Перестать притворяться

Высокий молодой человек сидел в больничном халате, накинутом на плечи, тёмные волнистые волосы чуть прикрывали глаза, взгляд которых горел, он будто гипнотизировал дверь, ведущую в кабинет врача. После того как напарник Дазая, Чуя, чуть не умер на последнем задании и теперь лежит в госпитале мафии, Осаму буквально поселился в этой больнице. Сначала персонал относился к этому совершенно спокойно: пусть навещает своего коллегу, что в этом такого? Но со временем врачи начали косо поглядывать на часами сидящего в коридоре парня. Он заходил в палату раз в день на пару часов, а затем очень долго сидел на скамье, словно Хатико, ждущий своего хозяина. Они стали уже перешёптываться об отношениях между этими двумя, но Осаму было, видимо, до лампочки. Сегодня он пришёл пораньше и ждал, когда врач пустит его в палату после утреннего осмотра и оформления каких-то бумаг. Накахару, скорее всего, предупредят, и он опять будет упрямо делать вид, будто спит, игнорируя Дазая, а Осаму так же будет сидеть рядом и что-то рассказывать: или новости из мафии, или личные истории за последние двенадцать часов, или... или ещё что-нибудь. Затем будет доставать Чую, пока тот не выдержит и не прогонит его. Но он не уйдёт, нет. Вдруг ручка двери повернулась и вышедший врач жестом предложил следовать за ним. Этот сухой старик среднего роста, ворчливый, постоянно сердитый, любящий чёткость и послушание, дико бесил брюнета, так и хотелось всадить пулю ему в висок. Накахару лежал спиной к двери, из-под натянутого одеяла торчала ярко-рыжая макушка. Дазай присел на стул рядом с кроватью, дёрнул "спящего" за маленькую выбившуюся прядь, но тот даже не шелохнулся. "Чу-уя,- сладко протянул брюнет.- Я тебе кое-что принёс, но если Ваше Высочество не соизволит проснуться, то эта великолепная книжка ограниченного издания, о которой Вы меня просили перейдёт на чёрный рынок". Видимо, это подействовало, потому как раненый лениво повернулся на спину, зло взглянул на Дазая и пробормотал: "Отдай". Осаму ловким движением вытащил небольшой томик из недр плаща и чуть хлопнул книгой по рыжей макушке со словами: "Ну, ну, держи, милый, не плачь". Ему определённо нравилось злить Чую и получать от того пинки, пусть даже они и не достигали своей цели. Это была традиция, без которой не мог. И Чуя это прекрасно понимал, делал вид, что злился, но за маской агрессии на самом деле было куда легче скрывать смущение и радость от того, что Дазай рядом и что он обращает своё внимание на Чую, а ещё волнуется за его здоровье. Правда же волнуется? -Твоя рожа щас со стеной познакомится!- бросает Накахару и утыкается в книгу. -Не будь такой бякой, пуся. -Даза-а-ай!- рычит рыжеволосый. -Ой! Чуть не забыл!- Осаму выскакивает из палаты, но тут же возвращается с огромным букетом.- Вот, милый, это тебе. Надеюсь, ты любишь цветочки. -Чё?! Издеваешься?! Да я их терпеть не могу! Катись ты к чёрту, Осаму! Вот выйду и точно прибью тебя.- Орёт Чуя, но Дазай заботливо пристраивает букет в вазе на тумбочке со словами: "Конечно выздоравливай, милый, а то я от тебя не отстану", гладит разбушевавшегося друга по голове и возвращается на своё место. Но вскоре всё успокаивается, Накахару читает, иногда спрашивая напарника о новостях из "внешнего мира", а затем Дазай уходит. В комнате сразу становится скучно и холодно. Чуя захлопывает книгу, глубже залезает под одеяло и разглядывает разноцветные бутоны в обрамлении ярко- зелёных листьев, нежно гладит их, вдыхая летнюю свежесть, исходящую от живых цветов. А Дазай всё так же сидит возле его палаты в коридоре ещё несколько часов, сдерживая желание вновь ворваться в комнату Чуи. Пора бы перестать притворяться, что Чуя ему совершенно безразличен, перестать нарочно злить его и не сидеть уже тут часами, он же может просто войти туда ещё раз. Пора бы перестать злиться на Дазая, сказать в конце-концов ему всю правду, перестать заставлять переживать за себя и делать вид, что ненавидишь. Просто перестать.