Pazienti amorevoli

      Чонгук вел Ви к своей школьной подруге — Юле, попутно рассказывая о ней: — В шестнадцатилетнем возрасте я перевелся в другую школу, так как она была ближе к моему дому. Меня определили в 10 «Г» класс. Именно там я увидел её! Помню как будто это было вчера: она была небольшого роста, выглядела мило и жизнерадостно, всегда улыбалась. В общем, описывать её красоту можно вечно, проще сказать, бог её очень щедро наградил! Но был в её чертах лица один минус — это мешки под глазами, но не будем о грустном, скажу так: ей они шли. Прошло полтора года, ничего не предвещало беды, как на выпускном Юля, осмелившись подойти ко мне, тихо и нежно произносит, смотря в глаза и стараясь не уводить взгляд: «Я… тебя… люблю!» После этих слов она тут же покраснела и опустила голову вниз. Ответ мой был безмозглым: «Давай завтра встретимся». Безмозглым он был, потому что, будучи взволнованным от столь неожиданной и в то же время приятной новости, я совсем забыл, что этой ночью покину с мамой этот город на поезде. Вспомнив, её уже не было. Ночью я уехал, Юлию больше не видел никогда!       Разговаривая и обсуждая школьную подругу Чона, наши влюбленные и не заметили, как дошли к дому той самой Юли. Дом был самым обычным, на районе таких домов сотни, а то и тысячи. Он мог выделиться от остальных лишь тем, что крыша была синей, а не коричневой. Подойдя к двери, Чон довольно сильно постучал в нее кулаком. Через минуту дверь была открыта.       Перед лицом Чона стояла потрёпанная жизнью девушка, волосы кое-где уже начали седеть, а на щеке виднелся маленький, но весьма заметный шрам. Глаза были уставшими, а под глазами красовались те самые мешки, со школы они так и не изменились. «От былой красоты не осталось ничего!» — подумал Чон. Одета же она была небогато: толстовка, рукава которой она все время поправляла, и леггинсы. Стояла она, согнувшись. Не отрывая взгляда от Юли, он произнес её имя. И тут она встрепенулась, выпрямилась, поправила быстро все, что осталось от её былой шевелюры и, вспоминая школьные годы, спросила: — Чон… Это ты? — Да — Ясно. Он с тобой? — спросила она, посмотрев на Ви. — Да — Ну ладно, заходите. Еды нет, но если хотите могу достать. — Нет спасибо мы не особо голодны — Как хотите, но без чая я вас не оставлю       Чон и Ви расположились за круглым столом напротив друг друга, пока она заваривала чай. Через несколько минут перед ребятами стояли кружки с черным чаем. Чон, взяв кружку с чаем и попивая его, отвечал на вопросы Юли. Так прошёл час, Чон рассказал все, что было в психбольнице. Ви же, спросив где можно отдохнуть, с лицом довольного человека направился на второй этаж во второю комнату справа, чтоб наконец-то поспать.       Как только Ви ушел, из уст Чона прозвучал вопрос: — А чем ты занималась? Взяв сигаретку и закурив, Юля начала свой монолог: — На следующий день после получения аттестата, я так и не дождалась тебя. Просидела в парке три часа, как дурочка. Придя домой, мама сказала мне, что ты с семьёй уехал навсегда! Я стала ждать момента, пока мамы дома не будет. Вечером следующего дня она отправилась гулять со своими подругами. Недолго думая, я наполнила ванну теплой водой, взяла острое лезвие и легла в неё и, словно хирург, порезала вены. Я не хотела и не видела жизни без тебя. Увидев, как вода начала окрашиваться, я, попрощавшись с этим миром, отключилась. Но как видишь, я сижу перед тобой практически в целости… В семнадцать лет я уже знала, что такое гашиш не по наслышке, именно им я пыталась стереть воспоминания о тебе. В восемнадцать я поняла, что он мне не поможет, поэтому начала колоться. Мама узнав об этом, скончалась прямо у меня на глазах, сердце не выдержало. Ну, а потом все полетело в пизду… Юлия, закончив свою речь, потушила бычок и загнула рукава, позволив увидеть Чону то, что так хорошо ранее скрывала. На правой руке был маленький шрам на вене, но следов от уколов было дохера. На другой руке было все наоборот…       Немного помолчав, она, вздохнув, налила себе чаю. Чон же пошел спать, произнеся: — Извини