All I wanted was you...

Прекрасный день не мог закончиться прекрасным вечером. — Мисс Розье, — мягкий, но в то же время с металлическими нотками голос директора прозвучал со ступенек, — не могли Вы пройти вместе со мной в мой кабинет? Дамблдор, будто никогда не бывший без морщин, протянул руку ко мне в приглашающем жесте. Я взглянула на Сириуса, и он одобряющее кивнул головой. Наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку и отпустил мою руку: — Иди. Встретимся завтра, — он заговорщически улыбнулся и направился в Большой Зал, а я последовала за профессором. Вереница длинных ступенек закончилась и мы оказались на седьмом этаже — возле большой позолоченной статуи орла — входа в директорский кабинет. — Лимонный щербет, — озорным голосом произнес Дамблдор и крылья орла распахнулись, приглашая нас подняться на Западную башню. Кабинет директора был слабо освещен, но вдруг Дамблдор чем-то щелкнул и он озарился ярким светом, отчего я прикрыла глаза рукой. — Простите, мисс Розье, — он кивнул мне на стул напротив директорского кресла, приглашая сесть, и я опустилась, поправляя свою юбку. — Мне жаль сообщать Вам такие новости в столь радостный для Вас день, — он явно намекал на моё свидание с Сириусом, отчего я залилась краской и опустила глаза, как будто нашкодивший ребёнок перед родителями, — мистер Блэк весьма хорошая партия для такой девушки, как Вы… — Дамблдор сделал паузу и продолжил: — Насколько я помню, Ваш старший брат недавно сбежал из дома, — я нервно сглотнула и медленно кивнула головой, — мне очень жаль Вам это сообщать, но… — Дамблдор явно и сам был не в восторге от того, что ему приходится это говорить, — его поймали и будут судить за использование непростительного заклинания на магле, — Дамблдор сложил руки в замок, кладя их на тяжёлый дубовый стол. Его голубые глаза излучали печаль и сожаление, но от этого стало только грустней. Я старательно пыталась представить эту картину в голове, но не могла. В памяти всплывали воспоминания о брате. Вот он передразнивает Рашель, когда та учится первым заклинаниям. Вот вплетает мне в волосы ромашки — мои любимые белоснежные цветы. Вот он учит меня летать на метле… И вдруг светлое лицо Ивэна в моей памяти превращается в злобную гримасу, его идеальное лицо портит звериный оскал, а в прекрасных голубых глазах, цвета небесной синевы, появляется нездоровый блеск сумасшедшего. — Это всё из-за Него, да? — ком в горле мешает говорить громче обычного, поэтому кажется, что я не произнесла, а прошипела эти слова. — Из-за Тёмного Лорда? — ненависть вскипает во мне с новой силой. Ивэн, Белла, Регулус, мой невинный, такой мечтательный лучший друг… Слёзы накатывают на глаза, и я несколько раз моргаю, пытаюсь сглотнуть мерзкий ком, застрявший в горле, но ничего не выходит и слёзы просто скатываются по щекам. Дамблдор протягивает мне вазочку с леденцами. Мне хочется рассмеяться от такой попытки меня утешить, но где-то на краю сознания я понимаю, что это единственное, что директор может мне предложить. — Мисс Розье, понимаю, для Вашей семьи всё это тяжело. Ваша кузина… — Дамблдор замолкает, как будто что-то пытается вспомнить или подобрать какие-то одобряющие слова, — теперь Ваш старший брат. Я машу головой. — Спасибо, профессор, — выдавливаю я, — что сказали о Ивэне. Смогу ли я отправиться домой, чтобы побыть с моими родными? — Разумеется. Мадам Розье уже прислала мне сову с просьбой отправить Вас в Розье Холл через каминную сеть. — Когда она просила меня быть там? — Как можно скорее, — профессор смотрит на меня пристально, как будто пытается понять, о чем я думаю. А думаю я о Регулусе. Даже не о договоренности с Сириусом, не о том, что у нас контрольная по зельям, за пропуск которой меня выгонят из Клуба Слизней. А о друге, который пытается выбрать такую же участь, как и мой брат. О том, что я обязана рассказать ему об этом немедленно. Отговорить от побега, от дурацких планов встать на сторону Тёмного Лорда. — Мне нужен час, профессор, — говорю я и поднимаюсь со стула. — Надеюсь, это возможно. Не вопрос, а утверждение. Мне нужен этот час, чтобы поговорить с Регом об этом. Нужно отговорить его. — Да, конечно, мисс Розье. Можете идти. Пароль Вы уже знаете, так что я буду ждать Вас здесь ровно через час, — Дамблдор любезно улыбается мне, приподнимаясь с кресла. Я киваю и направляюсь к выходу из кабинета. — Мисс Розье, — я оборачиваюсь, — если Вам захочется что-то мне рассказать — я всегда к Вашим услугам. Я пытаюсь проглотить противный ком, который всё ещё стоит в горле, и киваю. Возможно, и стоит рассказать ему о планах Регулуса, но тогда это будет подлым предательством с моей стороны. — Спасибо, профессор, — говорю я и крылья орла скрывают меня от глаз директора. *** Мерзкий ком не покидал меня ни когда я шла по коридорам школы, ни когда приблизилась ко входу в подземелья, ни даже когда произносила пароль от общей гостиной Слизерина. Регулус, как и всегда, уселся в кресле у камина и бездумно блуждал глазами по гобеленам на стене. — Рег, — я положила руку другу на плечо, вырывая его из плена собственных мыслей. Он поднял голову и слегка улыбнулся. — Как мой братец? — улыбку сменила ухмылка и я подумала, что в какой-то степени Регулус ревнует, но затем он внимательнее вгляделся в моё лицо и озорное настроение сменилось тревогой. — Что-то случилось? Он обидел тебя? — Нет, нет. Дело не в Сириусе, — я обошла кресло и села на диван напротив, — Дело в… — слова всё никак не хотели выходить наружу, — Ивэн, — на выдохе произнесла я. — Они поймали Ивэна, — и вот теперь, когда рядом был не директор школы, а мой лучший друг, слёзы потекли из глаз по-настоящему, потекли ручьём по щекам, оставляя солёный привкус на пересохших губах. Они стекали по шее, грудной клетке, скатывались по ложбинке между груди, пытаясь добраться до самого сердца. В памяти вновь всплыла картинка. Мерзкое ощущение накатилось волной, вырисовывая в памяти образ брата, собирающего вещи для побега. Я и Рашель сидящие на кровати Ивэна, его напряжённый силуэт в полутьме, поспешно собирающий вещи. — Тебе не нужно этого делать, — старшая сестра поднимается с кровати и подходит ближе к брату, аккуратно берёт его за предплечье, но тот лишь отмахивается от неё. — Нет, Шел, я не могу. Ни единого дня больше не хочу слушать мамины нотации про то, что в мире должно быть равноправие, что чистокровные должны отступать перед грязнокровками, — последнее слово Ивэн выплюнул как будто бы в лицо сестре и продолжил бросать вещи в небольшой мешок, на который наложил заклятье незримого расширения. — Я больше так не могу. Тёмный Лорд прав: мы выше, чем они. Мы — настоящие волшебники, а они лишь ошибка природы, жалкая пародия на настоящих магов. — Он тоже не чист кровью! — выкрикнула Рашель, сжимая маленькие кулачки, в попытке сдерживать нарастающий гнев, — его отец был маглом, но ты слепо веришь его теории о чистоте крови, о том, что мы — привилегированные, а они — лишь мусор! Он не прав! Ты — не прав! — Рашель смахивает выбившуюся из-за уха прядь и снова предпринимает попытку схватить брата за руку. — Пожалуйста, Ивэн. Мама не переживёт этого, — она проглатывает наступающую горечь и ещё тише произносит: — Я не переживу этого… Ивэн на секунду замирает и я наблюдаю за тем, как в его лице что-то меняется. Ивэн всегда был ближе нам с Рашель, чем Натан. Да, Нат тоже был с нами, но чем старше он становился, тем больше отдалялся, но Ивэн — нет. Он всегда был рядом. А сейчас хотел бросить нас ради безумных идей. — Пожалуйста, Ивэн, — это уже была не просьба, а мольба не делать этого. Умоляла не оставлять её, нас, не бросать всё, ради глупого юношеского максимализма. Но… Горькое разочарование захлестнуло меня. Ивэн одёрнул руку и металлическим голосом произнёс:  — Уходите. Я не хочу вас видеть. И скажите матери, что мне плевать, как сильно она будет страдать из-за меня. — Нет. — шёпотом произнесла я. — Нет… Боль глухо впилась в сердце, в голову, во все частицы моего сознания. По всему телу прокатилось ощущение, как будто в меня вбивают гвозди. Сердце саднило, а в голове слышалось только металлическое «уходите» и моё беспомощное «нет». — Убирайтесь вон! — зарычал Ивэн и грубо схватил Рашель за руки, оттаскивая к двери. Я рванула к нему, цепляясь за его торс, пытаясь оттащить от сестры. — Ивэн, прошу! — закричала я. Он пихнул Рашель к двери и схватил меня за руки. — Я не буду подчиняться тупым приказам! Я хочу жить так, как мне нравится, а не как нравится вам и вашей драгоценной мамочке! — Ивэн, это не ты, — Рашель протянула руку к брату, но тот лишь отмахнулся. Слёзы застилали глаза и образ брата становился всё менее чётким. Рашель приобняла меня за плечи и притянула к себе, а сама умоляюще взглянула на брата. — Это не ты, Ивэн. — ласково сказала она. — Нет, именно я, — бросил он. Что-то щёлкнуло и Ивэн растворился в воздухе, как будто его тут и не было. Рашель осела на пол и закрыла лицо руками, а я продолжила пялиться на то место, где только что стоял брат. В этот момент я поняла, насколько же я ненавижу этого Волдеморта. Из мерзкого воспоминания меня выдернул Регулус, обнимающий меня за плечи. Я и не заметила, как он пересел из своего уютного кресла ко мне. Не заметила, как он успокаивающе зашептал на ухо, что всё будет хорошо. — Пожалуйста, Энс, — он гладил меня по запутавшимся волнистым волосам, тихо шепча просьбу успокоиться. Я всхлипнула, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и взглянула на друга. — Дамблдор сказал, что его поймали за использование непростительного заклинания на магле, — снова всхлип и саднящая боль в груди. Как и тогда, когда он ушёл. Регулус замер, его губы вытянулись в букву «О», а дыхание немного сбилось. Осознание того, что его кумир мог заставлять мучить людей отрезвляло, но во взгляде Регулуса также было и неверие. Он не верил, что борец за разделение по крови, кажущийся таким правильным, таким справедливым, мог заставлять мучить людей. Но не верить Дамблдору всё равно, что не верить себе. Этот человек слишком мудр и куда лучше нас понимает Тёмного Лорда, ведь когда-то именно он привёл его в наш мир. — Я... Мне очень жаль, — Регулус выдохнул и прикусил губу. Казалось, что в шестнадцать лет мальчишки должны приобретать мужественность, но Регулус до сих пор выглядел как мальчишка одиннадцати лет, с восторгом смотрящий на летающие свечки под потолком Большого Зала, — Ты едешь домой? — Отправляюсь через каминную сеть, — я прикусила щёку и одёрнула юбку. — Я пришла, чтобы сказать тебе… — я запнулась, пытаясь привести мысли в порядок, — чтобы сказать тебе не делать этого. Не сбегай, пожалуйста… Отложим это хотя бы до конца школы, — в моём голосе была слышна мольба. И я действительно умоляла его в этот момент, — Пожалуйста подумай над своим решением… Ради меня. Регулус смотрел не мигая куда-то мимо меня, анализируя мою просьбу. Вся моя надежда была лишь на то, что он поймёт, как мне больно от того, что моего брата будут судить и, скорее всего, отправят в Азкабан на всю его оставшуюся жизнь. Парень смахнул с моего лица выбившиеся пряди и легко улыбнулся. — Я даю тебе слово Блэка, Констанс Розье, что до конца этого года никуда не убегу. — Но... — Никаких «но», — перебил меня Рег, — если в конце этого года моё намерение и моё мнение не изменится, я не смогу выполнить твою просьбу. Ты должна это понимать, — Регулус сурово взглянул на меня и я обречённо вздохнула. — Хотя бы так… — протянула я, вставая с дивана, — мне пора к Дамблдору. Не хочу беспокоить маму ещё сильнее, — я прикусила губу, вспоминая о ещё одной просьбе, которую хотела заставить Регулуса выполнить. — Ты сможешь сделать для меня ещё кое-что? Регулус обреченно взглянул меня и в этом взгляде читался немой вопрос «Ну, что ещё, Розье?!» Я хихикнула и протянула Регулусу записку, которую написала ещё вчера вечером. — Вообще, я хотела отдать это Сириусу лично, но сейчас на это нет времени. Передай ему мои извинения. Можешь не рассказывать, что произошло, но отдай ему это и скажи, что наше второе свидание откладывается до моего возвращения. Регулус закатил глаза, но забрал записку из моих рук. — Ладно. Я постараюсь подойти к нему, если он не убьёт меня до того, как я успею сделать хотя бы шаг в его сторону, — Рег печально улыбнулся. — Будь сильной, Розье. Я кивнула и слегка улыбнулась, подавляя в себе желание вновь разрыдаться. А затем спешно покинула гостиную факультета. *** Зал заседаний Визенгамота выглядел устрашающе. Высокие своды выглядели бесконечными. Летающие под ними Дементоры вызывали дрожь по всему телу. Если бы не лёгкая, еле заметная пелена Патронуса, они бы точно летали по всему залу, вытягивая всё счастье из собравшихся, которых было не так много. Как оказалось, судить моего брата будут лишь несколько членов судейского комитета: главный судья — Бартоломеус Крауч, и несколько его советников — пять человек из отдела магического правопорядка и пять человек из отдела магических происшествий и катастроф. На трибунах сидело лишь несколько человек, помимо меня и моей семьи. Несколько любопытных министерских работников, два свидетеля, два аврора и, что удивило меня больше всего, профессор Дамблдор. Директор сидел с непроницаемым лицом, но глаза его изучающе рассматривали заседающих членов Визенгамота. Наконец в зал привели Ивэна. Мама чуть не рванула с места, но отец крепко сжал её за талию и усадил обратно на скамью. Она прикрыла руками лицо и уткнулась в плечо отцу. Натаниель сжимал руку Рашель, а та нежно гладила меня по плечу. Дементоры над нашими головами заметались, чувствуя жертву, на что Крауч усилил свечение Патронуса. — Мистер Ивэн Розье младший, Вы обвиняетесь в незаконном использование непростительных заклинаний, примененных на маглах, а так же в нарушении секретности магического мира и убийстве семьи полукровных волшебников! — голос Крауча эхом разлетелся по залу. Рашель с силой сжала моё плечо, а Натан тихо прошептал: — Я... Я думал он просто наложил Империус, — он нахмурился, сильнее сжимая руку Рашель и ища второй рукой мамино предплечье. Мама, еле сдерживая всхлипы, взяла его за руку и легонько сжала. Голос Крауча продолжал: — Обвинения достаточно серьёзны, мистер Розье. У нас есть два свидетеля и двое авроров, которые могут подтвердить, что именно Вашей палочкой было выпущено несколько непростительных заклинаний, в том числе — убивающее. Казалось, Ивэна ни капельки не волнует происходящее. Я не видела его лица, но видела, как вальяжно он стоит. Казалось, ни один мускул его тела не напряжён. Боже, его судят за несколько убийств, а он так спокоен! От этого спокойствия по моей коже побежали мурашки, а вот лицо Крауча исказилось гримасой отвращения. — Вам есть, что сказать в своё оправдание? Ивэн одёрнул плечами и тихо, но уверенно произнёс:  — Я не виновен. Мама охнула, авроры подорвались со своих мест, но взгляд Крауча заставил их сесть обратно, а Рашель так широко распахнула глаза, что мне показалось они вот-вот выпадут из орбит. — Прошу прощение? Вы понимаете, в чём Вас обвиняют, мистер Розье? — Абсолютно, — голос Ивэна был не похож на его собственный. Он говорил скорее как змей, чем как мой старший брат, которым я его запомнила. Даже во время побега в его голосе было больше эмоций, чем сейчас. Я непонимающе уставилась на его затылок, надеясь, что смогу прожечь в нём дыру и увидеть выражение его лица в этот момент. — Я хочу заявить, что долгое время находился под заклятием Империуса, наложенным на меня моей кузиной — Белатриссой Лестрейндж — по приказу Тёмного Лорда, её повелителя. Они умышленно заставляли меня совершать то, чего я не хотел. В том числе — мучить и убивать маглов. Не отрицаю, что все заклинания, что увидели авроры, были наложены моей палочкой, купленной у мистера Оливандера девять лет назад перед отправлением в школу магии и волшебства Хогвартс, — он сделал паузу, вздохнул и продолжил: — Но ни одно из моих действий не было совершенно мною по моему желанию. Это всё заклятье Империо и я готов подтвердить это, выпив сыворотку правды. Вдруг где-то внутри меня затеплилась надежда, что это правда. Что сейчас ему дадут эту чёртову сыворотку, его отпустят и он вернётся домой. Но горькое осознание пульсировало внутри, заставляя вспомнить, что Ивэн долгое время был одержим идеями Тёмного Лорда. Даже когда узнал, что тот убивает маглов. Но как привлекательно звучала эта ложь. Скорее всего, его отпустят и он снова сбежит… И долгое время не даст себя поймать. Рашель взглянула на меня так, будто прочла мои мысли, и кивнула. Да, мы обе подумали об одном и том же. Я мысленно выругалась и покачала головой. — Не могу на это смотреть. Можно мы уйдём отсюда, пожалуйста? — я умоляюще взглянула в глаза сестры и она нежно улыбнулась. — Конечно. Идём, Нат, — Рашель потянула брата за рукав мантии и мы втроём направились к выходу из зала. Никто не обратил на нас внимания. Только прожигающий взгляд нашего брата ощущался на спинах, когда мы покидали зал заседаний Верховного Совета. Но ни один из нас не обернулся. *** Дамблдор разрешил мне остаться на несколько дней дома, но я решила, что это будет слишком невыносимо для меня, поэтому сразу же вернулась в Хогвартс. Мама, конечно же, протестовала, но оставаться в этом холодном доме, наполненном печалью после ухода Ивэна, было невозможно. Пообещав маме отправлять сову каждый день, я вернулась обратно в школу. Теперь оставалась лишь одна проблема — Сириус Блэк. Несмотря на то, что наше свидание прошло хорошо, я понимала, что после судебного заседания мне нужно какое-то время побыть наедине со своими мыслями, а Сириус будет меня отвлекать. Я грустно улыбнулась своим собственным мыслям, поворачивая в сторону гостиной Слизерина. Уже на подходе я вновь чуть не вписалась в кого-то, но на этот раз этим «кем-то» был Северус Снейп. — Оу, Северус, прости, — я виновата улыбнулась, обходя его. — Ничего, Розье. В последнее время это норма для тебя — неудачно врезаться в кого-то, — Северус не пошевелил ни единым мускулом на лице, но я заметила как в глазах мелькнул недобрый огонёк. Он явно догадывался о том, что мне нравится Сириус, и явно этого не одобрял. Я пожала плечами: — Прости, Северус, не уверена, что понимаю о чём ты, — я тряхнула головой и, развернувшись на каблуках, вошла в гостиную. «Завтра точно будет самый ужасный день в моей жизни», — подумала я, перед тем, как направиться в комнату девочек и лечь спать.