Костры

ты танцуешь на ладонях на моих как на чужих; платье цвета голубого словно огонек дрожит. снова, снова заиграет в нервах голос из глубин. больно, больно обжигает взгляд с незыблемых вершин. у него повсюду руки, и его не слышен глас; от его дыхания муки, он давно уж среди вас. ты танцуешь на ладонях на его как на моих; он не бог и он не судит, несудим и негрешим. будет, будет снова лето, будут краски и жара. будут птицы петь о смерти, девичьи клюя сердца. платье, платье голубое багровеет как вода в час, когда на землю сходят с горных пиков Господа. у Господ златые ленты в бедах-белых волосах; их сердца сокрыты в дебрях, в дальних северных лесах. я не знаю, я не помню, я не ведаю: за что средь убитых и безвольных притаился Он и кто кто, кто, кто и как придумал странный танец в небесах. у него повсюду руки, он дарует власть и страх. платье красное, срамное бьётся тряпкой на ветру. на моих руках вас двое, я одну из вас пожну. ты танцуешь на ладонях в платье огненном, срамном. я ошибся, он - доволен, Господа - забудьтесь сном! на моих руках лишь пепел, на его - златая цепь. я забылся, не приметил, кто он есть, и что, и где... у него златые косы, серебром горят глаза; он не злой и не хороший, у него своя судьба. он танцует на ладонях в мантии, как в платье ты. он расслаблен и спокоен, не боится высоты. поднимаю свои руки, и, оковами звеня, молча пожираю муки жертвы страшного суда. на моих ладонях солнце, в пальцах прячется луна. здесь, сейчас его осудят Господа и их сердца вновь танцуешь на ладонях на моих, лишь на моих. платье, платье голубое как огонь свечи рябит. ты танцуешь, ты играешь, и сердца Господ мягки. опускаю свои руки - здесь их силы не нужны... платье, платье голубое... на ветру огнем дрожит... было нас вовеки двое... не суди и не греши... у меня повсюду руки... голос из глубин молчит... так танцуй же на ладонях на моих как на чужих