Внутренние демоны

удовольствие не выдают по порциям нам не нужен половник я попал в любви бермудский треугольник и вся вселенная эрогенная.

Внезапное пробуждение в холодном поту, которое сопровождалось необъяснимым тревожным чувством, было началом одного из самых ужасных дней в моей жизни. Яркий свет из окна ослепил меня буквально сразу, когда я открыл глаза уже поднявшись спиной с постели. Ладони сразу беспомощно закрыли лицо, и я наклонился к коленям, стараясь хоть как-то избежать яркого освещения. Просидев в таком положении несколько минут и пытаясь понять происходящее, мне хватило смелости наконец сесть ровно и раскрыть глаза. В тот момент передо мной все закружилось будто во время дичайшего похмелья, а в виски давила острая боль, что заставило меня снова вцепиться за голову и вжать пальцы в кожу черепа, чтобы хоть как-то отвлечь организм другой болью, но ничего не вышло. Но, на мое удивление, это состояние исчезло так же резко, как и появилось. Я настороженно ослабил хватку и выровнялся, наконец оглядываясь по сторонам и осознавая, что нахожусь в комнате Кэрол, которая лежала рядом голой спиной ко мне. В попытках что-то вспомнить и сосредоточиться на вчерашнем вечере, ничего помимо разговора с Энди и последнего диалога с Кэрол на ум не приходило. Но в чем проблема? Меня уже преследовали опасения, что это какая-то амнезия, только почему она настигала меня только когда события были связаны с Кэрол? Ощущая себя опустошенным и бесполезным, я поднялся с чужой постели, собрал свои вещи и аккуратно отворил дверь, выходя тихо в освещенный дневным светом коридор. Судя по низкому положению солнца стало ясно, что рассвет наступил недавно. После душа меня вроде бы отпустило и в попытках не думать о вчерашней ночи, которая стерлась из моей памяти, я открыл ноутбук и проверил обновления в мессенджере — Мэтт даже не прочел мое последнее сообщение. Этот факт меня еще больше огорчил и настроение окончательно ухудшилось, делая тот день все более тусклым. Возникло внезапное желание заглушить боль алкоголем либо наркотиками, но тот факт, что через пару часов на работу, не позволял мне сделать этого, поэтому все утро провел на по-прежнему заправленной постели с сигаретой в зубах и с ноутбуком. Когда голод окончательно измучил меня, я не выдержал и спустился вниз, тут же вспомнив, что Кэрол просила меня вчера избавиться от трупа. Выполняя свой долг, мои ноги неохотно понесли меня на задний двор в амбар, который все называли моргом, коим он и являлся. Входя в склеп мой нос сразу блокировал запахи и я дышал непроизвольно ртом, дабы не испытывать дискомфорта. Подойдя к мешку на полу, я потянул за нитку веревки и узел развязался, после чего донесся невыносимый запах мертвечины и, не выдерживая, я схватился за рот и выбежал из амбара, сразу же наклоняясь к кустам и выпуская струю рвоты изо рта. Конечно, рвотные рефлексы и ранее присутствовали при посещении этой обители смерти, но тогда я сам от себя не ожидал подобного. Это произошло настолько резко, что и сообразить не успел. Вытирая рот рукавом домашней толстовки, я снова вошел в сарай и, закрывая на всякий случай дыхательные пути, подошел вновь к злорадному мешку. Внутри него находилось расчаленное и обожженное кислотой до неузнаваемости тело, но голова и пара конечностей отсутствовали. Части человеческого тела больше напоминали куски изуродованного мяса, покрытые мелкими пузырями. Помещая фрагменты тел в ресоматор, шум его заставил каждый раз мою кожу покрываться мурашками. При представлении, как химические вещества в герметической камере растворяли безжалостно чье-то тело, в горле наворачивался ком. В стремлении сдержаться и не вырвать снова, я почти сразу вышел из склепа и вдохнул свежий воздух полной грудью, стараясь думать о чем-то приятном и забыть скорее то, что меня дико тошнит. Ко мне сразу пришли воспоминания о том, как я в детстве бегал по берегу черного моря. Как солнце слепило глаза, а горячий песок под ногами пробирался между пальцев и мешал бежать в полную скорость. Упираясь левым плечом в каменную стену, попытки вдохнуть как можно больше свежего и чистого воздуха не покидали меня. Вжимая подушки пальцев в прохладный старый кирпич, мои мечты перенесли меня в спальню Энди, где я бывал лишь дважды — когда впервые трахались втроем и когда он спас меня от потери крови. — Черт, — прошипел я и провел ладонью по лицу, вспоминая о том, что обещал зайти к нему той ночью, которую взамен провел в соседней комнате с Кэрол в одной постели. Только вот то, что было между нами, осталось для меня загадкой. Судя по тому, что проснулся я абсолютно голый, как и она, секс все-таки был. Закрыв на замок пристройку, внутри которой работала машина и медленно уничтожала бывшего любовника хозяйки дома, мои ноги уже более охотно пошагали в кухню, дабы хоть что-то перекусить после промывания желудка. Я закинул в себя пару бутербродов с горьким американо без сахара и пошел к парню в надежде, что тот уже проснулся, хотя сам знал, что это не так и уже стоя у наверняка запертой на ключ двери, меня переполнили сомнения. Здравый смысл победил, и я пошел обратно к себе, решив, что лучшим решением будет переговорить с ним в автомобиле, когда тот повезет меня на работу через полтора часа. Постучать к нему мне все-таки пришлось, когда настало время будить его, дабы тот отвез меня к школе как делал это обычно по четвергам и иногда в другие дни, так как сам собирался в офис. Он посещал обязательные еженедельные совещания своей удаленной работы. В другие разы я добирался на городском транспорте от остановки в нескольких километров от особняка, куда шел пешком минут двадцать и садился на автобус, который довозил меня до школы примерно за полчаса. — Привет, — сказал я, когда мне открыл сонный Энди с небольшими мешками под глазами. Он молча кивнул и только после того, как потер переносицу и вздохнул, хриплым голосом ответил: — Уже десять? — Ага, через полчаса выходить. — Ладно, собираюсь, — пробубнил тот и неохотно закрыл дверь ногой. Дожидаясь его в полной готовности с сигаретой во рту, я сидел на ступеньках перед домом и рассматривал мелкие пятна грязи на номере машины. Энди вышел ровно через полчаса одетый в черные джинсы, кожанку и кеды. Он поправил свои волосы назад на пути к авто и, нажав на брелок, после чего мерседес приветливо пикнул, он сел за руль. Я выбросил окурок в сорняки под окнами и сел в машину на переднее сиденье следом за водителем, а после захлопнул за собой дверь. — Может ты уже права получишь и будешь катать себя сам? — явно без настроения пробубнил Энди, вставил ключ в зажигание и завел двигатель. — Во-первых, мне вряд ли кто-то доверил бы машину, а во-вторых тебе все равно ведь на работу, к чему эти возмущения? — но он уже ничего не ответил, умело разворачиваясь, выезжая за приделы участка и разгоняясь на ровной извилистой дороге, ведущей прочь от безлюдных мест. Говорить о том, почему не пришел к нему ночью я уже не стал, так как его это, скорее всего, вовсе не волновало. Он был, как обычно, холоден и отстранен, что сделало меня таким же по отношению к нему. Настроение и так было достаточно паршивым, чтобы портить его окончательно разговорами с Энди, который в таком же раздраженном состоянии с радостью бы испортил мой день. Изучив его лучше за последние дни, я понял, что если он сам не предпринимает попыток поговорить, то перенимать инициативу на себя бесполезно. Так и не перекинувшись и парой слов, он остановился на обочине у ворот школы, и я вышел из салона, легко хлопая после себя дверью и направляясь к главному входу впервые с облегчением. Там я знаю хоть примерно, чего мне ждать, а в стремном особняке каждый день открывался для меня как-то по-новому. То амнезия, то мужеложство, то готовка человечины. В общем, никогда не думал, что скажу это, но быть преподавателем не так уж и плохо. Как только курсы начались, я опрашивал учеников по очереди, задавал изредка какие-то дополнительные вопросы и снова слушал, расслабляясь и хоть где-то ощущая то, что руковожу ситуацией именно я, а не она мною. К превеликому сожалению уже по окончанию полуторачасового занятия мой покой был успешно нарушен. Убираясь на столе перед уходом домой и прощаясь с учениками примерно моего возраста, которые уже делали небольшие успехи в немецком, я услышал телефонную вибрацию и на экране показался неизвестный номер. Без раздумий я отложил оксфордскую книгу и взял мобильный, отвечая на звонок: — Алло. — Привет, это Макс? — Ну, — нахмурив брови ответил я. Мне уже давно не звонили по поводу наркоты, поэтому то, что кто-то не из моей телефонной книги потревожил меня уже казалось чудом. — Я сестра Мэтта. Когда ты в последний раз с ним виделся? — Что? — немного удивленно переспросил я, но сразу начал отвечать: — Э… Ну, в воскресенье. — Понимаешь, мы с ним редко общались, но из-за того, что его телефон уже несколько дней отключен я переживаю. Ты не мог бы съездить к нему и проверить? — Ну… — с замешательством протянул я, пытаясь собрать все мысли в кучу. Мэтт рассказывал о сестре и о том, что она живет в Нью-Йорке с матерью, поэтому ее звонок меня никак не удивил, а удивило только то, почему Мэттью не берет трубку. Возможно они тоже с ним в ссоре? — На самом деле мы с ним поссорились недавно… — В воскресенье? — Нет, пару дней назад мы с ним переписывались в whatsapp. — Правда? Почему же он тогда мне не отвечал… — заметно расстроенный голос девушки лет тридцати заставил меня сжалиться над беднягой, да и мне самому нужно было посмотреть ему в глаза после нашей с ним последней переписки. В конечном счете я согласился на просьбу Минди проведать ее братца. Выйдя из стен школы, я сразу направился в сторону близлежащей станции метро. Всю дорогу у меня из головы не выходило то, что ему скажу и как. Конечно же, хотелось высказаться по полной и по поводу того, что он так безответственно поступает со своей семьей и того, что так насрал на меня. Хотя нет, про себя говорить не хотел ни в коем случае. В моем представлении должен был постучать в его дверь, а когда тот открыл бы и дал взглянуть себе глаза, я, глядя прямо в них, сказал бы лишь одно: «Включи свой ебаный телефон и позвони сестре, придурок.» А он, в свою очередь, извинился бы за свое идиотское поведение либо сказал прямо, что мы больше никто друг другу. Стоя в метро у дверей и ожидая, когда уже будет моя станция, я смотрел в отражение стекла на парочку, сидящую позади. Девушка с рыжими длинными волосами, собранными в хвост, держала всю дорогу своего парня за руку. Темноволосый спутник иногда смотрел на нее и что-то говорил на ухо, отчего та улыбалась и что-то говорила в ответ, а я представлял, о чем они могли разговаривать. Нет, зависти в моем наблюдении не было, скорее грусть, которая коробила меня каждый раз, когда я видел вот таких вот влюбленных. Никогда не испытывая чувство любви, мне оставалось только мечтать об таком союзе. Кэрол, бесспорно, вызывала во мне самый широкий спектр эмоций, как ни одна девушка за всю мою жизнь, но назвать это любовью было сложно. Может быть, я не умею испытывать к людям нечто подобное любви как и Кэрол? От этих рассуждений становилось только тоскливее. Я опустил взгляд вниз, стараясь изменить ход мыслей, а когда моя рука потянулась к телефону в карман бомбера, внезапно охватило чувство, схожее с дежавю. В мозгу происходили какие-то странные процессы и это вырвало меня из реальности, а спустя пару секунд ко мне начали приходить воспоминания о том, как я провел ночь, а точнее только лицо Кэрол и ее голое тело подо мной; какая-то секунда секса с ней и ее громкий стон, ничего более. Как будто это происходило вовсе не со мной. Ошарашенный флэшбеками, я даже не заметил, как проехал две станции и чуть было не пропустил свою, выбежав в последние секунды, когда двери вагона уже закрывались. Путь к дому Мэтта занял десять минут, а по ощущениям и вовсе секунд сорок, так как голова была забита всяким бредом. Завернув уже в его двор и глядя на одноэтажную небольшую среднестатистическую постройку, я сделал вдох и выдох, осилил финальные шаги к главному входу в знакомый до боли дом и нажал на кнопку звонка. Сначала показалось, что просто время замедлилось от переживаний, но никто и впрямь не открывал, что было странным, ведь обычно он спал до часу дня, потом несколько часов раздуплялся, а только после шел куда-либо, если вообще планировал это делать. Взвалив вину на, возможно, нерабочий звонок, я раздраженно постучал кулаком как можно громко, со злостью ожидая, когда кто-нибудь удосужиться открыть мне, но никто так и не отозвался. Переполненный злобой и раздражением, я зашел в нашу переписку в мессенджере и, начав печатать агрессивного характера сообщение, прочел, что он не был в сети уже сутки. — Пиздец, — прошипел я, заблокировал телефон и засунул его обратно в карман. «Должно быть в загуле с новыми друзьями, » — подумал я и больше не возвращался к мысли о неблагодарном бывшем приятеле, по крайней мере старался изо всех сил, перед этим набрав его сестру. Сообщив о том, что мною ее братец не был найден и что дверь дома так никто и не открыл, она лишь грустно поблагодарила меня за попытку найти его и на этом наш разговор был закончен. Погода в тот день была на удивление хорошей, но это никак не делало мой четверг лучше. В разбитом состоянии я добрался домой и сразу забрался в горячую ванную, закрывая глаза под тихую музыку, доносящуюся из колонок ноутбука, и пытаясь абстрагироваться. Но даже спокойные мелодии моих любимых песен не спасли ситуацию. Лежа в наполненной паром комнате и расслабив все мышцы до последней, в голову снова ворвались непонятные воспоминания, которые никак ранее не фигурировали в моей памяти, отчего всего побрало и веки резко поднялись. Снова короткие отрывки вчерашней ночи и это начинало пугать все больше. Я даже искал ответ в интернете, но ничего более или менее подходящего моей ситуации найти не удалось. На этот раз при вспышке я не увидел ничего нового: снова секс и ее взгляд. Только этот флэшбэк отличался наличием боли в висках. Каждый час этого проклятого дня мучил меня и нервы уже сдавали. Чувство вины перед Энди, обида из-за поведения друга и напряжение из-за страха за свое состояние, при котором у меня случается амнезия. Что дальше? Стоя мокрым и обнаженным после принятия ванны перед своим отражением в зеркале, мои пальцы постепенно сжали раковину до легкой боли, пока не воцарилась тишина, как той ночью, когда ко мне пришел Энди. Представив на секунду, что время вернулось назад, я ожидал, когда тот войдет и снова станет позади меня, как тогда. Опущенные намертво и расслабленные веки и глубокие вдохи и выдохи не помогали мне успокоиться. Стало понятно только одно — оставаться одному мне больше нельзя было, поэтому я надел боксеры и спортивные штаны и спустился вниз в надежде встретить кого-то, но тишина и темнота на первом этаже сразу же разрушили надежды. Медленно шагая по темной просторной комнате, глаза пытались смотреть куда-то вперед и удавалось распознать лишь ближайшие очертания столешниц и бледный свет луны, который пробивался сквозь толстые шторы на окнах, но шел я медленно не из-за этого. В этом было нечто завораживающее. Прожив в этом доме такое короткое время, я уже имел воспоминания почти с каждым его углом. — Макс, — тихий женский голос, который вырвал меня из мыслей и принудил слегка дернуться от испуга, ведь я был уверен, что нахожусь в комнате один. — Кэрол? — хрипло спросил я, оборачиваясь на голос и замечая ее позади себя. — Ну, а кто же еще? — улыбнулась она, что слышно было по характерной интонации. Она протянула руку вперед и, упираясь ладонью в мою голую грудь, провела пальцами медленно по прессу и сделала шаг навстречу, оказываясь совсем близко ко мне. — Никуда не уходила сегодня? — моя рука накрыла ее талию, и я тактильно распознал надетые на ней лосины и футболку. — Нет, лишь в магазин. Я занялась готовкой, пока ты был на работе. Когда ты вернулся? — Несколько часов назад. Примерно в три. Что ты готовила? — Я приготовила мясо себе и вам грибной суп, — сказала уже мне под ухо, когда я прижал ее ближе и обнял поперек талии обеими руками. — Где Энди? — У себя, наверное. Я его не видела, но слышала шум за стеной. — Что было вчера, когда я к тебе пришел? Ничего не помню. — Не помнишь? — удивленным голосом переспросила та, подняла голову и, очевидно, попыталась сквозь темноту посмотреть в мои глаза, но при неудаче вздохнула и снова поставила подбородок мне на плечо. — Мы вчера занимались сексом и это была лучшая ночь с тех пор, как мы впервые трахались втроем. — От ее слов мне стало еще хуже. Как я мог забыть такое?! Меня это уже начинало не на шутку тревожить. — Не понимаю, — нервно выдохнул я отчасти виновато и отпустил ее, немного отдаляясь. — Как могу этого не помнить? Что вообще за херня со мной происходит? — Я не знаю… — тихо ответила она. — Мы всегда можем повторить это, м? — ее ладонь легла мне на живот и медленно опускалась ниже, пока не накрыла пах через ткань спортивных штанов. — Извини, нет настроения из-за друга, — почти сразу убрал я ее руку и прошел мимо, шагая неуверенно в темноте по ковру и затем линолеуму. — Из-за какого еще друга? — будто немного агрессивно сказала Кэрол, но приняв это за обиду из-за моего отказа, я не уделил реакции особого внимания. — У меня много друзей? Из-за Мэтта, конечно. — А что с ним? — тут же в ее голосе послышалась нота заботы. Иногда она настолько контрастна, что не успеваю понимать ее. — Ничего с ним, — не в силах обсуждать это и думать про предателя, коротко отмахнулся от девушки я и поднялся по ступенькам вверх, направляясь снова к себе. — Постой, — остановила меня она у двери и взяла мои руки в свои, глядя прямо в глаза, — ты должен знать, что я всегда поддержу тебя и выслушаю. Я — твой лучший друг, — но тогда ее слова только насмешили меня. — Причем тут ты? По-твоему, друг может быть лишь один? Я много прошел с ним, и он мне как брат, понимаешь? — но в ее глазах тогда ничего кроме пустоты не просматривалось, что немного испугало меня. — Извини, но я хотел бы побыть один, — решительно закончил я наш разговор, плавно вытащил ладони с ее хватки и, поцеловав ее в скулу, скрылся у себя в спальне. В последнее время ее внимания стало как-то много для меня. Я правда искренне не понимал, чем это вызвано, ведь раньше Кэрол бы и внимания на меня не обратила, а сейчас предлагает свою дружбу. Это показалось мне странным, но разве она не имеет право на обычные эмоции? Раньше казалось, что не имеет, ведь она не такая, как все остальные люди. Она не совсем человек, не совсем с этой планеты. В ее нормы входит то, на что нормальные люди и смотреть бы не смогли. Планируя провести остаток вечера в гордом уединении, я запер дверь своей спальни на ключ и достал из тайника пакет с остатками заветного порошка и травкой, намереваясь занюхать свое скудное одиночество в полном доме людей. После небольшой дороги я улегся на свою постель с выключенным светом в комнате, и уставился на одну точку, пока в голову лез всякий бред и постепенно моим сознанием начала управлять небольшая доза кокаина, а нос то и дело пек и чесался. В теле появилось приятное облегчение, будто мышцы, которые от стресса не могли расслабиться, резко согласились сделать это. Время плавно замедляло ход, а жизнь становилась все прекраснее. Изначально я заметил, как чудно ветер колышет сухую ветку дерева за моим окном, что заставило меня подняться с постели и подойти к стеклу, а потом меня рассмешила форма торшера. Но постепенно во мне зарождалось стремление выбраться из клетки и уехать куда-то погулять. Восприняв желание вырваться из стен особняка сначала несерьезно, совсем скоро меня охватила острая нужда действительно исполнить его. Я натянул на себя первую майку, которую нашел в комоде, повернул ключ в двери и открыл ее. В коридоре было, как обычно, темно, ведь никто никогда не включал светильники на стене. Шагая босыми ступнями по полу, мои пальцы скользили по обоям и дернули сначала один выключатель светильника, отчего тот озарил тусклым алым светом часть помещения, а затем и второй на пути к ступенькам. Увидев лестницу вниз, я замер и обернулся назад, глядя на комнаты Энди и Кэрол. Я решил воспользоваться случаем своей легкомысленности и пошел обратно, с целью вытянуть за собой на улицу хотя бы кого-то. Первой на моем пути оказалась спальня Энди. Я стал у двери и тихо постучал по ней пальцами, набивая какой-то ритм и увлекаясь настолько, что не заметил, как тот уже открыл ее передо мной, а мои пальцы продолжали двигаться. — Привет, — выдал я и по-идиотски помахал стоящему передо мной темноволосому парню в одних шортах той рукой, которая только что пальцами отбивала ритм известной мелодии по его двери. Энди лишь кивнул мне и оперся плечом о косяк, уставившись на меня и ожидая услышать цель моего визита. — Какой-то ты сегодня неприветливый, — хмыкнул я и уже хотел было приколоться над ним, но вспомнил неожиданно то, зачем вообще зашел. — Я б хотел попросить у тебя прощения. — За что мне тебя прощать? — усмехнулся тот, снова стал ровно и скрестил руки на груди, глядя на меня в красном свете коридора. — Ну, за то, что не заскочил вчера, ведь обещал же и… — он схватил меня за шиворот и резким движением затянул к себе, буквально затолкав меня и закрыв дверь изнутри. — Может еще объявление подашь в газету о том, что мы ночью с тобой встречаемся? — тихо прорычал парень, разводя руки в стороны и глядя требовательно мне в глаза. — Какие газеты? — махнул я рукой и засмеялся. — Двадцать первый век, сказал бы еще телеграф отправить. — Может телеграмму? — Какие мы умные, — закатил я глаза и отвел взгляд в сторону, рассматривая горящий экран ноутбука, который лежал на его кровати. — Слушай, если пришел чтобы извиниться, то ты прощен, — проговорил Энди и включил свет в своей спальне, регулируя его и делая немного приглушенным, так как он нам обоим ударил неприятно по сетчаткам привыкших к темноте глаз. — Нет, не только чтобы извиниться, — продолжил я, хотя сам уже забыл, зачем вообще шел. — Я хотел предложить тебе что-то. — Ну? — вздохнул он и прошел по комнате, в которой все напоминало мне о той ночи, когда моя нога кровоточила — его комод с парой запертых полок; кровать с уже другим постельным бельем; кресло у его постели и серые стены. Погружаясь в воспоминания и осматривая его спальню, из головы напрочь вылетело то, о чем вообще шел разговор до этого. — Что? — мгновенно вернулся я мысленно к Энди и снова уставился на него. — Ты пил алкоголь? — Нет, нюхал. Но не алкоголь, — подметил я, не осознавая тогда, что за бред говорю. — Ты хотел что-то? Зачем пришел? — За тобой. Тут ведь больше никого нет. — Да говори уже нормально, заебал, — с раздражением выдавил парень и встал в позу, вновь скрещивая руки. — Знаешь, — опять пошел в разнос я, — когда люди скрещивают руки, то это значит, что они закрываются. Ты не простил меня? — Блять, — закрыл он лицо ладонью, но замолчал. Был бы я трезв, никогда бы не говорил такой херни, но раз это все действительно зарождалось в моей голове, значит не просто так. — Знаешь, я бы как-то объяснил причину своего отсутствия, если бы помнил что-то. — Ты и вчера нюхал? — спросил тот и сел на край постели. — Нет, — дернул плечами я, — зашел к Кэрол и потом ничего не помню. Прикольно? — не ожидая, что тот поверит моему бреду, мое удивление дало о себе знать в виде широко раскрытых глаз после его ответа: — Ну, тогда могу рассказать тебе то, что происходило. — Он поставил локти рук на свои раздвинутые в стороны колени и посмотрел на меня снизу-вверх. — Сначала стонала она на протяжении получаса, а потом стонал и ты, делая это так громко, будто она тебе в очко руку по локоть затолкала. — Я не понимаю… Почему память отшибло? — Энди только качнул плечом и отвел взгляд, будто он знал, но не хотел говорить, правда мое рассеянное внимание не позволило мне в тот момент сделать правильные выводы. — А тебя с нами не было? — Нет. — Почему? — последовал мой прямой вопрос, который поставил собеседника в тупик и желваки на его скулах дернулись, что свидетельствовало о том, что тот стиснул зубы. Будто его самого волновал этот вопрос, который боялся задать самому себе. Никогда ранее не замечал, как дергаются его скулы, что выбило из колеи и я завис на несколько секунд. — У нее появилась новая игрушка. Неужели не замечаешь ее отношения к тебе? — снова посмотрел на меня парень, но резко накрыло волной и сдержать себя не смог. Я подошел к нему и пальцем провел по чужой щеке, на что тот легко выровнялся в спине и немного отпрянул, глядя при этом на меня как на психа, коим я тогда и являлся, судя по всему. — Тебе часто говорили о том, что твой характер полностью соответствует твоей внешности? — Настолько же скверный? — хмыкнул тот и немного отвернул лицо, дабы увернуться от моей руки, но я накрыл ладонью его щеку и снова повернул к себе, глядя прямо в его глаза снова. — Настолько же красивый. — Мои слова заставили его замолчать, ведь он явно не ожидал такого поворота событий. Мы смотрели друг другу в глаза, пока он неподвижно сидел на месте, а я погружался пальцами в его волосы на виске, пока моя ладонь не прижалась к его затылку. Не знаю, что мною руководило, но как только понял, что хоть как-то способен управлять происходящим, тут же опустился к его лицу и впился в рот поцелуем, при этом надавливая на его затылок, чтобы тот точно не вырвался и дал продлиться задуманному хоть пару секунд. Но он лишь шумно выдохнул через нос и почти сразу опустил веки, пока я изощренно пробрался между губами языком и начал ласкать его полость рта. От обостренного обоняния тогда его запах и вкус во рту принудили ликовать все мои флюиды. Из-за неудобной позиции я уже хотел было прерваться и выровняться в спине, но он схватил меня за майку и потянул к себе, что заставило меня упереться коленом согнутой ноги в край кровати и затем сесть сверху на Энди. Пальцы обвили мою шею и я немного выровнял позвоночник, отрываясь от его рта, чтобы заглянуть в глаза партнеру в тусклом свете лампы над нами. Большой палец его руки, которая не отпускала меня и заставляла сидеть смирно на нем, прошелся по моей нижней губе, собирая нашу общую слюну и опускаясь дальше по подбородку. — Еще рано и она за стеной не спит. Ты ведь пришел не за этим ко мне, — сказал Энди, что будто привело меня в сознание и помогло вспомнить, что я в действительности зашел не за этим, а чтобы позвать его покататься. Следующей на очереди была спальня Кэрол. — Нет, но ты заставляешь меня делать это. — Что? — Целовать, — начал я и сглотнул сухость в горле, продолжая через мгновение: — целовать тебя. — Каким это образом я заставлял тебя? — приблизился он постепенно к моему рту и ослабил хватку, что дало мне дышать свободнее. — Не знаю, но при виде тебя я всеми фибрами души хочу делать то, что сделал только что, — его расширенные от темноты зрачки по-прежнему смотрели на меня, а я добавил: — прости. — И ты тогда прости, ведь я хочу снова трахнуть тебя и, если бы не она, уже делал бы это. — Его слова пробудили пошлую ухмылку на наших физиономиях и он окончательно отпустил мою шею. — Давайте завалимся втроем в машину с наркотой и выпивкой и свалим куда-то? — У тебя еще есть наркота? — Да, каннабис. — Что ж ты молчал? — приподнял он брови и добавил: — Только за.