Квест

      Я долго мучил замок, пока в один момент не обнаружил его в интересном состоянии: оставалось ещё 12 ходов, а переключатели образовали повторяющийся узор. Покрутив ещё немного, я наконец-то открыл люк и выбрался на поверхность осмотреться. Каково же было моё удивление, когда мы оказались… на площади. Прямо позади Генды. «Чёрт, это лучшая новость за сегодняшний день!» Я поспешил вернуться за кибернетиком и порадовать его.       — Шурик, мы выбрались!       Но пионер уже лежал без сознания. «Блин! Хотя бы живой? Вроде дышит. И как мне его поднимать по лестнице? Нет, выход один: приводить его в чувства! Любыми доступными способами». И я начал с пощёчин. Сначала легонько, потом чуть сильнее, ещё сильнее — но никакого результата. «Прости, Шурик, но ты не оставляешь мне выбора». Скрепя сердце я изо всех сил сжал кулак и ударил в живот. Незамедлительная реакция! Глава кружка не только пришёл в себя, но и явно получил приличную дозу энергии: бегающие по комнате глаза по пять рублей тому были доказательством.       — А? Что? Где я?       — Здрасьте-приехали! Выбираться давай, говорю!       — Се-е-мё-он? А ты… А я… Ам…       Шурик пришёл в замешательство. На его лице читалось, что он решительно не понимает, что здесь происходит. «Ну не мог же он всё забыть?»       — Так, по лестнице на поверхность — там разберёмся. На свежем воздухе лучше думается.       Звёздное небо приветливо встречало нас. Ночь, в домиках не горел свет, и лишь уличные фонари мешали насладиться прекрасным видом. Тишина, нависшая над лагерем, успокаивала. Не давал покоя разве что один вопрос: неужели мы так долго были под землёй? Нет, вопрос совершенно другой.       — Эй, Шурик?       — Да? — осторожно отозвался кибернетик со скамейки.       Опершись на памятник, я поднялся на ноги.       — Ничего не хочешь сказать? — с максимально возможным укором в голосе произнёс я, приближаясь к парню.       — А что тут скажешь? Утром ушёл в старый лагерь поискать детали для робота… а потом очнулся от твоего удара.       — И всё? — с недоверием, приподняв одну бровь, переспросил я.       — И всё. Звучит бредово, антинаучно… но я ничего больше не помню. Вот такое белое пятно в памяти! — Шурик широко раскинул руки.       «М-да. Или осознал, что виноват, и идёт в несознанку, или действительно память отшибло. Неужто я перестарался?»       — Ладушки, — тяжело вздохнул я и сел рядом с пионером. — Что теперь?       — Не знаю, — с досадой ответил Шурик. — Мне, наверное, полагается выговор от Ольги Дмитриевны, да?       — Это ты у неё завтра спросишь…       — Нет, надо сейчас! Это неправильно! У неё же пропал человек, за которого она отвечает! Я должен…       — Да не кипятись ты! Сядь! И успокойся, — прикрикнул я. — Я сам ей скажу. А ты лучше постарайся вспомнить, как тебя угораздило потеряться на целые сутки. Ведь даже соседу своему ничего не сказал!       — Да я же думал… я быстро… туда… обратно — начал было мямлить Шурик.       — Позорище! — подобрал я максимально цензурное слово в отличии от того, что вертелось на языке. — Иди проспись. Утро, как говорится, вечера мудренее.       — Ага, и то верно, — ответил кибернетик, понурив голову, и побрёл в сторону домиков.       «Нет, всё-таки он чувствует, что виноват, но не осознает полностью, в чём именно. Ладно, хотя бы жив — всё вперёд. Но остаётся одна нерешённая проблема: где Ильич и какую роль он играл в „похищении“?»       ...       ...       ...       За два дня об Ильиче не было ни слова. Ольга Дмитриевна делала вид, будто и не было такого человека в лагере, а пионеры ей в этом всячески помогали, делая недоумённый вид при упоминании этого имени. Разве что кибернетики с неохотой, но вспоминали о нём: Шурик больше из-за чувства вины передо мной, а Электроник старался аккуратно перевести разговор в русло «некогда нам, надо робота закончить!» Странно его видеть таким серьёзным, увлечённым работой. Будто решил заменить Шурика. Хм…       Что ж, вот и настал день отъезда. Свалился на меня, как снег на голову. Не знаю, как иначе можно выбраться из этого лагеря, но, видимо, это единственный способ. «Может быть, завтра я вновь проснусь в автобусе маршрута номер 410? Хотелось бы». Зимние вещи были наспех скиданы в пакет — больше у меня всё равно ничего не было. Оставалось лишь дождаться погрузки в автобус. Медленно я выдвинулся на остановку. Проходя мимо клубов, я услышал какое-то шуршание в кустах. Насторожившись, я немного раздвинул ветки и заглянул под тень листвы. В мгновение ока передо мной проскользнула кошка коричневого окраса. Она ловко забралась на ближайшее дерево и скрылась из моих глаз. «Не помню, чтобы видел её раньше… Да и видел ли вообще животных здесь?» Только я собирался погрузиться в раздумья, как Ольга вернула меня в «реальность»:       — Семён!       — А? Да, иду.       Через пару минут я уже стоял на остановке вместе с остальными пионерами.       — Все собрались? — начала Ольга Дмитриевна. — Сегодня вы покидаете наш лагерь, и на прощание…       ...       Автобус, мерно покачиваясь на кочках, медленно ехал в сторону райцентра. За видавшими виды стёклами стояла непроглядная темень. Местность вокруг была едва заметна, но она интересовала меня в последнюю очередь. Ожидание неизвестного — вот то, что меня страшило в этой поездке. В голове впервые за долгое время было совершенно пусто, свободно гулял ветер, в то время как пионеры вокруг меня развлекались, как могли. Алиса с Ульяной играли в карты. Лена читала книгу, а Славя мирно посапывала, склонив голову на плечо соседки. Электроник с Шуриком даже в дороге что-то пытались мастерить, но выходило у них это не ахти (судя по выражению лица главы кружка). И только я озирался по сторонам, отчаянно борясь с Морфеем. Не знаю зачем, но я старался продержаться как можно дольше. На что-то надеялся в этом «обречённом мире». В конце концов, мир в ответ обрёк меня на пару часов сладкого сна…       ...       Меня разбудила слепящая вспышка чистого света. Настолько яркая, что лежать с закрытыми глазами было невозможно. Но стоило их открыть, как она исчезла. Тьма заполонила всё вокруг. «Стоп. Где я? Где автобус? Что…» Я лежал на чём-то ровном и довольно твёрдом. Это нечто не было ни тёплым, ни холодным, ни мокрым, ни сухим. Субстанция была… никакой, но на ней можно было стоять, что я и попытался сделать. Голова немного плыла, меня покачивало из стороны в сторону. Именно в этот самый момент ко мне из тени вышел Он.       — Здравствуй, Семён. Извини, что не смогли пересечься нормально в лагере. Уж больно он странно вёл себя в этот раз…       Этот голос мог принадлежать только одному человеку — Ильичу. Мужчина с лёгкой сединой в волосах стоял передо мной в синей клетчатой рубашке и строгих деловых брюках. Его полуулыбка на лице внушала гораздо меньше доверия, чем его внешний вид в целом. Если не сказать, что не внушала совсем. Особенно после тех событий в старом лагере.       — Где мы? И что вам от меня нужно? — с напором спросил я.       — Мне? От тебя? Хо-хо… — рассмеялся лагерный диктор. — Это как раз таки хотел спросить Я у ТЕБЯ: что ТЫ забыл в моём лагере?       Мои брови поднялись высоко-высоко в горы, в складки на лбу, а глаза округлись до максимального диаметра. Пока я был в замешательстве, мужчина продолжил:       — Знаешь ли, всё было хорошо. Я настолько привык к перезагрузкам, что уже и перестал мечтать о том мире, откуда мы с тобой пришли.       «ЧТО???»       — Да, я тоже не здешний, не удивляйся. И я видал таких, как ты. Ничем не примечательные, ничем не отличающиеся заблудшие души. С одними и теми же жалобами, проблемами. И с одним единым желанием: обрести себя, научиться жить и ценить жизнь. Хотя чаще всего они это желание даже не осознавали. Я сначала пытался им помогать, надеясь сам найти выход… Но ничего не менялось. Я пытался заводить разные диалоги с обитателями, даже выстраивал отношения с вожатыми и медсестрой — но ничего не менялось. Зачастую меня игнорировали самым наглым образом. Будто я здесь лишний элемент, ненужный. Будто пустое место, занимающее определённый объём, но ничего не решающее. Весь вихрь событий всегда крутился вокруг вас. И в одну из смен я решил занять себя чем-то, что могло бы отвлечь от этого позорного игнора. Я переоборудовал радиорубку в административном корпусе, немного прибрал и подремонтировал склад, хотел ещё заняться лодочной станцией, но наступил конец смены, и я попал в перезагрузку. Как же я удивился, когда узнал, что мои изменения остались! Единственное, что сохраняет этот лагерь — мои творения. И я смекнул, что могу таким образом вмешиваться в постоянный сюжет этого мира. Возможно, даже стать его Главным Героем!       Ильич дико расхохотался смехом из катакомб, после чего продолжил:       — И знаешь что? Ни одна из бытовых вещей первых дней нисколько не меняла общий сюжет. Как бы я не вмешивался, что бы ни делал — ничего не менялось. Но был всегда один «мистический» момент, который легко мог превратить всё в драму. Постоянно пропадающий пионер! Ох, а что будет, если с ним что-то случится?       «Чёрт, да он больной маньяк!»       — И я решил ответить на этот вопрос. Я полностью переделал дверь в шахтах, сначала снабдив её магнитным замком, который просто запирал пацана в комнате. Естественно, что все, кто ходил его вызволять, просто не возвращались из лагеря. Они там умирали, — произнося это, Ильич зловеще улыбнулся. — «Герой умер! Да здравствует новый герой!» думал я и отправлялся спасать Шурку с другой стороны. Но ничего не изменилось! Все просто забывали о мёртвом куске дерьма из будущего и продолжали игнорировать МОЙ подвиг! Меня это так взбесило, что я перестал спасать очкарика, хотя он вполне неплохая «кукла». Но он стал сам выбираться из катакомб, ломая утром люк арматурой. Пока я пытался придумать, как заменить решётку, в одном из циклов в лагерь вернулись оба пионера! Как оказалось, мои творения хранят и то, что с ними делают. Оставляя записи, заблудшие души смогли «коллективным разумом» сломать замок!       Ярость на лице Ильича можно было разглядеть даже во тьме этого подпространства. Пока он вёл свой монолог, мои глаза немного привыкли, и я постарался оглядеться. Мы находились в каком-то непонятном «космическом» месте, в какой-то буферной зоне между лагерем и… его перезапуском?       —…Тогда я сменил замок на кодовый и стал в начале каждого цикла проверять его состояние и самостоятельно закрывать за «потеряшкой». Это добавило мне геморроя, но именно благодаря нему в одном из походов мне пришла мысль, ЧТО сделать с рёшеткой. И в следующем цикле… Шурик не вернулся. ВАХАХАХА, ты бы видел, какая депрессия накрыла лагерь! Как они ломанулись его искать! Сколько из них погибло при различных обстоятельствах! О, да! Я смог повлиять на сюжет даже не становясь главным героем! А зачем? Всем управляют из тени! — Ильич рассмеялся, вскинув руки вверх, будто вызывая молнии. Хотя амбиции у него Зевса, тут не поспорить…       — И вот сразу после этого на мою голову сваливаешься ТЫ. Решаешь мои загадки как семечки. Скажи, это ведь ОНА тебе помогала?       — К-кто? — нерешительно переспросил я.       — Не прикидывайся! Эта драная кошка! Я прекрасно знаю, что она пыталась вывести очкарика из катакомб. Она просила меня убрать все эти «ловушки», дать лагерю спокойно жить, но ни в какую не хотела возвращать меня домой! Делала такие глазки, мол «я не я, и лагерь не мной создан». Ха! Конечно! Заботится она об обитателях, но почему-то меня своей заботой обделила с самого первого дня. Ничего! Здесь у неё власти нет. В этой зоне она тебе никак не сможет помочь.       — А здесь — это где? — попытался поинтересоваться я, минимально тревожа этого психопата. Потому что, скорее всего, мои дни сочтены, поскольку чёрт его знает, что он удумал!       — Так ты здесь впервые? Хм… И ни разу не видел, как перезагружается лагерь? Ах да, вы же обычно забываете, пока не случатся «особые обстоятельства». Ладно, хватит трепаться.       Я хотел было дернуться, убежать от него… Но куда? Тем более, если у какой-то НЕЁ «здесь власти нет», тогда, логично предположить, что власть у него?       — У меня для тебя будет несколько загадок. Сможешь решить — я помогу тебе найти выход. Быть может, вместе с таким гением, как ты, это удастся сделать. Не решишь — я позабочусь о том, чтобы в следующем цикле ты умер. Так какова будет твоя судьба? Выживает сильнейший, ха-ха! Итак…       Загадка 1: Красный, но не кирпич. Длинный, но не уж. Важный, но не человек.       Загадка 2: Он твой сигнал в течение дня. И нет важнее для меня Других забот. Я полон сил, Чтоб он лишь вечно голосил.       Загадка 3: Весело шагает в ряд Пионерский наш отряд. Ритм отбивает он, Жаль, что не аккордеон.       Загадка 4: Бывает как вспышка, а есть как игра. Первая ночью. Вторая — с утра, Всех пионеров в Союзе скрепляет. А первая — красотой поражает.       Загадка 5: Когда мне было восемь лет, Я был забавный «шпингалет». Был правдив и смел, Был ловок и умел.