Сделай глоток, подожди пока ударит

Чимин ввалился в кухню, глаза едва открылись, а он даже не проснулся, в то время как почувствовал последствия слишком большого количества алкоголя, принятого накануне вечером. Он обнаружил разговаривающих Тэхёна и Юнги, двое, по всей видимости, уже не спали и придвинули пустой стул к столу. — Я больше никогда не буду пить, — застонал Чимин, садясь, надавливая на лицо из-за света. Тэхён поднял на смех: — Да, ты говорил это в прошлый раз. — Только на этот раз, он, вероятно, имеет это в виду, — пробормотал Юнги в кофейную чашку, а Тэхён замолчал. — Почему? — спросил Чимин, хотя и побоялся. Он посмотрел сквозь двух своих лучших друзей, в глубине души почувствовав, что он проебался по-крупному в своём пьяном состоянии, но не смог восстановить воспоминаний о прошлой ночи. — Возможно, ты захочешь проверить свой Snapchat, — медленно произнёс Юнги. — Или нет. — Тэхён пожал плечами. — Я думаю, ты захочешь некоторое время избегать социальных сетей. — Что, нахер, я сделал? — Чимин разблокировал свой телефон, но в паузе завис большим пальцем над приложением: слишком боялся жмакнуть по нему. — Ох, и… — начал Тэхён, заставив Чимина сделать резкий мах назад головой, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. В нерешительности тот повернулся к Юнги, прежде чем продолжил. — Вероятно, ты захочешь поговорить с Чонгуком. Чимин застыл. Он отложил телефон в сторону и опустил голову на холодный стол, надеясь найти успокоения своей душе, прежде чем продолжить; разумеется, это не сработало, потому что его мозг продолжал снабжать его списком вещей, которые он мог бы сказать и сделать, и опубликовать онлайн, что полностью прикончило бы его дружбу с Чонгуком. Как будто его провальных попыток скрыть свои чувства к нему было недостаточно. — Оставь это на потом, когда увидишь всё, — сказал Юнги, и Чимин вздохнул, подняв голову, и снова схватил свой телефон. — Сначала посмотри его Историю; Я думаю, именно там вы, ребята, начали. Чимин глубоко вздохнул, пытаясь подготовиться к худшему, но зная, что не сможет, тыкнул в экран один раз. Snapchat быстро открылся, и вскоре он смотрел на себя через свою переднюю камеру; он был в раздрае — с его потрёпанными после сна волосами и усталыми глазами, но в основном он выглядел паникующим. Он провёл пальцем вправо и поискал имя Чонгука, jjkook, в своём списке, позволяя пальцу медленно коснуться его, прежде чем он мог бы пожалеть об этом. Первое, что он увидел, — это селфи. Хорошо, он может с этим справиться — даже если Чонгук и выглядел столь хорошо, что это было недозволительно и благословенно в одно и то же время. Это была обычная фотка, всего-навсего показывающая его лицо и наряд, — знак, свидетельствующий о том, что он был готов дико загулять ночью. Он тыкнул по ней один раз, чтобы перейти к следующей, и затаил дыхание, когда увидел себя. Они позировали для камеры в Чиминовой руке, не слишком близко, но определённо игнорируя несколько правил относительно личного пространства. Тем не менее, было не так уж плохо. Он припомнил эту, она была прямо перед тем, как они вошли в клуб, когда Чимин украл телефон Чонгука и настоял, чтобы они сфотографировались вместе. — Для поклонников, Чонгуки, — сказал он, хотя они оба знали, что это было ложью. Однако Чонгук уступил ему, хотя всегда так делал. Они сделали пять или шесть фоток, пока Чимин не был удовлетворён, а младший не увидел, как его хён улыбнулся, когда опубликовал, явно довольный собой оттого, что мог запостить с аккаунта Чонгука вот так, когда тот не позволял никому приближаться к своему телефону. Именно так у них всё работало, причём каждый из них имел слабость к другому, но никогда не упоминал об этом и всегда менял тему разговора, когда кто-то иной заводил шарманку. Это было их фишкой, и все подхватили её, даже их поклонники. Следующие два снэпа были кадрами вечеринки: мигающие огни и громкая музыка, наряду с которой двигались тени тел. Он ничего не слышал, кроме мощных басов, которые сочетались с его сердцем с каждой проходящей секундой, потому что чувствовал, что самое страшное уже скоро нагрянет. Был один короткий видеоролик о том, как их группа поднимала, тостуя, во имя чего-то, а затем камера была забыта, как только Чонгук опустошил свой бокал одним движением так же, как это сделали другие. Сразу после появилась фотка сцены: диджей с её поднятыми руками, когда волна фиолетового света, омывала её. А потом оно началось. Сердце Чимина чуть было не остановилось, когда он перешёл к следующему снэпу. Там была его фотография: он проводил пальцами по своим волосам, кожа сверкала от пота, а губы приоткрыты, будто он пытался отдышаться из-за того, что провёл столь много времени на танцполе. Надпись просто декламировала: так невъебенно привлекателен; Чимин был уверен, что громко выдохнул на это. В тот момент Чонгук явно не был трезвым — учитывая то, как тот неправильно написал, что хотел озвучить, было явным гласившим тому признаком, — и Чимин понятия не имел, что делать с тем, что видит. Он привык быть на другом конце камеры Чонгука, когда его всегда ловили за фотографированием или съёмкой самого себя, когда он не смотрел, но сейчас было по-другому. У Чимина даже не было времени на то, чтобы восстановить своё дыхание, прежде чем начался следующий снэп, и на этот раз это было видео с ним, танцующим. У Чонгука был идеальный угол обзора от туда, где парень находился, и он почувствовал, как его окатило волной неловкости, когда наблюдал за собственными движениями в такт ритму, пока делал то, что любил больше всего, не заботясь об остальном мире. На этом Чонгук написал: БОЖе он убива ет меня. Следующий был полон изменений. Чонгук шёл к более уединенной части клуба, вне зоны, а музыка продолжала тускнеть на фоне по мере того, как тот уходил от неё. Но он был не один: Чимин узнал собственные пальцы, переплетающиеся с пальцами младшего, пока он вёл его куда-то. Глаза Чимина были приклеены к экрану, и он так сильно сжимал край своего сидения, что его костяшки побелели. Другое видео начало проигрывать, и двое теперь уже сидели, весь шум, исходящий изнутри, был приглушён до такой степени, что даже не было похоже, будто место было тем же. — Чимини-хён? — прошептал Чонгук из-за камеры. — Хм? — лениво пробормотал Чимин, переключая своё внимание со своего телефона на младшего с одурелым взглядом в глазах. — Ничего, — сказал Чонгук тем же тоном, что и раньше, и Чимин смотрел, как сам улыбается, прежде чем видео закончилось. — Это всё? — пробормотал Чимин, когда заметил, что начала проигрываться История Тэхёна. Он провёл пальцем по ней, чтобы свести ту к минимуму, и посмотрел на двух своих друзей. — Из его Истории, да… — преподнёс Тэхён, и Чимин закрыл глаза, уже чувствуя, как его головная боль усиливается от стресса, который всё это приносил ему. — Я… — Он провёл рукой по волосам и застонал. — Я не хочу видеть свою. — Его голос был тонким и испуганным. — Ты должен, — сказал Юнги, с сожалением в глазах. — Если ты хочешь всё уладить, тебе нужно знать, что произошло. — Насколько всё ужасно? — спросил Чимин, хотя не был уверен, что готов к ответу. Тэхён и Юнги лишь посмотрели друг на друга, и это было всем, что ему нужно было знать. Чимин открыл собственную Историю и пропустил свои селфи, сделанные перед тем, как покинуть свою квартиру, свои видео с места Тэхёнового обитания и со встреч с друзьями перед походом в клуб. Перед тем, как они вошли, была групповая фотография, но он всё ещё был трезв, мог изложить подробно свои шаги, если попросят. Он начал обращать внимание, когда обнаружил, как припоминал то, что было в его подёрнутой дымкой голове: смешная попытка Намджуна подвигаться в правильном ритме, фотография шести разных бутылок на их столе, ещё одна с чересчур возбуждённым Тэхёном и с невпечатлённым Юнги, которая гласила: соулмейты с эмоджи в виде сердца. И что ещё более важно — видео, в котором он пытается убедить Чонгука присоединиться к нему на танцполе. Он не был тем, кто снимал это, и камера была под таким углом, что показывала, лишь насколько близко они стояли, чтобы расслышать друг друга. — Пожалуйста, Чонгуки, — заскулил он, но младший только улыбнулся, качая головой. — Танцуй со мной. — Чимин надулся, а Чонгук заметно застопорился. Тем не менее, он хранил твёрдость своего решения с утверждением того, что недостаточно пьян, и Чимин закатил глаза, затем лукаво улыбнулся. — Ну и зря, — утверждал он перед тем, как видео оборвалось. Следующий снэп двумя часами позднее: размытое изображение двух пар ног, перекашивавшихся на траве; Чиминовы сверху на Чонгуковых. Они были снаружи, в той же точке, где был снят последний снэп Чонгука. Нет подписи, ничего, только одна эта фотография: здесь для того, кто мог бы правильно её интерпретировать. Начиналось видео, и сердцу Чимина было больно, когда он смотрел, как Чонгук играет с его пальцами с беззаботной улыбкой на лице. Он сказал что-то, что микрофон не захватил хорошо, но что Чимин из видео, конечно, слышал, если его хихиканье было чем-то вроде подтверждения. Сие было слишком уютным, слишком домашним, слишком мучительным, потому что это было нереальным, лишь вызванным очень большим количеством алкоголя в их кровотоке. В следующей Истории хихиканье превратилось в громкий смех, и на этот раз Чимин лежал на траве вниз лицом и был снят сверху под таким углом, который мог получиться только в том случае, если бы Чонгук его оседлал — факт, который он решил проигнорировать хотя бы на мгновение. — Кто твой любимчик? — спросил Чонгук, и он определённо улыбался в том числе, даже если Чимин не мог видеть этого на видео. — Тэхён… — Чимин едва ли закончил это произносить, когда на него напали со щекоткой, и он снова засмеялся. — Подожди, подожди! — Он попытался перевести дыхание. — Это ты, Чонгуки. Чонгук прекратил его щекотать и вместо этого позволил своей руке найти Чиминову, чтобы переплести их пальцы. Чимин почувствовал, как в горле образовался комок, когда начался следующий снэп. Он сидел прямо на сей раз и держал камеру, в то время как он и Чонгук смотрели друг другу в глаза, лица находились так близко, что их носы почти соприкасались друг с другом. — Скажи им то, что ты только что сказал, — попросил Чимин, его голос был низким и сладостным. — Что? — Чонгук играл в невинность и улыбнулся, когда чмокнул губы Чимина один, два, три раза. — Что ты самое прелестное существо, которое я когда-либо видел? — Ага. — Чимин расплылся в улыбке и утянул молодого человека в поцелуй. Чимин заблокировал свой телефон, прежде чем его История продолжилась, и оставался сидеть, пока поселялась в нём тревога. На этот раз в его глазах были слёзы, и он едва мог дышать, думая о количестве людей, которые видели это, и как это было, вероятно, во всех социальных сетях к настоящему времени: нет пути назад и ситуацию не исправить. — Как много ещё? — спросил он, положив голову на руки, закрыв глаза и надеясь, что он проснётся и обнаружит, что всё было сном. — Только одно, — ответил Тэхён, но что-то в его тоне говорило Чимину, что он не должен испытывать облегчения. — Ладно… — Чимин сделал глубокий вдох и вытер глаза, желая, чтобы его сердце перестало биться так быстро. Он снова поднял телефон и позволил пальцу нависнуть над кнопкой «Моя История», быстро нажав на неё, после двух секунд отваги. Последний снэп был также видео, и они также сидели в том же положении, что и в последнем, губы заметно опухли даже при тусклом свете. — И что ещё? — Услышал он, как сам произносит. Чонгук улыбнулся, когда воспользовался одной рукой, чтобы положить на Чиминову щёку. Его глаза бегали по лицу старшего, его глаза остекленели от последствия алкоголя и чего-то ещё. — Ты сводишь меня с ума, Чимин. — Он укусил нижнюю губу своего хёна, и камера на секунду стала нестабильной. — Блядь, я не могу перестать думать о тебе. Они снова поцеловались, и Чимин держал телефон достаточно высоко, чтобы заснять, насколько интенсивным это было, прежде чем забыл обо всём и уронил его на землю. — Пожалуйста, скажите мне, что мы только целовались, — прошептал Чимин, но в тишине кухни всё же слышно было. — Насколько нам известно, да. — Юнги пожал плечами. — Я пошёл искать тебя около пяти и нашёл, что вы двое отключились на траве. — Джин-хён забрал Чонгука домой, а мы приволокли тебя сюда, — сказал Тэхён и сел рядом с Чимином, поглаживая его спину успокаивающе, — что помогло, потому что последний был уверен, что его вот-вот вырвет. — Вы оба спали в машине, поэтому мы в действительности не знали, что произошло, пока мы не вернулись домой и Тэхёни не увидел, как взрывался его телефон, — продолжил Юнги. — Твои фанаты потеряли самообладание и твитили, как сумасшедшие, поэтому мы смотрели, чтобы оценить, насколько всё плохо. — Это ёбаный кошмар. — Чимин прочистил горло и продолжил удалять всё, что мог, о прошлой ночи. — Я знаю, что удаление этого не будет иметь никакого значения, кроме как… — Он повержено вздохнул, когда заметил взгляд, которым посмотрел на него Тэхён. — Я просто хочу притвориться, что этого никогда не было. — Ты не можешь этого сделать, Чимини… — упрекнул Юнги мягким голосом. — Я не говорю, что тебе нужно сделать видеоролик об этом или опубликовать его во всех твоих соцсетях, но игнорирование его, вероятно, сделает только хуже. — Он сел так, чтобы их глаза были на одном уровне. — Ты должен хотя бы поговорить с Чонгуком. — Нет… Не сейчас. — Чимин поднялся и пробежался рукой по волосам, когда расхаживал кругами. — Я не могу сделать это прямо сейчас. — Слушай. — Юнги остановил Чимина и держал его за плечи. — Иди домой. Прими душ. Поешь. Затем поговори с ним. Младший глубоко вздохнул и медленно кивнул, зная, что его хён был подходящим человеком: к которому стоило прислушаться и чьему совету стоило следовать. Он быстро собрал свои вещи из их гостевой спальни и попрощался с обнадёживающим Юнги и обеспокоенным Тэхёном, прежде чем вышел из двери. — Они будут в порядке, не парься об этом. — Юнги поднял Тэхёна с дивана и переплёл их пальцы. — Теперь давай, мне действительно нужно прикорнуть.

***

Спустя несколько часов после того, как Чимин вернулся домой, сделав — почти всё — что Юнги сказал ему, плюс ненадолго отправился в постель, его телефон подал звуковой сигнал, предупреждая его о новом сообщении. По-видимому, вселенная не соглашалась с планом Чимина по избеганию контакта с Чонгуком как можно дольше в виде сообщения, содержащего столь много смысла в таком маленьком слове, как раз от упомянутого мальчика. хён? Чимин провёл так много времени, прежде чем он нашёл смелость ответить на это сообщение, что его телефон автоматически блокировался дважды. Даже после ему пришлось перепечатывать примерно три или четыре раза, пока он, наконец, не написал то, что счёл приемлемым.

Чонгуки, прости меня за прошлую ночь Я удалил всё, но оно уже там, ты знаешь, что я мало что могу сделать Мне реально пиздец как жаль

Он простонал, когда перечитал то, что отправил, желая сказать нечто совершенно иное и сожалея о каждом решении, которое он когда-либо принимал в своей жизни, чтобы дойти до этой точки. Хуже всего то, что он видел, когда Чонгук получил и прочитал его сообщения и болезненно тянувшийся промежуток, пока тот не начал набирать свой ответ. Чимин нетерпеливо постучал ногами, в то время как Чонгук продолжал стирать то, что писал, три точки под его последними сообщениями исчезали и возвращались, как будто целенаправленно пытались отправить его к нервному срыву. Когда Чонгук, наконец, отправил что-то, что ж, Чимин почувствовал, как его сердце пронзило от его слов. всё в порядке, хён мы были пьяны, это не должно ничего значить Он узнал этот тон. Они были друзьями достаточно долго, чтобы Чимин мог понять Чонгука даже через сообщения. И он знал, что, в отличие от слов, отображаемых на его экране, между ними ничего не было в порядке. Тем не менее, он попытался.

верно. ты хочешь потусоваться сегодня вечером?

На этот раз потребовалось намного больше времени, чтобы Чонгук даже начал печатать. Чимин заблокировал свой телефон и кинул его на кровать, решив прогуляться по своей квартире, чтобы немного отвлечься. Он закончил на кухне и собирался открыть коробку с мороженым, когда его телефон зазвенел из его комнаты, предупредив, что у него появилось новое сообщение. Мороженое было легко забыто, поскольку Чимин практически вбежал в свою спальню, надеясь, что получит ответ, которого ожидал, что облегчит все его заботы. Этого не произошло. прости я занят может быть, в другой раз? В другой раз превратилось в никогда по нескольким причинам. Главная состояла в том, что Чимин избегал выхода в свет, если только не признавал те необходимыми — что означало поход только в два места: продуктовый магазин и танцевальную студию. Вторая зацикливалась на их внезапной неспособности поговорить друг с другом должным образом, каждая попытка побеседовать заканчивалась сообщениями без ответов и подползавшим чувством того, что они достигли точки невозврата. И третья — Чимин всецело отказывался находиться в той же комнате, что и Чонгук, всякий раз когда группа их друзей неизбежно вытаскивала его из своего дома — и младший, казалось, был полностью в деле. — Ты даже не поговорил с ним лично после той ночи? — спросил Тэхён однажды, когда развалился на кровати Чимина. — Нет, — холодно ответил Чимин, пока редактировал своё новое видео. — Почему нет? Чимин вздохнул и потёр свои усталые глаза. — Потому что легче притвориться, что у нас всё в порядке. Я не хочу слышать, как он говорит, что это была ошибка. «Хотя я знаю, что это так», — закончил он в своей голове. Разумеется, Чимин не пожалел о самом поцелуе, только об обстоятельствах, которые окружали его. — Он не будет. — Тэхён закатил глаза, даже если Чимин не мог этого видеть. — Разве он не говорил, что не может перестать думать о тебе? — Он был пьян, — сказал Чимин невозмутимым тоном. Он просто хотел объект, с которым можно было это проделать. — И ты знаешь лучше, чем кто-либо, что он становится ужасно честным, когда пьян. Давай, Чимини, позвони ему. Тэхён был прав — конечно, он был, — но Чимин вместе с тем пытался скрыться за своими чувствами. Правда в том, что он был влюблён в Чонгука почти половину того времени, когда они были друзьями, и он тайно любил то, как их поклонники, казалось, наслаждались ими в качестве пары. Но он убедил себя, что это не было — и никогда не будет — взаимным; эта уверенность, что повисла на волоске после столь долгого времени, пугала его до смерти. — Они продолжают спрашивать меня, по-прежнему ли вы двое дружите, — выдохнул Тэхён, и Чимин сделал паузу. — Честно говоря, без, нахер, понятия. — Он застонал и поднял свой телефон, убирая с него блокировку и заходя в Твиттер. — Но я постараюсь улучшить для тебя ситуацию. Спустя несколько минут тишины Тэхён фыркнул: — Ты в курсе, что это не совсем убедительно, верно?

ChimChim @ParkJimin

«Конечно, мы с Чонгуком по-прежнему дружим. Что это за вопрос такой???????»

— Я даже не знаю теперь, что я творю, ТэТэ. — Чимин опустил голову на стол и закрыл глаза. — Поговори с ним, Чимини, — сказал его лучший друг вновь. — Вот увидишь. Оказалось, что Чимину не нужно было делать первый шаг, потому что через три часа он получил сообщение от последнего человека, от которого он ожидал. Но это ещё не всё: прикреплённым к нему был его твит с того вечера. а ты уверен в этом Слова ударили Чимина, как тысяча кирпичей. Он слышал, как те выходили из уст Чонгука, настолько резкие, украшенные сарказмом, что прорезали прямо до его сердца. У него возник соблазн не отвечать — поскольку сие стало стандартным поведением для них в последнее время — но в конце концов Чимин решил, что ему нужно просто со всем покончить раз и навсегда.

а ты говоришь, что нет?

В отличие от всех остальных раз, когда он и Чонгук списывались с той самой ночи, его ответ пришёл сразу. я говорю, что это охуеть как не похоже на то Чимин почувствовал, как гнев Чонгука сочился сквозь каждую букву, и это заставило его лишь почувствовать себя более взвинченным. Он смотрел на всю ситуацию с грустным и мученическим взглядом, но теперь, когда он увидел, как Чонгук справляется с этим, всё, что он хотел сделать, это ответить тем же тоном.

что ж, не похоже, что ты прилагаешь каких-то усилий также

Чонгуку потребовалось некоторое время, чтобы ответить на это. Чимин мог видеть, как тот глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, горячая кровь — каким он и был, и это почти заставило его почувствовать себя хорошо оттого, что он был не единственным, кто страдал. Однако когда тот что-то написал в обратку, что ж, это не было тем, что ожидал от него Чимин. знаешь что с меня хватит этого дерьма я сейчас зайду Чимин присел там, пока читал слова вновь и вновь, их смысл только вдарил по нему около пяти минут спустя. Он внушал себе не волноваться, чтобы не заплакать даже прежде, чем Чонгук добрался бы до его квартиры — хотя он и был к этому близок, так как они не жили слишком далеко друг от друга. Он сопротивлялся желанию позвонить Тэхёну или Юнги, слабо припоминая, как его лучший друг упомянул, что они пойдут куда-то той ночью и не хотят, чтобы их прерывали. Времени, которое потребовалось ему, чтобы регенерировать какой-то здравый смысл, было достаточно, чтобы Чонгук добрался до его входной двери, и звонок прошёлся эхом по тишине квартиры, словно марш смерти. Чимин медленно направился к источнику шума и схватил ручку с гораздо большей силой, чем необходимо, прежде чем потянуть её. Чонгук стоял на другой стороне, волосы слегка влажные и грязные от ветра; Чимин мог бы сделать ему выговор за то, что тот снова ездил на своём мотоцикле без шлема, но он не мог даже поприветствовать его нормально, лишь отступил назад, чтобы тот мог войти. Он опустил глаза вниз, когда закрывал дверь, и они оба остались стоять там, в окружении сомнений и невысказанного разочарования, пока младший не вздохнул. — Ты даже не можешь смотреть на меня? — спросил Чонгук, он не делал ничего, чтобы скрыть боль в своих глазах. — Ты серьёзно настолько сильно сожалеешь, что поцеловал меня? Чимин продолжил избегать его взгляда и прошёл на кухню, нуждаясь в чём-то, обо что можно было бы опереться, в противном случае он бы вырубился от того количества стресса, которое на него надавило. Он решил стоять у стола, не садясь, и когда он обернулся, то обнаружил Чонгука, который всё ещё пристально смотрел на него. — Почему ты сюда приехал? — попытался Чимин звучать твёрдо, но его голос не был больше шёпота. — Я хотел прояснить ситуацию между нами, — объяснил младший, а затем сжал челюсть. — Но я не могу этого сделать, если ты продолжаешь игнорировать меня, чем ты занимался прошедший месяц. — Ты тоже не пытался достучаться до меня, — парировал Чимин, скрестив руки на груди, и Чонгук явно сдулся. — Я писал тебе примерно неделю назад, прежде чем я сдался, когда всё, что ты мне дал, было пустыми ответами. Когда он снова заговорил, его голос был намного мягче: — Я испугался. — Чонгук сделал паузу и выглядел так, будто хотел сделать шаг ближе. Он этого не сделал. — Ты ничего не помнишь? Чимин покачал головой, говоря «нет». — Ты? Чонгуку потребовалось некоторое время на ответ, и Чимин сражался за контроль со своим дыханием, сердце перебойным молотком стучало в груди быстрее с каждой секундой. — Отчасти… — сказал он наконец. — Больше, чем мы записали. Ещё одна пауза, теперь дольше. Открытой рукой Чонгук прикрывал свой рот несколько раз, не зная, хочет ли озвучить причину своих бессонных ночей тому, кто их вызвал. Он не боялся многих вещей, но в тот момент он не чувствовал никакой храбрости вообще. — Ты сказал… — начал он, затем остановился. Чимин оставил его в покое, не зная, хотел ли на самом деле знать, что произошло. — Ты сказал, что любишь меня. Чимин почувствовал, как весь воздух сразу покинул лёгкие, весь мир упал на его плечи. Его глаза сразу же наполнились слезами, отчего он отвернулся, чтобы спрятаться, отступая от Чонгука в процессе. Он чувствовал себя полностью в прострации относительного того, что делать, теперь на сто процентов уверенный в том, что эта ситуация не может быть сглажена. — Ты действительно не помнишь, так ведь? — спросил Чонгук и притянул Чимина ближе за запястье, с успехом заставив их глаза встретиться вновь. Сердце Чимина пропустило удар; они были близко, слишком близко, и он положил руки на грудь Чонгука, чтобы остановить парня, всё больше сокращавшего расстояние между ними. — Что? — прошептал Чимин, и Чонгук мягко улыбнулся, его глаза проскользнули по контуру его губ. — Я сказал, что тоже люблю тебя. Что-то щёлкнуло внутри Чимина, и он внезапно бросился в объятия Чонгука, держа его так крепко, что младший мог начать задыхаться в любой момент. — Я должен был сделать это раньше, — выдохнул смешок с облегчением Чонгук в Чиминовы волосы. — Боже, я такой идиот. — Мы оба, — пробормотал Чимин, едва разборчиво, у шеи Чонгука. Он отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Прости, Чонгуки. — Не надо. — Чонгук вздохнул, позволив своим руками опуститься по рукам Чимина, чтобы переплести их пальцы. — В ту ночь я сожалею только об одном. — О чём? — Чимин напрягся, а младший сжал его ладони, успокаивая. — Был таким пиздецки пьяным, что я не могу вспомнить наш первый поцелуй. — Мы можем… сделать это снова, — сказал Чимин в мгновение отваги, хотя его щёки покраснели всего-навсего двумя секундами раннее. — И притвориться, что это наш первый. — Правда? — проговорил Чонгук, когда подошёл ближе, замуровывая Чимина у стола. — За исключением сейчас… — прошептал Чимин, его глаза приклеились ко рту Чонгука. — Давай не будем никому рассказывать. — Он притягивал младшего за рубашку, пока их губы слегка не соприкоснулись. — Идёт. — Чимин почувствовал улыбку Чонгука, прежде чем он поцеловал его, на этот раз без камер в округе.