обещание медленной и мучительной смерти не на шутку напугали Микки. Альфы были склонны к ярости, которую в обычной жизни они никогда не проявили бы. Йен был самым нежным Альфой, которого знал Микки. У брюнета был более сильный характер, чем у его пары, хотя он был слабейшим с точки зрения Альфа-Бета-Омега сущностей. Ярость Йена выплескивалась только в двух ситуациях; когда его паре или его семье угрожали или причиняли боль. — Ты не станешь этого делать. Ты не трезво сейчас думаешь, понимаешь? Ты не убьешь его. Ты мне нужен здесь. Йен, ты мне нужен, хорошо? Большинство Альф никогда не позволят своим Омегам влиять на свое поведение. Но Микки был другим. Йен был другим. Они были другими. Йен снова кивнул и снова уткнулся в метку, как будто пытаясь тем самым напомнить себе, что для него действительно важно.

***

Они двинулись дальше. Когда пришла течка Микки, они трахались так, будто пытались стереть любое упоминание о другом Альфе, когда-либо касавшегося его кожи. В первый раз, когда Йен вошел в Микки, глаза его наполнились слезами физической боли, эмоциональной боли. Йен ненавидел видеть его таким и пытался остановиться. Но Микки настоял, — он нуждался в нем. И был прав. Но через неделю после изнасилования начались странные вещи. Парни заснули, обнявшись, после двух раундов, но Йен проснулся посреди ночи, обнаружив свою ладонь, сжимающую шею Микки, — его Омега задыхался. Следы от пальцев не сходили неделями. Микки пытался убедить Йена, что это не его вина; он не трогал его три дня. В последующие дни Йен просыпался, расчесывая в кровь собственные руки. Не большие, но глубокие ранки заставили Микки в панике встряхнуть парня, дабы он перестал себя увечить, а затем осторожно поухаживал за ними — мазал успокаивающими мазями и перевязывал бинтами. Микки хватило всего на день: на следующий Йен расцарапал старую рану, кровь от которой сочилась прямо через повязки; на этот раз нужны были швы. Когда они добрались до клиники, их сразу же направили в психиатрическое крыло. Доктор, который их встретил, оказался вполне приятным Альфой и представился как доктор Рахим Надин. — Приятно познакомиться с вами, ребята. Что привело вас сюда? Йен и Микки нерешительно посмотрели друг на друга. Наконец, Микки начал. — В последнее время Йен во время сна очень странно себя ведет. Он… царапает себя, — Йен на это выставил руки вперед, чтобы доктор мог смотреть на них. — И однажды он чуть не задушил меня во сне. На этот раз Йен просто смущенно опустил взгляд. — Я вижу, — пробормотал доктор, прежде чем перевести взгляд на Микки, уставившись на метку — слишком долго. Йен закусил язык, не желая калечить врача. Доктор послал волну альфа-феромонов в сторону Микки. Йен мог учуять их, но они никак не повлияли на него. Тем не менее, Омега Микки почувствовала их: парень слегка приоткрыл рот, когда они затуманили его разум. На этот раз Йен не сдержался и громко зарычал, вставая между Альфой и своим Омегой. Мгновенно, феромоны исчезли, и Микки в успокаивающем жесте положил руку на плечо Альфы. Йен был в замешательстве; доктор вернул свой нейтральный взгляд и сделал какую-то пометку в своей записной книжке. — Пожалуйста, сядьте, — предложил он. Они сели. — Простите за это. Просто хотел подтвердить подозрение, которое у меня было. Случалась ли недавно ситуация, когда вы были в опасности, Микки? — Парни сильно удивились. Поскольку Микки не любил говорить о том, что с ним случилось, вмешался Йен. — Микки недавно изнасиловали, — признался он. Доктор кивнул, как будто он все это подозревал. — Йен, твои защитные инстинкты находятся на высоком уровне после того, как твой истинный оказался в опасности. Вероятно, поэтому ты его душил; ты думал, что он угрожает Микки, хотя это был он сам. Ты говоришь, что Микки изнасиловали? Ты был рядом, когда произошел инцидент? Йен побледнел: — Да. Я был совсем рядом. Я не мог ему помочь. Он прошептал последнее предложение, снова почувствовав, что в нем закипает чувство ненависти, и Микки положил руку ему на колено. — Увечья могут, на мой взгляд, быть выражением вины, которую ты чувствуешь, потому что не можешь помочь Микки, когда он в этом нуждается. Твой Альфа наказывает себя за то, что не справился со своей задачей. Этого Микки было достаточно. — Это была не его, блять, вина! — Он взорвался. — Йен никогда не позволил бы кому-то причинить мне боль, если бы мог. Он не мог мне помочь, но это была не его ошибка. Доктор выглядел удивленным всплеском эмоций. — Я полностью согласен, Микки. Это не было ошибкой Йена. Но я считаю, что сам вред может быть воплощением вины, которую он чувствует. Йен? Йену хотелось рыдать от безоговорочной веры его Омеги в то, что он никогда не позволит никому причинить ему боль. — Я ненавижу, что он был в опасности, но я ему не помог. Я ненавижу, что мне не удалось защитить единственного человека, который больше всего для меня значит в этой жизни. Теперь оба парня крепко сжимали руки друг друга. Они даже не видели доктора. Они не говорили, но они, наконец, услышали друг друга. Йен наклонился, чтобы поцеловать метку на шее Микки, чувствуя связь, которая всегда делала их принадлежащими друг другу. Микки принадлежал Йену. Йен принадлежал Микки. Их связь была всем, что им было необходимо. Йен поцеловал его в шею, извиняясь за то, что не защитил своего Омегу. Большой палец Микки поглаживал ранки на конопатой руке; он рассказывал своему Альфе, что все в порядке, что он никогда не будет обвинять его. Они одновременно встали, поблагодарив доктора, и отправились домой, в свою дерьмовую старую квартиру и, занимаясь любовью, они обещали, что всегда будут бороться за свою любовь. Даже если они не всегда могут защищать друг друга, они, по крайней мере, всегда могут попытаться.