Ты была выдумана

Злость переполняет его аж до кончиков взбешенных пальцев. В груди словно разливается лава, в висках молотком стучит до отвращения раздражающий женский голос. Свою агрессию он собирает в кулак и с силой обрушивает на стену, даже не обращая внимания на то, как на побелевших костяшках проступают ссадины и разгоряченная от гнева кровь. Он готов хоть целыми часами сокрушаться на ни в чем не повинное здание, представляя на месте старых облупленных стен лица этих зажравшихся уродов из Ривер-Хай. Все так и блещут высокомерием, так и лоснятся от масла, в котором они и катаются. Он почти уверен, что каждый в этой чертовой школе смотрит на него и других змеев с презрением, словно они ниже, хуже, тупее, чем все остальные. Если раньше идея перебраться в более благополучную и оснащенную школу казалась весьма неплохой, то теперь-то он понимал. Здесь им не рады. Никто не рад, и не будет. В любимой кожаной куртке ему удобно и спокойно. Он нерасторопно натягивает ее на плечи, удовлетворенно вдыхая привычный запах табака и дешевого спирта, которыми та уже успела пропитаться за все время пребывания ее хозяина в главном пристанище всех змей. Свит Пи больше особо и некуда идти. Его мать в беспросветном запое уже несколько лет, отец же бросил их, когда его ребенку не было и шести. Печальная история, однако, такая же, казалось бы, почти у каждого члена их банды, с незначительными различиями в родственниках. Его подругу Тони, например, собственный дядя то и дело запирает или, напротив, выгоняет на улицу, не обращая внимания на время года и погоду за окном. Именно поэтому они и ищут укрытия в уличной банде, дни напролет проводят в душном провонявшем баре и пытаются быть хоть немного полезными тем, кто принял их к себе, дал пищу и кров над головой. А большего им и не надо. Теперь же их идиллия нарушена. Новая школа, новые люди, новые враги. Свит Пи еще готов был терпеть этого выскочку Реджи, ведь на крайний случай ему можно было и засадить в челюсть, пусть тот и мог дать сдачи. Другое дело его подружка, — или не подружка, этого Свит Пи еще не понял, — рыжая стерва, больше известная под именем Шерил Блоссом. Желчная, злобная, она словно ненавидит всех на этом свете, вот только своим все же достается чуть меньше, чем чужакам. Вечно недовольная. Свит Пи ни разу не видел, чтобы ее лицо не было искажено сарказмом, а на губах играла искренняя улыбка. Вряд ли она вообще умеет что-то чувствовать. От таких принято держаться подальше, вот только она сама, словно магический радар, постоянно находит его и других змеев в поле ближайшей видимости и спешит нанести очередной удар по их самооценкам. Чудовище в теле красавицы. Свит Пи резким движением открывает дверь, врываясь наконец в свой излюбленный мирок. Дым, алкоголь, пьяные бородатые громилы. Интересно, как долго выдержали бы тут эти чистоплюи из Ривер-Хай? А Шерил Блоссом? Он проходит вглубь, пожимает руки знакомым, обменивается парой фраз с барменом, ища уставшими глазами свою собственную мини-банду. Свет здесь приглушенный. Воздух застоялый, переполненный парами дешевого пойла и пота доброй мужской половины всех змеев. Еще бы, сегодня ведь пятница, а этот день словно создан для того, чтобы напиваться с братьями по жакету. Звуков тут очень много. Шумно. Звяканье стаканов, пьяные песни, не замолкает и чей-то здоровый бас. Куча голосов и все стараются перекричать друг друга, однако в уши все равно впивается один тембр, совершенно непохожий на все остальные. Свит Пи резко оборачивается, рыщет глазами, напрягает слух. В животе что-то сжимается, но голова не верит, не может быть, говорит, только не здесь, говорит. Невозможно. Почему-то сразу же болью напоминают о себе разбитые костяшки и пальцы. Парень находит наконец небольшое столпотворение. Человека четыре, не больше, но вот стоят они странно, кругом. Словно кого-то зажимают. Свит Пи отнюдь не убежденный защитник слабых, но проверить все-таки идет, тем более, именно из этого живого кольца и доносится раздражающе знакомый, но совсем не местный голос. — Нет, меня не трогать. Я здесь просто жду, ясно? Это мое личное пространство! Свит Пи аккуратно заглядывает за плечо одного из мужчин. От них всех пасет виски и текилой, двое едва стоят на ногах. В центре непривычно бледное тело, опасно оголенное для здешних мест. Волосы рыжие — на секунду перемыкает. Губы красные, глаза бегают с одного мужчину на другого, словно в поисках бреши в этой стене из тел. Высокомерные, но испуганные немного. Свит Пи почти удивлен. — Шерил? Девушка сразу поднимает взгляд на звук своего имени. Смотрит исподлобья, гордо якобы, но робко и потерянно. Она либо не помнит, как его зовут, либо стыдится отчего-то сказать это вслух. Странно, но ее почему-то становится жалко, и не столь давно охватывающий душу гнев внезапно сходит на нет. Шерил крепко держится за ручки небольшого рюкзачка на ее спине, хлопает ресницами, так невинно и мило, и, кажется, почти умоляет его о помощи. Свит Пи с удовольствием еще посмотрел бы на то, как Шерил Блоссом наконец получает по заслугам, оказываясь в ситуации, в которую она так привыкла ставить остальных. Она заслужила еще немного помучаться, понервничать, побояться за свою жизнь, но вместо того, чтобы позволить ей и дальше познавать, что же такое карма, парень грубо берет ее под локоть и уводит на улицу, по пути сочиняя другим змеям о том, что она здесь сугубо по его просьбе. На улице по-вечернему прохладно. Противно моросит мелкий дождь, в лицо иногда бьет колючий, но не сильный ветер. — Ты что здесь забыла? — Свит Пи складывает руки на груди. — Ты же не такая тупая, чтобы не понимать, что таким как ты здесь опасно? Он немного горд тем, что хоть раз за все время нападает не Шерил. Что она побаивается, скромничает, может даже немного благодарна ему за спасение. Это его мир, и она явно не может в нем продержаться, слишком уж сахарная. — Придержи язык. — Шерил говорит резко, но без привычной желчи. Все-таки благодарна. А может, не отошла еще от своего приключения в баре змей. — Это все Бетти-глупая-кузина. Свит Пи удивленно вскидывает вверх темные брови, но, услышав в ответ, что это очень долгая история, предпочитает все же в нее не вмешиваться. — Плевать. Давай, звони кому-нибудь, чтобы тебя забрали. Сама ты не доберешься. На улицу постепенно опускаются сумерки. Темнеет. Озадаченное лицо Шерил тонет в тусклом свете двух одиноких фонарей и ядовито-зеленого неона мигающей у входа в бар вывески. Девушка, явно перебирающая в голове все возможные варианты, стыдливо прикусывает губу, опуская свои большие глаза куда-то вниз. — Тебе некому звонить. — То должен был быть вопрос, но ответ Свит Пи уже и так знает. В школе Шерил всегда в окружении подружек и качков из команды по бейсболу, но она четко осознает, что никто из них не поедет поздним вечером забирать ее из самого опасного места Ривердейла. Какая ирония, ведь бомжи-плебеи из Саус-сайда, в отличие от них, всегда приходят на помощь своим. Шерил поджимает пухлые губы и, кажется, ищет выход в шероховатостях темного асфальта под ее ногами. Стыдно признавать, что никому ты и не нужна. На языке ее странная горечь смешивается со словами, что она никогда не скажет вслух, и девушка шумно глотает их, про себя думая, что Джейсон вот никогда не оставил бы ее в такой ситуации, а примчался бы хоть из другого города, лишь бы помочь сестре. Но Джейсона больше нет, а напротив стоит лишь Свит Пи, как-то странно оглядывает ее с ног до головы и складывает на груди сильные руки — словно напоминание о том, как глупа и недальновидна оказывается Шерил Блоссом. Жалкое зрелище, Шерил и сама понимает. Однако, когда девушка так невесело шмыгает носом, даже в его безразличном взгляде задевается какой-то рычажок, и тогда темные глаза парня начинают нервно метаться в разные стороны, угрюмо сложенные руки мгновенно расплетаются, и сам он теперь выглядит немного даже виноватым, словно сам затащил бедняжку в клуб, а теперь отказывается помогать вернуться. Свит Пи закатывает глаза и в последний раз оглядывается, словно пытаясь найти другое решение, которого, впрочем, и нет. — Ладно. — Он говорит быстро, чуть не плюется словами. — Отвезу я тебя, пошли. Бледное личико Шерил мгновенно расцветает от благодарной улыбки, искренней, что очень странно. Свит Пи сразу это подмечает, но притворяется, будто ничего и не видел, да и внимания на ее губы совсем не обращал. Шерил радостно натягивает ручки рюкзака и смотрится при этом, словно готовая к походу девчонка из отряда герлскаутов, и Свит Пи не может сдержать ухмылку, когда думает об этом. Странная Шерил девушка, очень странная. Но зато милая иногда, когда прячет клыки и когти. — А где твоя машина? — Шерил, покорно следующая за ним, с интересом теперь уже оглядывается по сторонам: больше не чувствует себя в опасности и возвращается постепенно к своему амплуа хозяйки мира, но делает это осторожно, не сразу, уже наученная опытом. — Машина? — Свит Пи глухо усмехается куда-то в воздух, демонстрируя девушке свою широкую спину. — У меня конь. Железный. Мотоцикл, байк, или как его еще называют. Шерил останавливается словно вкопанная, неуверенно глядя на то, как парень любовно проводит ладонью по блестящей панели своего транспорта, заводит его, убирает подножку и протягивает ей единственный шлем. Железный конь пыхтит, трещит, вздрагивает, и Шерил внезапно ловит себя на мысли, что готова и пройтись немного пешком. — А это не опасно? Я тут подумала… — Шерил, заткнись и сядь. Шерил мямлит что-то вроде согласия, и, неумело погружая голову в большой тяжелый шлем, с трудом, как-то совсем уж не грациозно, чуть не падает, но все же вогружается на твердое сидение. Оно не удобное, узкое, холодное и мокрое от мелкой мороси, из-за которой шелковистые волосы Шерил Блоссом становятся похожи на ободранный одуванчик и начинают упрямо лезть в глаза и ей, и Свит Пи. Он громко чертыхается и просит, нет, почти приказывает ей прибрать свои пакли. Специально грубит — знает, как Шерил беспокоится о своей шевелюре. Жестоко, наверное, однако то, как оскорбленно она начинает приглаживать свои рыжие волны пятерней, почему-то доставляет ему странное удовольствие. — Держись за меня. — Ты грязный. Свит Пи закатывает глаза и специально проезжает через грязную лужу, убеждаясь, что на голые ноги Шерил непременно попадают мерзкие капли. Говорит ей, тогда мол падай, сахарок, и Шерил хоть и бурчит что-то себе под нос, но все же заключает его тело в таких своеобразных объятиях. От куртки его пахнет кожей и дымом. Шерил внимательно разглядывает незамысловатое тату на его шее, про себя отмечая, что водит он очень даже неплохо, и она почти не чувствует себя близкой к смерти, когда он начинает разгоняться. Вслух конечно не говорит — много чести. Мимо пролетают редкие огни домов и фонарей, город кажется спящим. Дороги свободны, впрочем, как и всегда, и Свит Пи не теряет возможности покрасоваться перед девушкой, выжимая из своего любимого коня все силы. Ветер холодный и больно бьет в лицо, и Шерил прикладывается щекой к его спине, пытаясь спрятаться за ним, словно за камнем. Она впервые катается на мотоцикле, раньше возможности не представлялось, да и природная осторожность не позволяла так рисковать. Ощущения двоякие: и страшно, и интересно. Дрожат поджилки, сердце разгоняется вместе со стрелкой спидометра, а на поворотах словно сжимается узлом кишечник, но ей это отчего-то нравится. Кровь бурлит в венах, легкие наполняются пьянящим ароматом свободы: влажный асфальт и свежая зелень — Шерил уверена, что могла бы наслаждаться этим целую вечность. Даже небо, кажется, пахнет чем-то особым сегодня. Шлем большой и неудобный, и мешает ей падать в сладкую полудрему, но когда она начинает жаловаться и на это, Свит Пи лишь огрызается, что шлем важен и снимать его нельзя. Резко и хамовато, как и привык. Он и сам очень быстро это понимает, более теплым тоном добавляя, что это может быть опасно, и Шерил, в принципе, таким ответом вполне удовлетворена. — А почему ты без шлема? — Я отдал тебе. Направо или прямо? Шерил изящно откидывает ручку в сторону поворота, и Свит Пи послушно выворачивает руль. Шерил — милая девчонка, когда смеется навстречу дождю и ветру, а на остановке дергает за свисающую ветку придорожного деревца, обрушивая на них обоих снаряд мелких и колючих капель. Ей весело, и Свит Пи почему-то тоже радуется вместе с ней, удивляясь тому, как заразительно умеет дурачиться ледяная дева Шерил Блоссом. Не такая она и мерзкая, когда не строит из себя стервозную королеву всея школы. Возможно, они могли бы даже спеться, если бы он не был уверен в том, что уже через пару дней она снова будет кидать на него недовольно-злобные взгляды, словно камнями забрасывая его и остальных змей градом поразительно унизительных фраз. — Вот, приехали. — Шерил уже вполне уверенно соскакивает вниз, придерживаясь за галантно подставленную ладонь Свит Пи. Рядом с ней ему хочется быть галантным. Подавать руку и открывать двери, подкладывать еду в ее тарелку, доливать вино и все остальное, что там делают воспитанные неженки из ее круга общения. Странное чувство, думает Свит Пи, но сваливает все на то, что так и не успел перекусить со всей этой внеплановой благотворительностью. — Ну, — Шерил неуверенно ковыряет носком землю у своего дома, кажется, немного краснеет, — спасибо, что не бросил на растерзание этому сброду. — Свит Пи глубоко вздыхает, и девушка, осознав, что снова сморозила что-то не то, решает продолжить. — Больше не буду в школе называть тебя бомжом и гоблином. Она разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа, однако возвращается в последний момент и почти чувственно прикладывает свои губы к его холодной щеке. Губы у нее теплые, даже горячие. Кажется, будто алый след, оставленный на его лице — это не отпечаток вовсе, а огненное клеймо, разве что приятное. Он удивлен, даже шокирован, но на ее веселую улыбку отвечает смущенным кивком, едва сдерживая в привычной брутально-недовольной манере уголки собственных губ. Шерил… Шерил странная девчонка, но классная, и будь у него чуть больше смелости, он бы даже позвал бы ее куда-нибудь сходить на днях, не будь он только уверен, что мисс Вишневая Бомба — что за дурацкое прозвище? — непременно откажется. Весь вечер Свит Пи проводит в своих мыслях, забывая буквально обо всем. Думает о Шерил, об этом вечере, о том, как иронично иногда поворачивается судьба, в которую он, вообще-то, ни капли не верит. В голове картинки ее глаз и губ, взмах тонкой руки и дрожь на бледных ножках. А в шлеме пара ее рыжих волос — уже не так романтично, но зато теперь он будет точно уверен, что произошедшее не дурацкий плод его фантазии и даже не сон. Шерил была, была Шерил. Сидела тут, обнимала его, голову складывала ему на спину… Нет, не сон.

***

Выходные пролетели на удивление быстро. Гонки на мотоциклах с другими змеями, алкоголь, небольшая драка, скорее даже просто заварушка, и в следствие чего разбитая в кровь губа. Ничего, к этому он привык, иначе не ввязывался бы в бессмысленное махание кулаками. О Шерил почти не думал и не вспоминал — достижение. Он-то был уверен, что не забудет ее еще очень долго, боялся даже, что чем-то проникся к ней, однако напрасно. Все прошло, словно наваждение, и вот он уже вполне резво поднимается по ступенькам, про себя молясь о том, чтобы не встретить никого из выскочек Ривер-Хай раньше, чем он доберется до своих. Шерил на горизонте нет, и он даже счастлив, что ему не придется терпеть эти неловкие паузы и косые засматривания из глаз в глаза, ведь она явно не станет расспрашивать его о погоде или невкусном бургере в столовой, а гоблином обещала больше не называть, значит, тем для разговора отныне тоже нет. Он быстро пробирается к шкафчику и набирает код. Непривычно, ведь в его прежней школе достаточно было только стукнуть по дверце кулаком. Забирает учебники, с трудом находит плохо заточенный карандаш. Уже хочет было уйти, когда замечает невзрачный листок бледно-розовой бумаги, которой явно не могло оказаться среди его скудных школьных принадлежностей. Думает — чей-то розыгрыш. Кривится, но разворачивает, резко, чуть не разрывая несчастный подкидыш пополам. Здравствуй, Свит Пи. — Парень удивленно оглядывается по сторонам, словно убеждаясь, что записка подкинута именно ему, а не какому-то другому Свит Пи, что расположился поблизости. — Знаю, я не очень хороша в благодарностях, но тем вечером ты, вроде как, помог мне, так что… Где мой дом ты уже знаешь, заедешь за мной в семь и не опаздывать. Бетти-глупая-кузина сказала, что вы, змеи, любите поесть, так что с меня ужин в Попс. И возьми второй шлем. И кто же это мог быть? Свит Пи глупо улыбается кусочку бумаги. В другом конце коридора победно расплывается в улыбке и Шерил Блоссом.